Шанс мира Пустых 2

      — Эй, — задумчиво подала голос блондинка девяти лет, привалившаяся к рыжеволосому мальчику.       — Что случилось, Сорано? — оторвался от книги Ичиго, скосив карий глаз на блондинистую голову.       — Не хотите сыграть в игру?       Рыжая бровь уползла вверх, в то время как изумрудные глаза настороженно посмотрели на девочку.       — Игру? — осторожно поинтересовался маленький брюнет.       — Не волнуйся, — усмехнулась виновница переполоха, — мои игры совсем не похожи на Его. Менее масштабны.       — Ну-ну…       Ичиго заинтересованно склонил голову, не обратив внимания на ворчание друга:       — А поподробнее?       Улыбка девочки расширилась. ……       — Ты уверена, что это разумно?       Сорано в замешательстве склонила голову.       — На Каракуре стоит кеккай, основанный на нашей реацу, — спокойно и медленно проговорила девочка, словно объясняла это ребёнку, а не своему дяде. — А Хоугиоку, дополнительно, поставила свою защиту на эту поляну. Чего ты беспокоишься?       Гин тяжело вздохнул и пожал плечами:       — Привычка? С вашим-то безрассудством…       — Нашим безрассудством? — Сорано приподнялась на локтях и, повернувшись в сторону блондина, насмешливо подняла бровь. — Тебе напомнить, как кое-кто решил, в одиночку, перебить отряд квинси? Только за то, что они не так посмотрели на Ичиго. Хм?       — Каюсь, грешен! — поднял руки мужчина, широко усмехнувшись. — И всё-таки?       — Не волнуйся, — хмыкнула она, вновь поудобней устраиваясь на молодой травке. Чуть в стороне слышался весёлый смех, крики восторга и вой Пустого. Засидевшаяся троица развлекалась по полной. — Никто из них не заметит нас… по крайней мере до тех пор, пока мы этого не захотим сами.       Старший блондин ехидно ухмыльнулся:       — Тогда чьё внимание ты надеешься привлечь? И не отнекивайся, дорогая племянница, я знаю тебя не одно столетие!       — Похоже, ты совершенно забыл кое о ком, Гин, — она широко улыбнулась.       — Да? — удивлённо приподнял бровь Аоки и задумался, — …и кто же этот несчастный?       — Не скажу, — с восторгом и каким-то тёмным ликованием отозвалась Сорано, — не буду портить будущий сюрприз. ……       — Вы уже придумали себе костюм, Сорано? — полюбопытствовала Сора, крепко держа руку своей дочери. — В конце концов — это костюмированный бал, и вы должны затмевать всех!       — Я знаю мама, — улыбнулась маленькая девочка. — Мы с Киоши и Катсу уже придумали себе костюмы!       — Даже так? И кем же вы будете?       Её улыбка расширилась, когда она почувствовала то, что искала:       — Шинигами!       Она кожей почувствовала потрясение своей матери и удивление замершего, в паре шагов от неё, духа.       — Ши-шинигами? — ошеломлённо переспросила Сора, резко остановившись.       — Ага, — довольно зажмурилась Сорано, широко улыбаясь. — Я уверена, что больше никто так не оденется!       — Н-но детка… Ты уверена? — женщина присела на корточки перед своей дочерью и осторожно стала уговаривать её. — «Шинигами» на праздник? Боюсь, вас могут не понять, Сорано. Давай мы придумаем что-нибудь другое, идёт?.. Например, можно нарядиться…       Девочка склонила голову, весело улыбаясь, словно её мать говорила что-то смешное, её незрячие глаза были закрыты.       — Ма-ам, — с какой-то непонятной интонацией протянула маленькая блондинка, прерывая монолог женщины.       Аоки Сора внимательно посмотрела на своего ребёнка, и вздохнула в поражении:       — Ладно, маленькая вымогательница, твои требования?       — Нам понадобятся три комплекта шихакушо. — уверено кивнула девочка.       — Что? — озадаченно переспросила Сора. — Что это такое?       — Шихакушо — это униформа, состоящая из двух косоде, хакама, нескольких оби, таби и варадзи. — перечисляла маленькая блондинка, загибая пальчики. — Причём одно косоде должно быть чёрного цвета, так же, как и хакама! Оби также должны быть белые! О! Ещё нам нужны катаны!       — Откуда ты знаешь об этом «шихакушо»? — Аоки непонимающе смотрела на девочку. — Я никогда о таком даже не слышала!       — Верно! Потому что так называется форма шинигами!       — Так, стоп! — женщина выставила перед собой левую руку, а другой сжала переносицу, крепко зажмурившись. — Ты меня сейчас сведёшь с ума. Не знаю с чего ты решила, что так одеваются «шинигами», но мы выберем вам другие костюмы!       — Может тогда костюм Пустого?       Сора кинула на дочь недоверчивый взгляд:       — Я, определённо, не хочу ничего знать. — пробормотала она и поднявшись на ноги, схватила Сорано за руку. — Идём, у нас не так много времени.       Девочка ничего не ответила, только шире улыбнулась, оставляя за спиной замершего в шоке духа. ……       Сорано сидела на балконе, подняв голову к небу. Пусть она не способна видеть красоту ночи, это не мешало ей наслаждаться ночной прохладой, после довольно жаркого дня.       — Прекрасная ночь, не правда ли? — задала она вопрос, казалось бы, в пустоту.       На нескольких долгих мгновений природа замерла, и тишина накрыла этот жилой уголок.       А потом раздался шорох, шелест ткани и шаги. Тихие, лёгкие, почти неслышные.       Сорано улыбалась, не двигаясь с места. Она была счастлива вновь чувствовать эту реацу, пусть он и пытался скрыть свою энергию от неё.       — Кто ты? — раздался тихий напряжённый, с пронизывающими угрожающими нотками, голос.       — Моё нынешнее имя — Аоки Сорано… — отозвалась девочка, вставая на ноги, и оборачиваясь к своему посетителю, — но, наверняка, тебя интересует не совсем это, верно?       Её улыбка из насмешливой стала более… любящей? Нежной?       — А ты вырос, — она открыла свои белые глаза, смотря на него и, в тоже время, сквозь него, как казалось духу, прямо в душу. Хотя он точно уверен, что девочка слепа. — Сколько мы с тобой не виделись? Сто лет? Двести?       — Не понимаю о чём ты. — он прищурился, выпрямившись. Она имеет ввиду именно то, о чём он думает? О чём надеется?.. Да нет, это невозможно.       — Не прикидывайся, что не понимаешь, — она поморщилась и бесстрашно шагнула вперёд. — Ты не сможешь обмануть даже Гриммджоу, не то что меня.       — «Гриммджоу»? Ты?.. — он широко раскрытыми глазами уставился на стоящую перед ним девочку, не веря своим ушам. Неужели?.. Он медленно опустился на колени, чтобы быть на одном с ней уровне, его, обычно спокойный с едва уловимыми насмешливыми нотками, голос дрогнул, — с-сенсей?       — Верно, — она подняла руку и провела пальцами по его щеке. — Мы вернулись. ……       Они медленно шли сквозь деревья, пробираясь всё глубже в лес. Несильный ветер шелестел зелёными листьями на верхушках деревьев, а на земле танцевали неясные тени, отбрасываемые листьями под летним ярким солнцем.       — Зачем мы здесь? — полюбопытствовал Гин, с интересом вертя головой по сторонам.       — Нужно, — отозвалась Сорано и повернула голову ко второму своему сопровождающему, — скажи, Соуске, ты знаешь что-нибудь необычное про эти места?       — Нет, — равнодушно отозвался шатен, спокойно следуя за идущей немного впереди парой. — Обычный район пригорода Каракуры, ничем не отличающийся, в плане реацу и появления Пустых, от любого другого близ города. А что?       — Хм… как я и думала…       — И о чём же ты думала, Сорано-чан? — склонил голову блондин, растягивая губы в улыбке.       — Это место действительно необычно, — произнесла та, стоило им выйти на берег небольшого водоёма, образованного устьем реки, в центре которого был небольшой островок с одиноким деревом. — Скажите, вы ощущаете или видите что-нибудь не вписывающееся в окружающее?       — Возможно… — медленно отозвался Гин, сканируя местность всеми своими чувствам. Что-то мелькало на самой границе его чувств, едва-едва, не позволяя ему зацепиться и понять. — Но что именно, не могу понять…       — А ты, Соуске?       — Нет, — его карие глаза пробежались по округе. — Я ничего не чувствую…       — Хм… Что же, Ямамото определённо оправдывает своё звание — одного из наших самых талантливых и способных учеников…       — Что ты хочешь этим сказать, сенсей? — с необычными, для него, нотками в голосе переспросил Айзен.       Улыбка Сорано расширилась, а блондин приоткрыл глаз, с удивлением покосившись на обычно стойкого шатена. На мгновение задумавшись, бывший, в прошлом мире, капитан третьего отряда больно ущипнул себя за руку, чтобы удостовериться, что всё происходящее ему не сниться. Подумать только! Айзен ревнует!       — Видишь ли, Соуске, — блондинка повернулась к своим спутникам, — здесь, — она широко развела руки, словно хотела обнять весь мир, — спрятан один из самых охраняемых секретов Готея 13. И то, что даже мы, не можем разобраться в том, что почувствовали в этом месте, говорит о мастерстве того, кто занимался сокрытием этого места. А этим, определённо, занимался сам главнокомандующий. Только у него хватит сил, знаний и мастерства на такое. Честно говоря, я узнала об этом месте чисто случайно…       — Вот как? — капитан пятого отряда огляделся, пристальней вглядываясь в ряды деревьев, окружающих водоём. — И что же здесь спрятано? И почему именно здесь?       Сорано склонила голову, прислушиваясь к шепоту своей силы:       — Шинигами… — заговорила она, привлекая внимание, — отступник… печать… — белоснежные брови сошлись на переносице, и девочка замолчала, резко повернувшись в сторону острова.       — Здесь запечатан шинигами-отступник? — удивлённо переспросил Гин, переглянувшись с таким же удивлённым Айзеном. Что этот шинигами мог натворить такое, что его приговорили к запечатыванию не кем-нибудь, а самим Шигекуни? Да и вообще странно всё это. Что это за наказание — запечатывание? Неслыханное дело, в Обществе Душ существуют только два самых худших наказаний — казнь на Сокиоку и заключение в Гнезде Личинок. Иногда, правда, бывали случаи, когда шинигами блокировали реацу и занпакто, но запечатать самого шинигами? Не проще ли просто уничтожить неугодного? Айзен едва заметно нахмурился, пытаясь вспомнить, не попадалось ли ему дело о каком-нибудь шинигами, приговорённом к запечатыванию на Генсее? Судя по всему, даже если это дело и было заведено, то было припрятано так, чтобы его невозможно было найти. Кому, как не ему, облазившему всю картотеку с судебными делами шинигами, было об этом знать?       — Похоже на то, — отозвалась блондинка, находящаяся уже в своей духовной форме, пристраивая своё тело под одним из деревьев. — Идём.       — Зачем мы здесь, Хронос? — шагнул вперёд шатен, разглядывая знакомо-незнакомую фигуру, — ты хочешь освободить его?       Серебряные глаза задумчиво глянули на него, и арранкар мотнула головой, не отрицая, но и не подтверждая.       — Посмотрим… — и ушла в Сонидо, появляясь возле одинокого дерева, мгновением позже, возле неё оказались Айзен и Ичимару.       — Чувствуешь? — серебряный, с золотыми вспышками, взгляд скользнул на блондина, пристально рассматривающего высокого деревянного гиганта.       — Да… едва заметно… Кто это?       — Помоги мне…       Хронос прикоснулась рукой к толстому стволу и слегка приоткрыла вуаль, что скрывает её силу. Она не боялась преждевременного раскрытия. Кеккай, что накрывает Каракуру уже не одно тысячелетие, не позволит шинигами засечь столь незначительный выброс энергии, не говоря уже о том, что природа используемой энергии очень близка к «естественной». Это вам не пробуждение очередного их «собрата», когда реацу скачком многократно увеличивается и выплёскивается одним-единым всплеском.       Этот барьер был создан ими ещё до того, как шинигами и пустые научились попадать в Мир Живых. За всё прошедшее время он (барьер) буквально врос в энергетическое поле, окружающее город, что делает его обнаружение невозможным.       На её плечи легли тёплые руки Гина, направившего свою энергию. Из-за того, что Ичиго ещё не пробудился до конца, а печать, поставленная Урахарой, до сих пор окончательно не разрушена (хотя и заметно покрыта трещинами), им приходится вот так вот изворачиваться, чтобы использовать силу Короля Душ.       Обычно, сила Короля свободно циркулирует между ними, позволяя делать то, о чём многие могут только мечтать. Однако, из-за того, что Ичиго ещё не вошёл в силу, пробудившимся арранкарам доступно гораздо меньше его «божественной» энергии, не говоря уже о проблеме её восстановлении. Конечно они могут потянуть недостающую энергию силой, но это чревато последствиями. Очень болезненными последствиями.       Серебряно-золотая реацу окутала белоснежную руку и стала впитываться в древесину. На несколько секунд очертания древа дрогнули, показав истинную картину — огромный, висящий в паре метров над землёй, чёрный гроб, проткнутый четырьмя копьями странного вида — прежде чем вернуться к своему первозданному виду.       — Никто, — отозвалась бывшая Сегунда, отвечая на заданный ранее вопрос и, открывая глаза. — Просто очередной глупый шинигами…       — Будь он «никем», — Гин голосом выделил последнее слово, — ты бы не потащила нас с собой. Да и сама навряд ли бы пришла. — Блондин задумался, — судя по всему, мы уже не застали этого события, так?       — Верно, — она скосила на него взгляд, — это, появилось здесь около шестисот лет назад. Как раз в тот промежуток времени, когда мы отсутствовали во всех четырёх мирах (Общество Душ, Хуэко Мундо, Мир Живых и Ад).       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — подал голос Соуске, — зачем мы здесь? Если не освободить его, то зачем?       — Сам шинигами бесполезен для нас, — блондинка вновь повернулась к «печати», сосредоточив внимание на необходимом, — а вот…       Её реацу вспыхнула немного сильнее, и бывшая Сегунда сделала рывок, словно что-то дёрнула резко на себя. На несколько секунд в полупрозрачном серебряно-золотом ореоле возникла катана с фиолетовой рукоятью, после чего плавно перетекла в фиолетовый с серебряными прожилками кристалл, зависший над изящной ладонью блондинки.       — Его занпакто может нам пригодиться… — закончила та, не сводя глаз с переливающегося гранями кулона.       — Сомневаюсь, что он так легко согласится на сотрудничество, — покачал головой Ичимару, подходя ближе, с любопытством рассматривая временное вместилище захваченного духовного меча.       — Было бы глупо на это надеяться, — пожала плечами Хронос, вешая кристалл себе на шею. — Как и любой занпакто, он предан своему шинигами. Хотя, будь на моем месте Ичиго, с этим не было бы проблем…       — А имя у этого шинигами есть? — с любопытством поинтересовался Соуске, не отрывая взгляда от раскидистого дерева.       Две пары глаз вопросительно посмотрели на него.       — Мне любопытно, — пожал плечами Айзен, тонко улыбнувшись. — Имя меча и его способности ты, сенсей, вряд ли скажешь, а вот его хозяина… Мне интересно имя шинигами, чей занпакто настолько интересен или могущественен, что привлёк внимание самого Короля Душ.       — Кога… — отозвалась арранкар, поворачиваясь в сторону берега, — Кучики Кога — шинигами, предавший свой собственный занпакто. Так зовут того, кто запечатан в этом месте. ……       — Как он? — полюбопытствовал Соуске, издалека наблюдая за Ичиго. Рядом с ним сидела Хронос, в своей духовной форме.       — Нормально, — пожала плечами блондинка, легко пробегаясь кончиками пальцев по гарде, лежащего у неё на коленях, занпакто. — На сколько это возможно при такой печати.       — Объясни толком, что за печать? — шинигами запустил руку в волосы, в его карих глазах, устремлённых на рыжеволосого мальчика, плескались едва заметные искры тоски и печали. — Это из-за этого вы не позволяете нам встретиться?       — О, ты прекрасно знаешь эту печать. Печать, что навечно запечатывает реацу в душе хозяина, надевая на неё не разбиваемые доспехи… По крайней мере так считают…       — Почему эта? — нахмурился Айзен.       — Не знаю, — пожала плечами арранкар, переводя взгляд на свой меч. Бледный тонкий палец мягко обвёл едва светящийся иероглиф «печать», расположенный на ножнах занпакто. — Но последствия могли быть фатальными.       — Что? О чём ты? — капитан пятого отряда резко повернулся к собеседнице.       — Видишь ли, Соуске, — выдохнула та, — будь ситуация при запечатывании «стандартной», то не было бы лишних проблем — запечатанная реацу и, соответственно, способности шинигами, а также любые другие силы, переданные ребёнку от родителей, всё просто…       — Но? — прищурился шинигами.       — Но его ситуация была не стандартна. — серебряные глаза встретились с карими напротив. — Не знаю, догадывался ли Урахара, что в душе Ичиго поселилась Хоугиоку или нет, но результат «на лицо». Печать на «своём» месте, реацу заблокирована, а камень лишился дополнительной подпитки, следовательно, когда реацу иссякнет, подпиткой станет душа носителя.       — …Повтори… — вкрадчиво потребовал шатен.       — Верно, в любой другой ситуации, Ичиго был бы обречён умереть, став закуской Хоугиоку, — Хронос усмехнулась. — К счастью, сейчас, ему это уже не грозит. Печать явно не рассчитана на существо подобной силы, да и мы способствуем её скорейшему разрушению.       — Поэтому он ещё не «проснулся», да?       — Да. К сожалению, нам придётся ждать его самостоятельного пробуждения, ну, на сколько самостоятельное оно может быть, при нашей активной деятельности… Он помнит, кто мы для него, осознаёт свои силы шинигами, может ими отчасти пользоваться, но…       — Но?       — Но он не помнит кто он… Не осознаёт себя… до сих пор… ****       Ямамото Генрюсай мрачно смотрел на медленно собиравшихся капитанов, задаваясь извечными вопросами: «кто виноват?» и «что делать?».       