Guilded Youth

Когда родители дарили Сверре видеокамеру, они даже не подозревали, что Вселенная в тот день замедлила движение звёзд и планет, предвкушая смертельную опасность. Впрочем, вскоре мироздание вздохнуло свободней, ведь Сверре провозился с неведомой доселе технологией не более чем пару часов, потом она ему надоела и смиренно отправилась на шкаф – к неказистой, но честной службе пылесборника. Прошла целая неделя безоблачности и неимоверного спокойствия. Но вот настало утро, которое резко отличилось от предыдущих. Сегодня Сверре заставил себя совершить настоящий подвиг: встал с постели до первых петухов и спешно потащился на кухню. Он жил сейчас один, сумасбродное семейство ещё в прошлый вторник благополучно проводилось на поезд до Копенгагена, где оно обещало якобы культурно отдыхать ближайший месяц. Так что проснуться от острого запаха кофе, щекочущего ноздри, было по меньшей мере странным. Сверре чувствовал себя героем рекламы «Нескафе», плывущим по ароматному кофейному следу в когтистые объятия какой-нибудь гламурной бабёнки. Однако на кухне обнаружился только Алекс, который навис над плитой и помешивал жидкость, закипающую в турке. Судя по мокрым волосам, облепившим шею, он успел уже даже в душ сгонять и хозяйничал теперь тут, весь такой домашний до опупения в своей безразмерной футболке. Сверре убрал в карман газовый баллончик, прихваченный на случай вторжения вышеупомянутой бабёнки, и презервативы, прихваченные чисто так, на всякий случай. Он уселся на стул, чтобы с комфортом пронаблюдать во всей красе воплощённую картину своей семейной идиллии. Сверре приметил рюкзак, сиротливо валяющийся на полу, тыкнул его тапкой и с лёгким удивлением обнаружил, что тот забит доверху. – Я перекантуюсь у тебя пару дней, ладно? – голос у Алекса усталый и тусклый. Стало быть, опять поцапался со своими. На сей раз - во всей масштабности. – Да сколько душе угодно, – Сверре щёлкнул зажигалкой, примешивая к букету утренних ароматов сигаретный дым. – Только варить этот ошизенный напиток станет отныне твоей прямой обязанностью. После они развели кофе с ликёром в соотношении один к четырём не в пользу кофе, единогласно улюлюкнули и загорелись идеей глянуть всякие древние видео из худо-бедно скопленной музыкальной коллекции. Сверре врубил концертные записи The Clash вперемешку с их же клипами, отчего Алекс предсказуемо впал в особенную ажитацию. Но коварный Сверре знал, что вся эта красота записана аккурат поверх порно, и когда первое видео плавно перетекло во второе, всё случилось по стандартной схеме. Вбитый в шкаф слегка нетрезвый Алекс уже почти прекратил всякое сопротивление. И тогда само Провиденье, узрев подобное безобразие, решило ниспослать ему помощь в лице свалившейся сверху видеокамеры. Коробка треснула Сверре по лохматой башке и приземлилась Але прямиком в руки. В тот роковой миг обоих накрыло самое настоящее озарение.

