Сумасшедший рулетик

Прошла неделя моего пребывания в Скайриме. Да – я поверила и поняла куда я попала. С вопросом «как» я еще не разобралась, но пока мне даже не давали подумать об этом: меня решили научить пользоваться оружием. Кошмар, честно. Начать решили с кинжалов. Я и готовить то не очень люблю, если что-то надо резать ножами, что уж говорить о умении пользоваться кинжалами?! Сколько раз я говорила ящерице, что я не умею пользоваться даже ножом, какие кинжалы... Но он стоял на своем. - Ну Визара, как я смогу его вообще держать?! – вопила я от злости, когда ящер мне дал в руки его фамильную реликвию. - Держать?! Ты обязана научиться убивать, Слышащая Мила. – переходя от криков, до спокойного повествования говорил Визара. Что же – потихоньку, но получалось. Правда я не верю, что cмогу кого-нибудь убить. Мышка во дворе это уже поняла, когда я не смогла её пришлёпнуть лопатой. Да – лопатой. И не спрашивайте даже, что я делала. Просто знайте, что я после этой мышки очень люблю животных. А еще я тогда упала на лопату, потому у меня теперь есть шрам на лице. Маленький, но, зараза, сурово выглядящий. Когда надежда на то, что я буду скрытным убийцей с клинком, угасла, мне в руки дали лук. Лук. Черный, классный, эбонитовый лук. Правда, дали мне его только подержать, со словами «Получишь его, когда попадешь в яблочко». Ой, ну больно то и хотелось. Зато, Арбьёрн сделал мне мой личный тренировочный лук. Это было так мило с его стороны. И это при том, что его жёнушка, которой была Астрид, меня терпеть не могла. Ведь только меня называли пирожочком. Всё это не могло меня не умилять. С луком я подружилась с первых минут обучения. Я без труда научилась натягивать тетиву и попадать в яблочко с четырех метров. На следующий день я попала в сладкий рулет в руках Визары. Я уже хотела было извиняться, за проделанный мною трюк, но Астрид, стоявшая в трех шагах от Визары, похвалила меня и, даже, воодушевленно пообещала дать мне задание. Даже вечно хмурый Назир, после таких заявлений, начал сильно хохотать. Никому, да и мне тоже, не верилось, что я смогу убить ну хоть кого-нибудь. Своего «спасителя», как его называли все, кроме меня, я видела только около саркофага Матери Ночи, из-за голоса которой, меня и привезли в убежище. Он так извивался около её гроба, напевал песенки и избегал, почему-то, моего общества. Я решила, что ему было стыдно, что он меня ударил. Я же Слышащая, я же неприкосновенная. Хотя, Астрид точно думает иначе. С самого первого дня она мне устроила допрос. Кто я. Откуда. Что произошло у фермы Лорея. Она держала меня час и это было утомительно. Каждый вопрос давался мне с трудом. Во-первых, у меня все еще раскалывалась голова на шестнадцать тысяч частей, а во-вторых – я так много и так убедительно в жизни не врала, пусть я и действовала по наказу Баббеты. В общем, теперь все думают, что я уроженка Вайтрана, была служанкой у Ярла. В одну прекрасную ночь на меня напали пьяные извращенцы-наёмники и напоили меня так, что с утра у меня напрочь отшибло память. А дальше я выбежала на дорогу и бежала до фермы Лорея. Ничего себе история, да? В Москве Баббета смогла бы стать известной писательницей, наверное. Язык у неё точно на всякие истории подвешен. Неделя пролетела очень незаметно, хотя и было довольно тяжело влиться в эту компанию. А еще, мне снились кошмары. Странные и страшные одновременно. Один из кошмаров даже повторялся почти каждый день. Хотя, он очень похож на одну из историй истории Темного братства, которую я прочитала в одной из книг, которые привез с собой шут. Меня же, вдобавок ко всему обучению и физическим нагрузкам, снабжали литературой. Кстати, мне даже выделили комнатушку, где я могла скрыться от посторонних глаз. Там я и читала о Темном братстве в Сиродилии. Одним из уведомителей Черной руки был Люсьен Лашанс, вроде хороший малый, искусный убийца и красивый мужчина, судя по портрету в книге. Его подставили, жестоко убили… Убили свои же братья и сестры. Когда я читала об этом случае, я невольно начала сочувствовать Лашансу, но я и подумать не могла, что мой мозг будет пытаться это спроецировать. Как же мне холодно. А ведь всего пять минут назад, я стояла в тепле около Люсьена и обещала ему найти доказательства предательства. Холодно. Почему мне так холодно? Я скачу верхом на лошади на ферму Эпплвотч, и попутный