Сумасшедший рулетик

Темно, хоть глаз выколи. Это было моим первым ощущением в этом богом забытом месте. Странное чувство, будто меня пронзило несколько тысяч ножей, окутывало меня. Интересно, это смерть? Или я действительно нахожусь в состоянии комы у себя там... Там. А где это там? Я уже и не знаю. Москва, Убежище, Скайрим... Все перемешалось в мыслях. Вдруг, я увидела картины из прошлого. Это словно множество стоп-кадров, и какой не возьми, на какой не взгляни - в каждом почувствуешь все эмоции этих моментов из жизни. Например, в самом центре мое разочарование - это когда меня бросили все мои "друзья" и отвернулся "парень". Ха. И просто из-за того, что меня обманула одногруппница. Она просто хотела отбить у меня того парня. Что ж, получилось. О! А этот момент я очень четко помню: меня высмеивают перед всем классом. Смешно сейчас, но тогда мне было обидно. Самое интересное, что я всего лишь пошла на экскурсию не в то время, которое мне установила учительница. Ох, как же было обидно! А вот здесь... Грусть? Страх? Странное чувство... Тот самый момент, когда я перевернула Цицерона, после его стачки с бандитами. Мне было страшно за него? Нет, другое чувство. - Это любовь, моя дорогая. - услышала я голос где-то сзади себя. Повернув голову, я увидела женщину лет сорока. Она стояла в комнате, которая больше всего напоминала кухню. В этой комнате был приглушенный алый свет, в котором можно было разглядеть немногое: у стены стояла плита, и чуть ближе ко мне стол, который разделял меня и эту женщину. На плите стоял чайник и кастрюля, в которой точно что-то варилось. Женщина напоминала мне кого-то из Москвы. Стройная и сильная, волнистые черные волосы, красивое платье чуть ниже колен... Странно, такая знакомая и такая чужая. - А вы кто? - спросила я, надеясь на ответ, но его не последовало. - Мне нравится твоя решимость, девочка моя. - женщина села на стул у стола и кивком головы пригласила присесть. После того, как я села за стол, она продолжила, - Я знала, что именно тебе нужно было подарить право слышать меня. - улыбнулась она, и подняла ладонь со стола. Оставив на нем красный след руки. - Матушка... - ошалело сказала я, и поняв весь бред картины, которую я вижу, спросила. - Я умерла значит? - Пока нет. - она улыбнулась, - Как тебе образ из твоей памяти, который я взяла? Кто она для тебя? - Я даже не знаю кто она, если честно. - изучая её лицо сказала я. - Так... Я не умерла? А что же это? Сон? - Ты спишь в моих объятьях, дорогая Мили. Или не Мили? – хитро сощурилась она. – Катерина, ведь так? Я опустила взгляд в пол. - Видимо ты знаешь все обо мне теперь, я права? – подняла я взгляд пребывая все еще в разбитом состоянии. - Дорогая моя, я знаю теперь о тебе всё! – воскликнула она, - Могла бы и не скрывать от меня своё бурное прошлое. Да и то, что ты не из Нирна – я чувствовала чужеродную энергию. – Мать ночи резко подскочила из-за стола и направилась к плите, на которой уже вскипел чайник, и очень шустро разлила кипяток в две чашки, стоящие на тумбочке около, - Ты ведь пьешь чай без сахара? – спросила она, видимо, риторически, ибо уже через пару секунд чашки стояли на столе. – Вкусный чай, кстати. Какой-то «Эрл-грей», взяла его вкус из твоей же памяти… - Зачем это всё? – прервав её спросила я устало, - Вряд ли ты бы меня вытащила просто для распития чая. Мать ночи отпила чай и поставила чашку на стол. В её глазах читался неподдельный интерес. - Ты просила меня подумать условия, при которых я отправлю шута к своему мужу, не так ли? – и увидев мою реакцию, а она была ненамного бодрее прошлой, она продолжила, - Я отправлю Шута к Ситису, либо же вытащу Шута из Цицерона. Но у меня есть несколько условий на выбор. - Продолжа-а-ай… - Тихо и заинтересовано протянула я. - Первое: шут уходит, а Хранитель навеки замолкает. – она прицокнула языком. - Как?! Ты решила его убить? – воскликнула я. - Нет, я просто лишу его