'39

"Зеркала с подсветкой? Детали для автомобилей? Электронные пропуска?" Брайан не мог понять, куда он попал и что видит перед собой. Черные и цветные прямоугольнички были выставлены в витринах, как ювелирные украшения. "Или я пропустил слишком многое? Может, сейчас все обязаны вживлять в тела чипы, чтобы?.." - Я могу вам помочь? Парень – едва ли сильно моложе Брайана – в белой футболке со странным символом на нагрудном кармане попытался приветливо улыбнуться. На шнурке у него висела маленькая табличка с именем "Салем". - Эм, да, - Мэй, зажмурившись, улыбнулся в ответ. – Для начала, у меня есть один вопрос… Салем вскинул брови, всем видом выражая готовность слушать. - …Что это за штуки? Через пару секунд парень расхохотался. - Ты меня услышал, надеюсь. Держи телефон, инструкция в коробке, дальше разберешься, что и как, думаю. Мой номер уже в телефонной книге. Если заблудишься и не сможешь сразу найти дом – звони, буду тебя вылавливать. Ну, все, до девяти! Буду рад узнать твою историю! И Брайана почти беззастенчиво отправили на улицу. Он с минуту рассеянно озирался по сторонам, не до конца понимая, что только что произошло, повертел в руках глянцевитую упаковку – прямое доказательство того, что он действительно встретил этого странного парня – и зашагал к Пикадилли. "В мире теперь все так быстро происходит?", - лениво думал он, уткнувшись носом в инструкцию, пока поезд метро катал его по желтой, напоминающей очертания бутылки, линии. Ему всучили самый приглянувшийся агрегат и навязали свое общество на вечер. Он ни черта не понимал в большинстве функций телефона; так же, как и в половине всего того, что происходит в современном мире, и эта отсталость медленно начинала нервировать. Со вчерашнего дня болела голова, и уже однажды неприятно окончившийся разговор с Роджером засел в висках осколками лобового стекла после автоаварии. Он старался не думать – вариантов того, что можно было бы сделать, чтобы все исправить, не было вообще. Буквы перед глазами слились в узкие серые ленты. *** "Ты мне нравишься, ты такой же смешно ненормальный, как и я", - заверил его днем Салем, в итоге оказавшийся подменявшим друга Питером. Брайан сейчас действительно чувствовал себя последним психом – согласиться идти в гости к совершенно незнакомому парню, который тоже вряд ли был адекватен – кто ж позовет домой первого встречного просто потому, что он обронил фразу про космическое путешествие? Но почему-то он не казался опасным. Да и квартира, которая была указана в адресе, притаилась под крышей вполне безопасного фиолетового трехэтажного дома на западе Лондона. - Я все-таки смог освоить Google Maps и почти не заблудился, - начал Мэй вместо приветствия, когда красная обшарпанная дверь распахнулась. - Вот это я понимаю – дитя прогресса! – ухмыльнулся Питер, почему-то обнял его, приговаривая, - пойдем, чувак, я покажу тебе то, чего нет в твоих гостиницах – диван и кухню! А потом он развернулся и крикнул куда-то вглубь: - Микки, куколка, он пришел! Готовь чайник! Микки оказалась его женой; румяной, круглолицей девушкой, словно вынырнувшей с обложек журналов 50х по домоводству. Она молча и улыбчиво похлопотала возле них, покивала на восторженное мужнино "Ты только представь, сахарок, этот парень родился в 47! У меня отец моложе!" и удалилась куда-то в коридоры. - Она у меня молчунья, наверное, это к лучшему; хватит и того, что я болтаю обо всем на свете, - Питер отхлебнул свой чай и зажег сигарету. – Ну что ж, вот теперь, после ужина, кажется, я могу настоять на том, чтобы ты рассказал о себе. Итак… Никакого "Итак", пожалуй, не было. Была несостоявшаяся карьера и умершие родители; был, как он сегодня узнал в интернете, слишком рано скончавшийся хороший друг. Важнее всего – была покинутая любовь, которую, оказывается, не вытравило ни время, ни пространство. - А если бы ты мог путешествовать, куда захочешь – куда бы ты отправился? Роджер прижимался к его плечу холодным носом и пах морозом напополам с сигаретами: он уже сам – без напоминаний, но все еще ворча – едва только послеоргазменная слабость стала недостаточно сильной, чтобы и дальше удерживать его от пагубной никотиновой страсти, высунулся курить в форточку; знал, что иначе Брайан уйдет спать из задымленной комнаты на диван. - Не знаю, мне хорошо сейчас, здесь, с тобой. Куда мне еще может понадобиться направляться?.. - Боже, приятель, да