Допустим, с вопросом — «кто виноват?» — всё ясно и просто.       Айзен Соуске обвёл их всех вокруг пальца, как сопливых, ничего не знающих малолеток. И он, Ямамото Шигекуни-Генрюсай — главнокомандующий Готей 13 — тоже хорош! Не увидел, не досмотрел и вот, что вышло! Море раненных, убитый Совет 46, а в близлежащих к Сейретею районах разруха!       «Сенсей был бы разочарован…» — мелькнула непрошенная мысль, заставив внутренне поморщиться.       Да уж, если бы Широ-сенсей был бы жив и узнал об его… недальновидности, то обязательно намылил бы ему шею, как в старые добрые времена… Он же чувствовал, что с этим мальчишкой Айзеном что-то не так! Чувствовал, но списал всё на приближающуюся старость. Ведь сколько ему сейчас? Перевалило уже за второе тысячелетие... «А ума так и не набрался!» — проворчал внутренний голос, отчего-то сильно напоминающий голос Гримма.       Ямамото вздохнул, ещё больше ссутулившись на своём кресле-троне.       На повестке дня стоял ещё один вопрос — «что делать?»       Что делать с Айзеном укатившем в неизвестном направлении вместе со своими союзниками? Что делать с Исином, слёгшим с нервным срывом? Не говоря уже о том, что произойдёт, когда выберут новый Совет 46.       «Прав был сенсей», — в который раз признался сам себе шинигами, ещё больше нахмурившись, — «этот Совет — просто кость в горле, которую, к моему глубочайшему сожалению, не убрать.»       Сухие старческие пальцы любовно пробежались по рукояти занпакто, замаскированного под простой деревянный посох при помощи печати — творения Широ и Ро — способной сдержать мощь его меча.       Густые белые брови окончательно сошлись на переносице, стоило старцу вспомнить ещё одну деталь.       Барьер.       Серебристый полупрозрачный барьер, накрывший предателя и его сообщников, был прекрасно знаком Шигекуни. Это был тот самый барьер, ставший основой для построения защиты Города; барьер, подвластный только Ро-сенсей и никому больше. Даже он, со всеми своими способностями и силой, не смог овладеть этим заклинанием.       «Но кто?» — задался вопросом старик, — «кто и где смог научиться этому? Никто из команды Широ-сенсея не оставлял записей своих техник, всё, что мы имеем сейчас — мои записи полученных знаний. Может быть потомок? Но тогда почему никто из её возможного клана или семьи не появлялся раньше?»       Вопросы множились, а ответов не было.       Да и те неизвестные, помогавшие бывшему капитану пятого отряда, были несколько знакомы Генрюсаю. Некоторые черты лица, реацу… вот только он не мог вспомнить, где именно капитан первого отряда мог видеть этих существ.       «Хотя», — Генрюсай покосился на мрачную и злую, как сотня голодных Меносов, капитана второго отряда, — «может быть она сможет пролить некоторый свет на происходящее?» — он отлично помнил, как отреагировала Шихоин, увидев, кто им противостоит.       Вздохнув ещё раз, он осмотрелся и выпрямился. Гулкий, порождающий множественное эхо, удар занпакто обратил внимание, ушедших глубоко в свои мысли, капитанов.       «Пора начинать…»       — Собрание, посвященное последним событиям в Сейретее объявляю открытым! ****       Ютсури медленно продвигалась по медицинскому корпусу на территории четвёртого отряда, где-то здесь находится её отец. Девушка не знала, что именно произошло с отцом и почему он оказался здесь, но она намеривалась это выяснить.       После внезапного нападения пустых на Сейретей вокруг творился настоящий хаос. Рыжеволосая не хотела думать об этом и вспоминать, в конце концов, несмотря на то, что она была здесь не слишком долго, у неё появились, как друзья, так и приятели, и некоторые не пережили это нападение.       Ученица Академии шинигами проворно отскочила в сторону, пропуская куда-то спешащих медиков. Проводив шинигами пристальным взглядом, Куросаки вздохнула и направилась вперёд. Ей нельзя терять времени.       Девушка покачала головой, всё ещё не веря, что её отец, единственный из всех капитанов, валяется на койке под опекой медиков. Как бы по-идиотски не вёл себя Исин, но он был капитаном, а значит очень сильным, в конце концов, это звание дают не за красивые глазки.       «И всё же», — рассеянно подумала Ютсури, скользя взглядом по табличкам дверей, — «что могло с ним произойти?»       