* * *

– Снять клип? – Ким смотрел на взбудораженных одногруппников взглядом, которым психиатры одаривают своих самых интересных пациентов. – Но как, скажите на милость? И чем? – Вот! – Сверре протянул ему новёхонькую камеру, ничуть не пострадавшую от недавнего столкновения. – Это же обалденная идея, Ким! – мельтешил над ухом Алекс. – Ты подумай, только подумай! – Идея-то может и недурна. Но у меня лично никакого опыта нет. Вряд ли это такое простое дело… – Ким вертел в руках чудо враждебной техники, пытаясь найти способ как-то его включить. – Да брось ты мозгоклюйствовать! Всё сведём в студии у Эйстейна или Андерсена, они наверняка в этом секут. Прикинь, презентуем потом на каком-нибудь концерте – выйдет супер! – А оператором могу быть я, – Мариусу задумка явно пришлась по вкусу. Он забрал камеру и тыкнул в большую зелёную кнопку сбоку – что-то внутри щёлкнуло и зажужжало. Мариус поймал в объектив вытянувшееся лицо Льюнга. – Дохрена в своё время детских утренников переснимал. В этом ничего сложного нет, правда. Но Кима всё так же терзали смутные сомнения. Визуализировать своё творчество? Он до сего дня не думал об этом. Картины, которые бродили по подвалам льюнговского воображения во время написания песен… Не так-то просто вытащить наружу эту шизу! Тем не менее душа требовала новизны. У дебютника «Pluto» вышло совсем небольшое количество копий, зато воспринялся он со всеми должными феериями. Грех жаловаться, дела шли как по маслу. Прошло пару месяцев, и у группы даже появилась стайка самых настоящих – Ким мысленно утирал скупую слезу, думая об этом – фанатов. Почти все они после концертов перебухались и сдружились с сайменовцами, которые при общении с простыми смертными и сами были простые, как пять крон. В местных газетёнках стали появляться сумбурные, но в целом положительные статьи. Ким, будучи музыкальным маньячиной двухсотого лэвэла, собирал и хранил каждый очерк в большой готичной папке – чёрной, как сама ночь. Всё это очень мотивировало, поэтому почти сразу после небольшого тура местечкового уровня они приступили к созданию полноформатника. И в данный конкретный момент крайне требовалась свежая волна. – Ладно. А есть мысли, какую взять песню? – «Monsun», – с лёту выдал Норальф. – Ритм у неё просто богический! И я буду не я, если не подолблю со всей дури по бочке на камеру. – И она достаточно упорота, о да-а-а. – А ещё нам нужно что-то такое… загадочное! – Что-то северное, исконно норвежское. – Провокационное! – И чтобы непременно с элементами жёсткой слэш-эротики... – ... Ты прав, что-то такое просто необходимо включить. И Вселенная, окончательно растерявшая иллюзию покоя, стала нервно запасать корвалол.*

* * *

– О Господи… Эйстейн сразу понял, что настолько лёгкими успокоительными тут дело ограничивать никак нельзя. Посмотрев видео всего один раз, он почувствовал себя сильно постаревшим. И очень-очень усталым. – Парни, я же… Я же дал вам всё. Возможность свободно репетировать. Выступать с завидной периодичностью. Организовал запись. Получил права, чтоб развозить вас, бухих ублюдков, по домам. А вы мне вот так вот без предупреждения – контрольный в печень? Которой у меня и без того почти не осталось... – Да что там такого-то? – сайменовцы сгрудились за спиной менеджера и пялились вместе с ним на экран, не скрывая самодовольных лыб. – Кто придумывал эти титры? – Эйстейн устало потёр глаза. – Дайте догадаюсь, Сверре? – Но как?! – Да, знаешь ли, кое-что намекнуло. Экран потемнел, по нему поползли белые строчки.

«Monsun» by Seigmen В главных ролях: Аля «Серебряная Ракета» Мёклебюст Ким «Машинное Масло» Льюнг ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СВЕРРЕ!!! Мариус «Безумные Глазки» Кристенсен Норальф «Внизу Такой Же Цвет» Ронти какой-то безымянный хер (я и сам не понял, кто оно и какого пола) алексова училка танцев живота вот и всё! ни одно животное не пострадало!

– И это не единственное, что ввергает меня в ступор. Ответьте же… Вот просто скажите, как есть. Голые мужики, сидящие по углам в подвале – вы? Я вроде как узнал только Кима. – Нет. Там исключительно Ким, как мозг всей группы. Просто сняли его в разных ракурсах. Остальные тупо не согласились на обнажёнку. Ким молча наступил Мариусу на ногу, чтоб не зарывался. – Ясно, понятно… А что, бля, творилось под тем атласным покрывалом?! Хотя нет. Молчите, я не хочу знать правды. Подводя итоги, кхм! Вышло… довольно мистично. Вырежем всё лишнее и уберём эти никудышные эффекты. Мои глаза плачут кровавыми слезами, когда я вижу подобное. А их-то кто, кстати, умудрился сделать? – Ну как бы я, – с вызовом ответил вмиг помрачневший Ким. – А-а-а… О-о-о! Ну-у-у… – Нормальные эффекты, не гони, Эйс! – Алекс довольно не слабо хлопнул менеджера по плечу. – Без них семьдесят процентов атмосферы в ебеня. – Угу. Атмосферы… – и Эйстейн, вздохнув, обрезал пока хотя бы титры. Он уже представлял, как отреагирует на всё это Кай. Наверняка решит, что парни окончательно вдарились в тяжёлую наркоманию. – Учтите, прежде чем показывать это Андерсену, вам нужно будет отключить ему мозг в полном объёме. А для этого придётся записать нечто от и до гениальное.