дара речи. – уже серьезно сказала она, - И, подожди – это же одно из трех условий, - она отхлебнула из чашки еще глоток, - и теперь слушай второе. Второе условие было еще хуже первого. Вместо шута, в Цицерона вселяется сам Ситис и Цицерон становится, как сказала Матушка аватаром Ситиса. Третье же условие было простым и легким, но таким ужасающе опасным: она предложила мне самой поглотить душу шута. - То есть я буду жить с голосом этого шута в моей голове? – ухмыльнулась я, - Интересно. – почувствовав резкий запах гари я испугано сказала, - Там что-то горит на плите… - Ох, да. Это все отголосок из Нирна, там сейчас довольно жарко. – деловито произнесла Матушка. – Но ты в безопасности. Со мной ты всегда будешь в безопасности. – взглянула она на меня, после того, как провела манипуляции по выключению газа на плите. – Что ты выбираешь? - Знаешь… Дай мне подумать один день. - Хорошо. – она взяла меня за руку, - Просто знай, что в тебе я точно не ошиблась. Кстати, зная откуда ты и как к нам попала, мне даже интересно – скучаешь по дому? Я замешкалась. Честно говоря, я не особо думала о доме, особенно последнее время. Меня настолько затянул Тамриель в свои объятия, что вспоминать о Москве стало в какой-то момент ненужно. - Не знаю. Я начала даже забывать тот дом. - Даже так… - протянула Матушка и постучала пальцами по столешнице. В этот момент где-то издалека я услышала такой знакомый голос… Мягкий, но сейчас такой испуганный, нервный и спокойный. - Цицерон? – огляделась я по сторонам, но никого не увидела, кроме Матушки. - О! Они все-таки вытащили нас в саркофаге на улицу! – заулыбалась Матушка и в впопыхах продолжила. – Мне очень приятно было с тобой вот так поговорить. - Если бы это еще был долгий разговор… - замешкалась я. - Ничего, это еще не конец. – подмигнула она мне. – Хочешь, посмотрим на то, что сейчас происходит там? - А это возможно? – воодушевилась я, и внезапно даже для себя оказалась на свежем воздухе, где увидела троих братьев из Темного Братства. Назир, в обожженной броне, и Цицерон, в не менее подпаленном костюме шута, вытаскивали саркофаг из убежища, а когда вытащили – поставили его на землю, чуть дальше сосны с пригвождённым к её стволу Фестусом Крексом. - Давай, открывай! – прикрикнула рядом Баббета. - Да что ты говоришь, иди сама попробуй! – заворчал Назир. - Я – девочка, и мне не пристало поднимать тяжести. – вампирша сделала «руки в боки». - Заткнитесь… - сквозь зубы процедил Цицерон и применил немыслимую силу, - А-а-а-а-рх! – прикрикнул он и крышка саркофага слетела на землю. Назир переглянулся с Бабеттой – это было непохоже на шута, которого они видели в убежище до этих событий. А в саркофаге лежала я в большой луже крови. - Мили, Мили, Мили, нет-нет-нет… - запричитал Цицерон и вытащил моё тело из саркофага, а после медленно положил на землю у саркофага Матери Ночи, - Ты что это задумала, умереть? После того, как стала мне родной? – В сердцах спросил он в пустоту и начал проводить надо мной светящимися руками из стороны в сторону. Он назвал меня родной? Ой, Цицерон… Я так завороженно наблюдала за этой сценой, что не заметила, как Матушка подошла сзади. - Мила, ведь правда интересно наблюдать за всем этим? Мужчины – такие гордые, ровно до того момента, пока не увидят свою любовь умирающей. - Ты же говоришь, что я не умерла! – удивилась я. - Пока что. Все зависит от него. Или от них двоих. Ты действительно не видишь еще одного здесь? – весело спросила она. И я вгляделась в действия Цицерона. В его руках было некое странное свечение, которое не было похоже на исцеляющие вибрации магии. Цицерон явно нервничал и бормотал что-то невпапад. - Да уйди ты уже наконец! – заорал он так, что Баббета и Назир отошли на два шага назад и молча продолжили наблюдать за происходящим. – Ты сейчас не помогаешь, уходи. Из Цицерона буквально вышел призрак. Тот самый силуэт шута, которого я видела, спасибо