Словно в ответ, где-то впереди полыхнуло знакомой реацу и раздался громогласный голос. Девушка нахмурилась, ускоряясь. В голосе её отца отчётливо звучали безудержный гнев и невыносимая боль, глухое отчаяние и ненависть — странно, непривычно, пугающе.       Что произошло?       Чем ближе она подходила, тем отчётливей слышала крики отца.       — …успокойся?! — орал на кого-то темноволосый шинигами, — как я могу успокоиться, когда этот ублюдок на свободе?! Как я могу быть спокойным, когда допустил это?!       — Исин… — раздался мягкий голос Хисаны, пытающейся успокоить своего друга, — пожалуйста, успокойся, я всё понимаю, но этим ты не поможешь Ичиго…       Сердце Ютсури замерло, а кровь превратилась в лёд. Она не ослышалась? Что-то произошло с Ичиго? С её невозможно-невыносимым, холодным, далёким, раздражающе-равнодушным, но от этого не менее любимым братом? Сглотнув, она рванула вперёд, внезапно чувствуя, как какое-то тошнотворное чувство, скрутило все её внутренности, ощущая, как ледяные жгуты безнадёжности охватывают её душу.       Ей нужно узнать!       — Помочь Ичиго? — как-то истерично хохотнул Исин, и жестко, самоуничижительно усмехнулся, — ему уже не нужна моя помощь, да и вообще чья бы то ни было!.. Скажи, Хисана… — внезапно глухо произнёс Куросаки, — как я могу сказать обо всём Масаки… а Ютсури? Это убьёт их…       Куросаки-младшая замерла перед дверью в его палату, расслышав последние слова отца. Все её внутренности сковали ледяные тиски отчаяния и чувства, что произошло что-то непоправимое. Она потянулась к ручке двери, совершенно не замечая своих трясущихся конечностей, охватившего её чувства бессилия, из-за которого она едва могла стоять, в голове билось отчаянное:       «Всё хорошо! С ним всё хорошо, тебе просто кажется!»       — Как я могу им сказать, что Ичиго больше нет?! — вцепился себе в волосы бывший Шиба, не замечая резко открывшейся двери, где застыла Ютсури, дикими глазами уставившись на отца. — Что он умер! Что этот очкастый ублюдок лишил его перерождения, уничтожив душу нашего мальчика?!.       — НЕТ! — резкий крик, вырвал мужчину из пучины отчаяния. Резко повернувшись в сторону голоса, шинигами с ужасом увидел свою дочь, стоящую в дверях.       «Сколько она стоит там?! Сколько услышала?!»       — Ичиго не мог умереть! Т-ты лжешь! — запнулась Ютсури, безумными глазами уставившись на своего отца. В голове билось единственное: «Нет! Нет! НЕТ!НЕТНЕТНЕТ!» Девушка чувствовала, как умирает её душа, а сердце останавливается. Воздуха стало не хватать, ноги подломились, но рыжая не заметила этого, она бездумно качала головой, не реагируя на подлетевшую к ней Кучики. Ютсури чувствовала ни с чем не сравнимую душевную боль, агонию, разрывающую душу, её брат не мог умереть! Не мог! Она хотела кричать, вопить и топать ногами, как маленький ребёнок, отрицая всё то, что сказал её отец, отчаянно желая, чтобы всё это оказалось всего лишь сном. Страшным, до ужаса реалистичным, но сном, от которого можно проснуться и обнаружить, что твой мир всё ещё существует. Что ты сам всё ещё существуешь. — Нет… это не правда! Не правда! Слышишь! НЕ ПРАВДА! ****       Слушая сухой голос лейтенанта первого отряда, зачитывающего отчёт об итогах произошедшего вторжения пустых, Урахара пытался просчитать последствия появления трёх довольно знакомых лиц, выступающих на стороне капитана-предателя.       Появление этой троицы было неожиданным и чрезвычайно тревожным. Увидев двоих из «свиты» Короля в мире Живых во плоти, шинигами очень надеялся, что и остальные находятся там же. Как оказалось, зря — некоторые из них всё-таки заняли место, которое принадлежало им в ТОМ, прошлом мире. Стали арранкарами.       «История повторяется», — мрачно подумал Киске, вспоминая события прошлого. Пусть и не точь-в-точь, но ЭТОТ мир движется по тому же маршруту, что и ТОТ. Одно утешает, точка невозврата уже пройдена, остаётся надеяться, что они не повторят прошлых ошибок и не заслужат гнева Короля.       Блондин склонил голову, позволяя тени, отбрасываемой шляпой, ещё больше скрыть своё лицо.       Он не знал, чего ожидать от этих существ. Он не знал, помнили они прошлое погибшего мира, и честно говоря, Урахара боялся найти ответ на этот вопрос. В любом случае то, что они на стороне Айзена — катастрофа. А вот на сколько это может быть безнадёжным…       «Нет!» — мысленно сказал себе капитан двенадцатого отряда, — «они не могли предать доверие Короля!»       