Солнечные блики

Мы договорились, и каждая держала слово. Нет, все осталось по-прежнему: мы так же проводили вместе время, смотрели фильмы, гуляли, держались за руки, мечтали, учили друг друга новому, болтали обо всем на свете, избегая, однако, острой темы. Но теперь Сакура вела себя по-другому. Она могла подолгу рассматривать меня: иногда весьма откровенно, задерживаясь на интересующих ее местах, словно юноша-подросток, впервые увидевший старшеклассницу. Иногда она позволяла себе что-нибудь эдакое: ну, скажем, могла поцеловать мне ладонь или чмокнуть на прощание в шею, или обнять сзади за талию и прижать к себе. Я чувствовала, что все это дается девушке нелегко, и, а это было главное, мне ни в коем случае не стоило вмешиваться. Я ощущала себя чем-то средним между манекеном и участником научных опытов. Сакуре это было необходимо. Она изучала себя, свои новые чувства, которых до сих пор никогда в жизни не испытывала, она все пробовала на вкус: осторожно, будто боялась обжечься. И я позволяла ей все это, со всей своей выдержкой и огромной любовью. Прощаясь в конце дня, мы теперь подолгу стояли обнявшись: Сакура, обвив руками мою талию, прижималась щекой к моей груди, будто слушая сердцебиение, а я обнимала ее за плечи и вдыхала аромат восхитительных волос. В сущности, оставаясь с одной стороны такими же легкими и светлыми, наши отношения стали в то же время гораздо глубже и чувствительнее. Я была счастлива. Невероятное чувство светлого спокойствия от близости любимого человека дарило мне истинное блаженство. Ласковый, добрый свет в моей душе, зажженный Сакурой, не погасал ни на миг. Суетное, жаркое лето сменилось тихой, прохладной осенью. Деревья переливались всеми оттенками золотого и красного, землю покрывал пестрый ковер из листьев. В городском парке стало тихо, людей почти не было. Вот уже больше месяца не видно было старого мистера Салливана, с его замечательными хот-догами. Раньше, насколько я помню, старик торговал до самых холодов. Мы с Сакурой гуляли по пустым дорожкам, держась за руки. Девушка была необычно-тихой и задумчивой. Не задавала мне вопросов, не смеялась над шутками, лишь только крепко держала за руку, как той жуткой ночью, когда я ее спасла. Несколько раз я спрашивала ее, что случилось, но подруга лишь качала головой и сильнее стискивала мою руку. Видимо, напряжение девушки передалось и мне, поэтому, когда мы дошли до очередной лавочки, я решила устроить перекур. Вытащив зубами сигарету из пачки, я чиркнула зажигалкой и, спустя мгновение, выпустила клуб густого дыма, чувствуя, что напряжение понемногу спадает. – Угости и меня, пожалуйста, – Сакура протянула руку. Я удивленно вытаращилась на девчонку, но та лишь скривилась. – Кин, прошу тебя. Я уже достаточно взрослая. – Я не сомневаюсь, дорогая, но, знаешь, это все-таки не игрушка. Думаешь, я рада тому, что завишу от этой дряни? Но дело, конечно, твое. Я достала Сакуре сигарету и поднесла огонь к ее бледным губам. После первой же затяжки подругу скрутило в жесточайшем приступе кашля. С трудом отдышавшись, она снова попыталась затянуться. – Эй, – я взяла Сакуру за руку. – Может, хватит пока? Та лишь отрицательно покачала головой. – Хорошая … кхех… штука. Прочищает мозг. С трудом докурив, девчонка легла на лавочку, положив голову мне на колени и, наконец, заговорила. – Папе стало хуже. Теперь он полдня проводит под капельницей. Я слышала, как врач сказал маме, что еще месяца три, максимум – полгода. Пока он дома, но если состояние не улучшится, то его поместят в больницу. И тогда он… Понимаешь, он не вернется оттуда. Сакура шмыгнула носом. Достав из кармана куртки чистый платок, я протянула его девушке. Я гладила ее волосы, лицо, шептала какую-то успокаивающую чушь и злилась на себя за то, что больше ничем не могу помочь самому дорогому для меня человеку. – Прости, – сказала она, наконец. – Тебе наверняка так тяжело без родителей, а тут и я еще вывалила на тебя свои проблемы… – Не говори глупостей! Я люблю… Ты очень дорога мне, и твои проблемы для меня – не пустой звук. А мои родители... Отца я не помню, а мамы нет уже очень давно. Сакура подскочила и, взяв меня за плечи, развернула лицом к себе. – Ты ведь говорила, что они погибли в автокатастрофе, незадолго до того, как тебя посадили в тюрьму. – Хех… – я достала еще сигарету. – Да, говорила. И это была ложь. Но я не хочу, чтоб между нами был обман или какие-нибудь тайны. Я не могу и не хочу скрывать от тебя эту историю, но вряд ли она тебе понравится. В горле возник ком, и я с трудом проглотила его. – Прости, дорогая. Я не могла рассказать тебе сразу. Это все очень личное. И это очень тяжело. Но, если ты хочешь… – Расскажи, – Сакура взяла мою руку и поднесла к своим губам.