Люсьену, сейчас стоял около моего тела и… что это за взгляд у него? Где тот жуткий оскал? Его лицо выдавало очень странные в отношении его эмоции. Он будто был напуган. - Как ты не понимаешь, она мне тоже дорога. Ва-аха-ха! – засмеялся плача шут. – Когда твои силы изсякнут, то я вернусь, слабак. Цицерон все еще проводил руками надо мной, но этого было явно мало. Внезапно, цицерон здал странный звук и, отведя от меня руки, начал заваливаться на землю. В этот момент шут «вошел» обратно в него. - Ха, я же говорил тебе! – тело Хранителя вернулось в исходное положение и начало делать те же движения руками надо мной. Моё же сознание начало мутиться. Я начала все видеть, как в тумане, и последнее, что я услышала, находясь в том состоянии – это голос Матери Ночи: - Тебя спас шут. Подумай над моими условиями, я всегда смогу отправить его к Ситису… *** Моё тело горело. Не буквально, но у меня явно был легкий жар. Видимо там было действительно жарко, и моё тело начало привыкать к температуре на улице. А что это сейчас было? Я слышала и видела Матушку, видела свое предсмертное состояние со стороны… Странно все это. Я постепенно открыла глаза. На улице уже темнело, а Цицерон, сидящий рядом на коленях, все еще держал свои руки надо мной. Чуть поодаль стояли Баббета с Назиром и смотрели на всю эту вакханалию. - Ты жива! – воскликнул Цицерон и медленно отвел от меня свои руки, - Я так рад этому! – еще раз воскликнул он и постепенно начал заваливаться на землю. В этот момент я наконец-то осознала где я и что со мной было, и насколько было сил я поднялась и успела перехватить голову падающего шута. - Эй, спокойно, тише-тише… - зашептала я ему, и смотрела на измученное лицо своего Хранителя. Такое измученное и такое счастливое. Но глаза, его глаза слезились и было видно, что он изо всех сил старается держать их открытыми и водит свой взгляд по моему лицу. – Я здесь, я рядом. Жива. – тихо сказала я ему, успокаивая. – Спасибо тебе, - я промедлила секунду, - Шут. В это время Баббета уже успела подбежать к нам и села рядом с саркофагом. Назир ходил из стороны в сторону около нас, и ворчал что-то себе под нос. Но я не слышала его. Я держала в руках шута в теле Цицерона и только осознание этого волновало меня сейчас. - Как тебя зовут? – спокойно спросила я у шута. - Я что-то не понял, вы оба нормальные? – вставил свою лепту Назир, - Это же Цицерон, етить твою налево. Наш всеобщий Хранитель Матери Ночи! – воскликнул он, разводя руками в стороны. - Тсс, Назир. Это – шут. – посмотрела я на Назира, а после перевела взгляд на шута, - Я должна благодарить за спасение и его тоже. - Мартин, - шут закашлялся, - Мартин. Я уж думал, ты никогда не спросишь. – улыбнулся устало он. – Силы Хранителя на исходе. И я не смогу долг… Тело Цицерона размякло у меня на руках. И вместо того, чтобы убиваться из-за этого, я лишь улыбнулась и аккуратно положила его на землю, подложив под его голову первое, что я нашла – его колпак. После чего я очень неуверенно встала, и подошла к Назиру. - Я так рада тебя видеть! – устало сказала ему я и обняла, - Спасибо вам, что вытащили. - Погоди, так что все это значит? Что вообще сейчас произошло? – спросила стоящая поодаль Баббета. - То есть то, что нас всех перебили тебя вообще не волнует?! – воскликнул, все еще находясь в моих объятьях Назир. – Тебя волнует только это?! - Назир, спокойно. – тихо сказала я. – Нам сейчас нужно понять, что нам делать теперь. Разберемся позднее с тем, что происходит с… - Мила, забыла тебе кое-что сказать! – перебила меня Матушка, - Иди к Астрид, она всё еще в убежище. И она зовет именно тебя. - Астрид? – испугалась я. – Она еще там?! – я глубоко вздохнула. – Баббета, посиди с Цицероном, пожалуйста. А мы с тобой, - обращалась я уже к Назиру, - пойдем обратно в убежище. Матушка сказала, что Астрид еще жива… Резко подхватив клинок Хранителя, который валялся около саркофага, я