* * *

– Ронандер! Это же от и до гениально! Просто невозможно! – Кай так и сверкал фангёрлическими глазами, ставя демо-версию «Mesusah» на бесконечный репит. – Мне никогда не понять, как у наших долбоёбов получается творить такое. Эйстейн сочувственно смотрел на Андерсена. Оно ли это, высшее счастье, когда можешь продюсировать группу, по которой сам конкретно пропёрся? Так или иначе, Кай был чертовски прав: песня вышла что надо. Превосходила всё, написанное ими ранее. Бледнющий Ким притащил Эйстейну конвертик с диском прям посреди ночи. Своим полубезумным видом он не на шутку напугал сонного менеджера, который уже приготовился к жестокой расправе за недавнее оскорбление Искусства. Особенный стрём взял, когда Ким навис над кроватью болезненной тощей тенью. Вообще неизвестно каким образом проникшей в эйстенскую обитель, кстати. Позже за чашкой ночного кофе Ким поведал, что терзал новой песней сайменовцев три дня без перерыва, вытягивая из группы по максимуму. Теперь же ушам их предстал результат, и он был хорош. Seigmen росли не по дням, а по часам, и Кай, ослеплённый перспективами, даже не пытался читать между строк. А вот Эйстейн чем больше вслушивался в тексты свежего альбома, тем ярче сознавал: дела с психикой у Кима обстоят очень так себе. Это подвигло менеджера к решительнейшим действиям.

* * *

Ким нашёлся в репетиционной. Сидел на диванчике, держал перед носом ложку абсента и смотрел, как красиво горит в ней дорогое изумрудное пойло. Эйстейну он не сильно обрадовался. – Предупреждаю, я сейчас очень не в духе. – Надо поговорить. Считай, что это срочно. – Мы в кои-то веки написали почти идеальную песню. Теперь мне больше всего на свете хочется утонуть в этой зелёной отраве. Я утрахался во всех смыслах. Я устал. И у меня кошмарно болит голова. Так что закругляйся. – Я тут послушал ваши демки. И прочитал твои тексты… – Да ты просто монстр. – И у меня возник к тебе интимный вопрос по поводу «Korsfarer». Ким закатил глаза: – А с ней-то что не так? Песня как песня. – Она крута, бесспорно, – Эйстейн говорил мягко. – Да только я не мог не обратить внимание, что это эдакий своеобразный кавер на вашу же «Bæsj». – А-а-а. Ты хотел пронзить меня своей внимательностью? – Ким ухмыльнулся. – Нет, я хотел сказать, что ты очень тонкий тролль, Льюнг. И спросить, чем тебя так боженька обидел. Улыбка медленно сползла с лица Кима. Он посмотрел на Эйстейна, как на придурка. Но глаза отвёл слишком быстро, чтобы тот успел заметить в них что-то, помимо раздражения. – А сам, блин, не догадаешься? Эйстейн тяжело вздохнул и рискнул пересесть к Киму поближе. Он некоторое время тоже смотрел на горящий абсент, прежде чем молвить: – Тебя они сильно достают? Я имею в виду... все эти боли. Это серьёзно? – Не копай. А то заживо зароешься, – Ким, вновь ввергнутый в пучины интроверсии, уже хотел было сам подняться и свалить подальше от привязавшегося менеджера, но тот удержал его. – Постой. Я не собирался лезть тебе в душу или что-то типа того. Я хочу предложить тебе взять отпуск. Вот тут Ким искренне изумился. Даже челюсть не удержал. – Ты что такое говоришь? – Я говорю, что ты талантлив. Да и ума у тебя палата. Но мудрости покамест не добираешь. И потому не можешь найти мир с собой. – Что за... – смутившийся Ким чувствовал себя крайне неуютно. – Ладно, я понял. У тебя философское настроение, Алекс предупреждал, что такое случается. Но если ты продолжишь гнать... – Ким, я слышал, что ты увлекаешься всякими буддийскими веяниями. А не хочешь ли съездить непосредственно на Восток? Погасшая ложка утонула в бокале. Удивление Кима сейчас достигло своего пика. «У-у, Мёклебюст! Трепло бородавчатое, что ты ещё ему понарассказывал спьяну?» – Ким решил не думать об этом, но призвать собеседника к здравому смыслу. – Да ты ебанулся, не иначе. Нам ещё две песни писать для альбома. Мы не давали ещё никаких выступлений с новым материалом. И сообрази, с кем я поеду? Мариус всё это на дух не переносит, а остальные же тупо опорочат твою затею. И, главное, где денег взять? – Предложи Гаральду, например. Вы же вместе по этой теме упарываетесь, верно? А все расходы я возьму на себя. Ким неверяще смотрел в лицо улыбающегося Эйстейна, пока не понял, что тот серьёзен. Тогда он сам, наконец, улыбнулся и протянул ему бутылку горячительного. – Вот с этого и надо было начинать!