это трагедия, достойная двух сезонов "Доктора" авторства Рассела! – досмолив и тем опустошив пачку до конца, протянул Питер и нахмурился. – Даже не знаю… Может, тебе правда сходить на кастинг куда-нибудь? Такой эмоциональный опыт же пропадает! - Везде этот Доктор… - вроде бы не вслух, но вполне внятно пробубнил Брайан, чувствуя нечто странное – будто наткнулся на отметки на дереве, которые оставлял еще когда-то в детстве; будто на след давно разыскиваемого врага встал – непонятное воодушевление и предвкушение, что скоро будет разгадка и ответ. - Я тебе ничего не обещаю, но, кстати, съемочную площадку вполне могу устроить, - Питер загадочно подмигнул ему и, вскочив из-за стола, исчез в комнатах. Вернулся с коробкой проводов. – Попробуй-ка соединить. Получится – пристрою тебя на хорошую и интересную работу. А, главное, у нас там весело, и обстановка творческая и техническая одновременно. Думаю, тебе понравится. Ну что, пять минут хватит тебе, думаю. Пробуй. И он умолк. А Брайан, ничего не понимая, принялся ковыряться в соединениях и контактах. Он понятия не имел, что должно быть в итоге, но на корабле всегда было достаточно техники, нуждающейся в починке, так что он чувствовал себя вполне в своей тарелке. К концу третьей минуты где-то на дне сперва робко мигнула, а потом и ровно загорелась лампочка. - Ну что ж, я так и думал, что ты не дурак, - довольно отозвался хозяин дома. – Мы сработаемся, я вот чувствую! Он выудил из кармана маленькую карточку – прозрачного синего пластика. И на ней – только телефон и адрес. - Приходи завтра к семи утра. Обещаю, ты не пожалеешь. *** Брайан сперва не совсем понял, куда он попал: то ли склад, то ли осовремененный цирк, то ли психушка. А когда понял – немного пожалел, что не страдает топографическим кретинизмом и не заблудился по пути сюда. Вокруг постоянно мельтешили люди – почти как перед концертами. Позже Брайан понял, что мельтешит здесь каждый и, кажется, безостановочно. Непонятно было, когда эти люди спят. Софиты еще иногда гасли, а вот обычные лампы, болтающиеся на голых проводах прямо так, для удобства перетяжки – кажется, грозили однажды взорваться от перегрева. Но, что удивительно, всем правда было весело. Монтировщики декораций дружно гоготали, обсуждая Джека и его новую подружку-визажистку. Смех миниатюрной помощницы режиссера колокольчиком звенел, когда она в очередной раз побеждала в словесной перепалке сценариста Финна. Смущенно смеялась еще совсем малышка Дебби, едва не опрокинув кофе на главного продюсера, и ее поддерживали другие голоса. А однажды он даже испугался – ангар изменял звуки, и один из осветителей говорил почти голосом Роджера; Мэй в первый момент замер, когда его смех, такой похожий, битым стеклом рассыпался по металлическим стенам. Но работа ему понравилась – затягивающая, шумная, она вытесняла лишние мысли из головы, приходилось много бегать от одной неисправности к другой, так, что к вечеру он думал только о постели; отключался в метро, не сразу попадал в скважину замка на двери снятой квартиры, десять минут в душе лил на себя почти кипяток, а потом падал носом в подушку, не заботясь, что голова мокрая и сейчас нальется на простыни. Утром он просыпался, отскребал себя от постели, перехватывал что-то в кафе – совсем рядом, один шаг от двери подъезда – после ехал на работу, слушая современную музыку в наушниках по радио, не зная, как относиться к тому, что слышал. Иногда слышал песни, записанные группой, у истоков которой он лежал, - но уже без него. Было непривычно, и мозг вечно пытался перекроить гитарные партии, чтобы звучало лучше. Иногда скучал по гитаре и гадал, где она. Иногда до состояния ломки скучал по Роджеру, но старался быстро запереть все чувства внутри – иначе жить почти не хотелось. В один из дней всполох яркой ткани в узком коридоре студии заставил его замереть и, кажется, перестать дышать. До ужаса странная цветастая конструкция, в которую был замотан появившийся там парень, навевала стойкие ассоциации с их первыми сценическими костюмами. Он вертелся из стороны в сторону, от одного собеседника к другому, что-то требовательно говорил, а чернильные пряди волос текли по его плечам, отливая на свету тусклой лампочки черным серебром. Брайану все никак не удавалось увидеть его лицо, хотя он сам не был уверен, что правда бы этого хотел. Потом парня окликнул кто-то за спиной Мэя – странным