побежала внутрь. Пробежав по уже начисто сожженным коридорам, я забежала в единственное более или менее сохранившееся помещение – комнату самой Астрид. И она сама была там, вот только… - Астрид, боги… - прошептала я, увидев её…даже не её, её тело, почти сожженное полностью. Увидев меня, она повернула голову в мою сторону. Было видно, что ей больно, но она скрыла это. - Прости меня, Мили. Я была такой дурой… Я уничтожила Темное Братство. Уничтожила всё, что было мне дорого… И все это из-за такого контракта, о-о-о, какой контракт! Кхе-кх-кх… - прокашлялась она, - Мы хотели убить императора. Но император нашел нас. Он нашел наше убежище. Он убил нас. Ты испугала меня своим приходом, и шут. Ох этот шут, коварный, очень странный и такой…Имперский. Я возненавидела вас двоих. О, Ситис, я так провинилась! Я пошла с Пенитус Окулатос на сделку, думая, что, если они тихо убьют вас, они навеки отстанут от нашего убежища. Боги, как я ошибалась… Пока Астрид всё это говорила, я молчала. А что мне надо было сказать? Нечего. Понимая всю суть её действий, мне хотелось лишь одного – мести. Она подвергла опасности всех, просто из-за того, что она боялась все потерять. Потерять власть, что важнее всего. Важнее для неё, конечно. - Я провела над собой черное таинство! Убей меня моим клинком, прошу тебя. Теперь ты – глава Темного Братства, не я. Не я… - и опять её разразил дикий, теперь уже кровяной кашель. – Ты была бы мне хорошей напарницей, если бы не пришла с шутом. Не с ним. Давай же, убей меня. Убей! Секунду помедлив, я подошла к ней, села на корточки и, взяв её клинок вонзила её его в грудную клетку. Астрид воскликнула: - Спасибо... – и закатила посмертно глаза. Мне было просто её убить. Сейчас, когда открылась вся эта странная правда, к которой я и Цицерон были причастны только косвенно, это было проще простого. Только осадочек останется. Такой большой и никуда не исчезающий осадок. - Вот дела… Я предполагал, конечно, но, чтобы так! – удивленно сказал Назир, все это время, стоявший позади меня. – Теперь то точно нужно решать – куда мы отправимся? Я встала и отряхнулась. На моей броне красовалось огромное кровавое пятно. Может быть из-за этого я была такая ватная сейчас, но я искренне счастлива, что меня вылечили. И тот факт, что я убила предательницу, хоть и по её просьбе, придавал мне какую-то странную дополнительную энергию. - Мы едем в Данстар. Там есть второе убежище Темного Братства. – после глубокого вздоха сказала я, - А вот что нам делать дальше, решим уже там. Назир кивнул, и дал мне свою ладонь. Я повиновалась, и положив свою ладонь в его мы молча пошли на выход из уже мертвого, во всех смыслах, убежища. На выходе нас ждали Баббета и уже сидящий, облокотившись на саркофаг, Хранитель. Я подошла к нему, и сев на колени перед ним, обняла. - Мили, я так счастлив, что ты… - начал было уже Цицерон, но я его перебила. - Молчи, имперец. – со всей нежностью в голосе сказала я, и отодвинувшись от него так, чтобы можно было посмотреть этому дураку в глаза, сказала. – Я тебя люблю. - Мили… - начал было он, но поняв то, что я ему сказала, он потянулся ко мне и нежно поцеловал, а после посмотрел в мои глаза, при этом прерывисто дыша, сказал теперь уже наши общие, связующие и такие важные слова. – И я люблю тебя, моя Слышащая. Он снова обнял меня. И только теперь я позволила себе слезы. Это объятие стоило всех тех волнений, которые я пережила в эти несколько часов. Мурашки прошли по моему телу, и я уже была не в сила сдержать всю ту горечь, которая пропитывала меня от момента, когда я думала, что умерла, до этого самого мига. Пожалуйста, будь со мной, будь ты Цицероном, или шутом. Я уже не знаю, соглашусь ли я на разделение ваших с ним душ. Я просто хочу, чтобы вы были живые. Сейчас. Завтра. Вечно. Будьте рядом оба. Нам еще многое предстоит сделать, чувствую… Как минимум – нам теперь необходимо действительно убить императора.