* * *

– Чи-и-и-и-во?! – Да всего-то на месяц... Участники Seigmen были повергнуты в шок. – Он свалил на целый чёртов месяц! В какой-то чёртов... Тибет?! Серьёзно? И ты так спокойно об этом говоришь? – Мариус впал в натуральное буйство. Он решил тут же притвориться, что причиной тому стал грядущий альбом. – Мы ни черта не записали и не свели, мы... – Вчера он был со мной в студии и записал все басы. Остальное оставлено на ваше усмотрение. Норальф уныло помешивал чаёк, печально глядя на лишнюю пятую чашку. Такую пустую и безысходную теперь. – Даже не попрощался, надо же! – Норальф горемычно подпёр щеку ладонью. – Месяц... О боги, что я буду делать весь этот грёбаный месяц... – Алекс отошёл к окну и спрятал в шторах заплаканное лицо. – Женись. Заведи детей. Вырасти дерево в конце концов, - менеджер пожал плечами. - Прикинь, приезжает он, а тут такое. – Да я, да никогда! Ни первое, ни второе! И третье тоже очень вряд ли! – горячо воскликнул Алекс. – Дорогой, я не дам тебе скучать, – улыбка Сверре перешла все грани приличия. – Кстати говоря, у меня уже есть пара шикарных мыслей по поводу выращивания... кое-чего. – Вот, молодец, Сверре! Выше нос! К тому же вам ещё работать и работать над «Ameneon». Я сейчас не про одну песню, а про целый релиз. Так что вы рано расслабились и распустили нюни, мужики. Утешитель из Эйстейна выходил, прямо скажем, фиговый. – А кто ему подкинул такую дурацкую идею? – вдруг спросил Мариус, направив на менеджера свой фирменный прищур. – Он сам! Он сам! – поспешил ответить вжавшийся в кресло Эйстейн. Слишком поспешил. – Ага. И туеву хучу денег тоже он сам, он сам нашёл. На дороге. Теперь уже все синхронно повернулись к Эйстейну, он почувствовал, что в горле резко пересохло. – Он давно это затеял, давно копил... – Да-да. Набивал матрасы, всем это известно, - участники приблизились к Эйстейну ещё на пару шагов. – Парни... – выдохнул он. – Знайте, я хотел как лучше. – Ну что? – сайменовцы переглянулись, обменялись страшными улыбками. – Отблагодарим благодетеля в стиле старого доброго ультранасилия? – Ма-а-амочки!