Никто в здравом уме не мог пойти против воли Короля Душ, уж кто-кто, а его свита должна из первых рук знать, на что Он способен! Они не могли выступить против Него. Значит… значит остаётся только один напрашиваемый вывод — они не помнят. И честно говоря мужчина не знает, что было бы лучше и предпочтительней…       В любом случае, их появление не сулит ничего хорошего…       — Мы легко отделались, — стоило лейтенанту замолчать, мягко произнёс Урахара, зарабатывая внимание каждого.       — Поясни, — коротко приказал Ямамото, в глубине души признавая его правоту. Они действительно легко отделались. Нападение было неожиданным, да, они смогли почти мгновенно мобилизоваться, однако, эти драгоценные минуты Айзен мог использовать совсем для иного, нежели доставка нескольких жалких адьюкасов на территорию Сейретея. Последствия могли быть ещё более ужасающими, если бы предатель привёз с собой гораздо больше пустых и разместил их во всех важных точках города, но… он не сделал. Напрашивается очевидный вопрос — почему? Что его отвлекло?       — Один из них был знаком нам, — переглянувшись с Шихоин, осторожно отозвался капитан двенадцатого отряда, — и нет, — пресёк он неизбежные вопросы, — мы не встречались с ним лично, не знаем его имени… да и честно говоря, до этого никогда не видели его.       — Но ты только что сказал… — начал было говорить Укитаке.       — Да, — перебил его Киске, — но я не сказал, что именно мы видели его.       — Кто? — коротко осведомился главнокомандующий, — и почему не доложили?       — Куросаки Ютсури, — отозвалась Йоруичи, скрестив руки под грудью. — Она единственная, кто видела их, точнее, они позволили ей увидеть себя. — Жёлтые глаза раздражённо обвели комнату, — именно поэтому мы и молчали. У нас не было доказательств того, что они что-то затевают против Готея, что они подчиняются Айзену.       — Но вы могли… — начал было Канаме.       — Что? — вскинулась Шихоин, — подойти к главнокомандующему и сказать, что девчонка, не проучившаяся и года в Академии, не прожившая в Обществе Душ и года, кого-то там увидела? Существ, которых видит только она одна? И что? Где доказательства? Слово глупой девчонки, по «счастливой» случайности ставшей шинигами, против одного из самых добрых и безобидных капитанов Готея?       — Я не назвал бы его безобидным, — задумчивый голос Шунсуя разбил, повисшую после вспышки капитана второго отряда, тишину.       — Пф! — фиолетововолосая женщина отвернулась, показывая всем своим видом, что она думает по этому поводу.       — А что это был за барьер, что накрыл Айзена и остальных? — подал голос Укитаке, его внимательные глаза повернулись к старику, — ты, сенсей, похоже знаешь, что это было, не так ли?       Шигекуни промолчал, собираясь с мыслями.       — Когда-то давно, — начал он, мгновенно приковывая к себе взгляды, — когда Сейретей только был основан, а этот мир кишел пустыми самых разных видов, на моём пути повстречалась группа могущественных шинигами. Все они мастерски владели занпакто… и магией…       — Магией? — мягко переспросил Джууширо.       — Да, — медленно кивнул головой старик, явно потерявшись в воспоминаниях. — Кидо, так они называли свою магию…       — Хотите сказать?.. — неуверенно подал голос Урахара.       — Верно, они — те, кто научил шинигами использовать реацу чтобы сражаться. Всё то, что мы сейчас знаем и используем было дано нам ими. Они были теми, кто стоял у истоков Сейретея. Каждый из них обладал интересными способностями, специфическими знаниями и реацу… Например, Широ-сенсей очень много знал о природе занпакто, и методах, с помощью которых можно войти с ними в контакт. А вот Ро-сенсей — специализировалась на печатях и барьерах… — Генрюсай повернулся к своему ученику. — Ты спрашивал о барьере: откуда я знаю его и его действие? Ответ прост, этот барьер — основа того, что окружает весь Сейретей. Он был её любимым средством защиты… Барьер, который уничтожает всё, что к нему прикасается. Это идеальная защита… Не знаю, откуда Айзен узнал о нём, но то, что кто-то из его подручных смог использовать его — тревожно… Кто знает, что ещё они могут использовать... Знания этой шинигами были обширны, а её способности — огромны…       — Что ты имеешь ввиду, Яма-джи? — склонил голову Шунсуй.       — Даже я, со всеми своими способностями и силой не могу использовать этот барьер, — мрачно произнёс капитан первого отряда, зарабатывая шокированные взгляды, — как я уже говорил, их знания были специфичны, поэтому не всегда доступны. То, что кто-то способен использовать их… — он качнул головой.       «Это более, чем тревожно», — подумал Киске, скрыв свои глаза тенью, — «и почему у меня такое ощущение, что здесь замешана «свита» Короля?»       — Что с ними случилось? — подал голос Кучики.       — Они исчезли… ****       Серебряные, с золотыми песчинками внутри, глаза распахнулись, бездумно уставившись вперёд. Казалось, что их хозяйка полностью потерялась в своих мыслях, совершенно не реагируя на бой, происходящий в нескольких десятках сотнях метров впереди.       — Серо! — прорычал гортанный голос.       Следом сверкнула яркая вспышка и раздался грохот, поднявший волну пыли и песка.       Серебряные глаза рефлекторно закрылись, после, удивлённо моргнули и скользнули на ближайший к ней источник реацу, находящийся возле неё.       — И долго они так? — бледные тонкие пальцы зарылись в белоснежную гриву, лежащего на её коленях, арранкара.       — Несколько часов… — сонно пробормотал тот, приоткрыв глаз. Ярко янтарный на фоне чёрной склеры глаз, уставился в её серебряные. — Гин опять довёл Гримма до бешенства.       — Хм, ничего нового, — она насмешливо фыркнула, устало прикрыв глаза. — Ты не боишься, что она сломается? — спросила она спустя несколько минут. Выдохнув, она щёлкнула пальцами, и их уголок пустыни накрыл серебряный барьер, отрезая от остального мира, в который, мгновением позже, врезалось серо. Хронос вновь прикрыла глаза, но даже так, вспышка, порождённая столкновением техник, ослепила её.       Тяжело вздохнув и повернувшись к сражающимся спиной, он выдохнул:       — Ты же знаешь ответ на этот вопрос, Хронос, так зачем спрашиваешь? В конце концов, мы — одно.       Блондинка промолчала, мягко перебирая его белые волосы, задумчиво уставившись в никуда.       — Она — Куросаки, — через несколько долгих минут недовольно отозвался он, уставившись прямо перед собой. — По-другому и быть не может.       Кинув на него взгляд, она усмехнулась и прикрыла глаза, пряча вспыхнувшее в зрачках золотое пламя:       — Верно… Куросаки… Мы просто должны убедиться, что она понимает это, — Тонкий бледный палец нежно провёл по двум кроваво-алым полоскам, расположенным на бледной коже длинноволосого парня, — да, Широ?       Ответом ей стала широкая насмешливая улыбка. ****       Серебряные глаза, не отрываясь, смотрели на раскинувшийся перед ней город. Город, где живут шинигами. Скользнув взглядом по округе, она исчезла в сонидо, появляясь на территории четвёртого отряда.       Попасть сюда просто… для того, кто знает, КАК.       Она медленно скользила по тёмному коридору, ища нужную палату, ту, в которой находилась её цель. Найдя нужную дверь, она ещё раз прислушалась к окружающему миру и проскользнула во внутрь.       Там на кровати была та, кого она искала — Куросаки Ютсури.       Серебряные глаза прищурившись скользили по спокойному лицу девушки.       — Ты… — едва слышно произнесла Хронос, — просто ошибка… сбой… — её рука медленно потянулась к беззащитной девушке, почти касаясь тонкого горла, — неправильность, исправить которую очень просто… да, так просто… — рука застыла, а потом медленно поднялась выше, — но так не интересно, верно? — Бледный палец прикоснулся ко лбу девушки, и засиял серебристым светом, — ты будешь первой… именно с тебя всё и начнётся… как всё в этой жизни… — она склонила голову в сторону, задумчиво скользя глазами по расслабленному лицу шинигами. — Докажи, что ты чего-то стоишь, Куросаки Ютсури, — её серебряные глаза заволокло золотое сияние, — докажи, что достойна…       «Хозяйка…» — раздался у неё в голосе мягкий голос.       «Хорошо…»       — Сыграем в игру, а, Ютсури? — вкрадчиво поинтересовалась она у бессознательной рыжеволосой девчонки. — Как на счёт «Они-гокко»*? Ты убегаешь, а я — догоняю, всё просто… Я даже дам тебе фору…       Она отошла от кровати, так и не проснувшейся девчонки к окну комнаты, аккуратно и тихо открыв оное, полуобернулась к кровати:       — Спеши-спеши, малышка Ютсури, — уголки её губ приподнялись, а глаза поглотило сияние. — Ведь на кону не только твоя жизнь…