птичьим именем; будто кисточка с синей краской упала из рук и покатилась по белому паркету. Имя было коротким, будто стыдливым, но словно тоже завернутым в яркий атлас и готовым заявить о себе, если понадобится. - Ноэль! И он обернулся на зов, быстрые светлые глаза скользнули невидяще по фигуре Брайана, словно распахнулись еще сильнее, будто подтверждая, что просящему будет уделено должное внимание. Финн скользнул мимо, почти незаметно – он едва доставал Брайану до плеча, подхватил парня под локоть и повел за собой, что-то жарко объясняя, а Мэю только и осталось – пара секунд острого профиля, последняя вспышка цвета – и внезапно яростно заколовшее под ребрами чувство пустоты и потери. Кажется, он только в тот момент действительно осознал, что Фредди ушел – и он-то точно не вернется, как не вернется прошлое, их общее начало 70х, споры на кухне, творческие единство и конфликтность. Он закрыл глаза, позволяя памяти вспыхнуть особо яркими картинками – и тем, пожалуй, спасся, потому что боль потери была скальпельной остроты; время, может, и лучший врач, но сегодня оно его едва не прикончило. Тогда же он понял, что, несмотря ни на что, все это время в голове сидело тупое, заклинившее желание увидеть Роджера, повязать его и никуда не отпускать, улечься у ног собакой и обрести, наконец, покой – который он потерял еще давно. Несколько минут спустя он сидел на маленькой кухоньке, похожей на походную, пил, морщась, непривычный кофе – горечь пережженных зерен отлично гармонировала с общим состоянием. Эта тяга к возможности побыть в тишине и в одиночестве его и подвела. - Мэй, отлично, что ты без дела! – Майкл, как всегда лохматый, словно пугало, почти выпал в дверной проем; зашумела водопадом вода в кране, он жадно опрокинул в себя весь стакан разом. – Так, я о чем?.. А, в 10 секторе какие-то неполадки с синтезатором, сходи, разберись, а то у нас все на уши встанет, все-таки главный музыкант фильма, еще и продюсер к тому же, проблемы-то не нужны никому… В общем, разберись, - и он снова вывалился в дверь. Брайан вздохнул и полез в карман за схемой секторов площадки. - Куда мы направляемся? Джерри хмыкнул, и Брайану почему-то мгновенно стало стыдно за вопрос. На самом деле, не имело значения, с Земли ты смотришь на звезды или из космоса – они не становились ближе и дружелюбнее. Поэтому он вполне понял, когда Джерри ответил: - В ебеня, чувак. Или в ад. Как тебе больше по душе. Когда в иллюминаторе впервые исчез привычный еще с детских книжек про астрономию земной шар, Брайану стало страшно. Хуже того, ему на минуту показалось, что он не на корабле даже, а в открытом космосе, и его уносит все дальше, и нет вокруг никого и ничего, и возвращаться некуда. На самом деле, почти так и было – несколько слоев корпуса и еще двое смертников на борту не прибавили ощущения, что он до сих пор жив и вообще имеет на эту жизнь право. Глобальное чувство общности и дом исчезли навсегда. Пришли тотальное одиночество и полная беззащитность. Задыхаясь от нахлынувшей в приступе паники тахикардии, Брайан словно физически чувствовал, что сходит с ума. На корабле решающим фактором были не их знания, потому что многому все равно приходилось учиться по ходу дела, а психологическая совместимость. Кажется, тогда он окончательно замкнулся на привычной схеме поведения и в момент опасности конфликта превращался в сгусток абсолютного терпения. Правда, это не помешало Джерри начистить ему морду под предлогом "Заколебал уже своими "Спасибо"!". Когда он вернулся, пугающе-шумный мир казался слишком тесным и ярким. Брайан закрывал глаза и уши и заставлял себя вновь поверить в то, что он еще существует. От приторной вежливости избавляться было некогда, да и необязательно – не было ни одного человека, с которым можно было бы отбросить формальности, а, значит, пара лишних "Пожалуйста" никому не помешает. И он решил оставить все, как есть, тем более, как оказалось, его хорошие манеры частенько помогали ему познакомиться с новыми интересными людьми. Вот и сейчас он замер на секунду перед звуковой, прикидывая, насколько у него велики шансы зацепиться за сидящих там незнакомцев и вновь вернуться к музыке. На всякий случай одернул футболку и, наконец, постучал. - Добрый день, меня зовут Брайан, в чем здесь проблема? Он поднял глаза от блокнота в своих руках и замер. Широко распахнутыми серыми глазами на него смотрел Роджер.