ветер подгоняет меня, развивая мои локоны. Страшно за него. Что с ним будет? Успею ли? Пахнет убийством. Чувствую сердцем. Поднимаю лошадь на дыбы, бегу к нему, чтобы предупредить и защитить от неизвестной беды. Кажется, моя лошадь скачет слишком медленно. Бросаю лошадь около фермы и бегу к нему. Стучусь в дверь, но она открыта. - Люсьен… - шепчу я в страхе и ужасе, когда вижу его изувеченное и покрытое кровью тело, подвешенное за ноги, и вокруг, стоящих с ухмылкой на лице, слушателей. – Зачем? – задыхаясь от беспомощности взываю к ним я. Они же – строят мне страшные рожицы победы. Я подбегаю к нему, обхватываю одной рукой его грудь, другой рукой срезаю веревку с потолка и он падает на меня и из его уст вырывается истошный крик. Я сажусь у его тела на колени и провожу по его кровавым и кровоточащим ранам кистью руки. – Успела, видишь? Люсьен, мой слушатель… - плачу я, гладя его, мокрые от крови, волосы. Еще пару минут, если бы у меня были эти пара минут! – Уйдите, идиоты! Все бегут в страхе от моего гнева. Я швыряюсь в них всем, что попадется мне под руку: пища, пару стульев, золото – все летит в них и они выбегают из хижины в ужасе. Я остаюсь одна с ним, держу его за руку, чувствую его жизнь. Не поможет тебе эта борьба, милый. Они уже сделали свое дело. Чудовища. Я совсем не смотрю на него. Мой взгляд направлен на дверь. Мне кажется, что они вернуться, чтобы добить. Добить его, своего предводителя. Своего. Все это ужасно. Я рыдаю, рыдаю без конца. Я опустошена и мне кажется, что я могу убить их всех, чтобы променять его душу, на их мерзкую жизнь. Смотреть на дверь мне кажется больше невозможным. Взгляд на его еще поднимающуюся и опускающуюся грудь. Но голова… Люсьен, у тебя никогда не было волос, цвета восхода солнца. - Люсье...Цицерон?! – я кричу, я не могу остановиться и тут же падаю в пустоту, все дальше и дальше, все глубже и глубже в пустоту. Я вскочила с кровати как испуганная жертва охотника вскакивает от сработавшего капкана. Это все сон. Это был сон. Я бесшумно говорю себе, что это был сон. Сон. Этого не было. Сколько еще будет кошмаров? Почему я вижу всегда один и тот же сон? Нет, с точки зрения психологии все логично – я зацикливаю свои мысли об этом, рассуждая со своим сознанием о происходящем и произошедшим. Только все равно это страшно. И причем тут Цицерон? Этот странный, избегающий меня шут вообще не вписывается в мои дурацкие выдумки. Немного успокоившись, я села у своей кровати, обхватив свои колени руками. Меня бил озноб и мой взор был уставлен в одну точку. Я даже не заметила того самого шута, стоящего в «дверном проеме» и смотрящего на меня в упор, скрестив руки на груди. - Со Слышащей все хорошо? – теплым и совсем не писклявым и сумасшедшим голосом спросил меня он. Я чуть не подпрыгнула на полу от такой внезапности, но бессилие моего организма повлияло на мою неподвижность и усталый взгляд в его сторону. - Все хорошо. – прошептала я надрывисто и только тогда поняла, что слезы катятся по щекам. - О, Ситис… - глубоко вздохнул шут и сел рядом со мной, облокотившись на мою койку и обнял меня. Он. Меня. Обнял. Лааааадно. Правда, после следующего я даже улыбнулась. – Прости, что я не приходил к тебе неделю. Цицерону было сты-ы-ы-ыдно за свой поступок! - Что? – как я уже сказала, я улыбнулась, и удивленно смотрела на него. – Это ты про удар? – Цицерон кивнул, - Да с этим все нормально, я же сама попросила… - прошептала я немного навзрыд. И тут мне надо было опять вспомнить свой сон и зарыдать. - Слышащая, не плачь, ну пожалуйста! – умолял Цицерон, - Хочешь, Цицерон принесет вкусных сладких рулетов? – вопрошающе смотрел он на меня. – Правда, я не знаю, нравятся ли они тебе… - Мне снятся одни кошмары, - перебила я его, внезапно даже для себя, и начала рассказывать что именно мне снится, за исключением своего последнего сна. Почувствовав облегчение, что я кому-то высказалась хоть немного, слезы перестали нагло литься из моих глаз. – Все время одни и те же сны, я так больше не могу. - Цицерон не понимает и понимает, но не знает, что именно он понимает. – улыбнулся мне он. - Это как? – уже спокойно, но сонно и устало спросила я. - Слышащую мучают кошмары, но Цицерон не может помочь, и не знает почему! Или знает? Слышащая, почему ты слышишь, а я тебя не понимаю? Слышишь ли ты, Слышащая? Это первый, если честно, наш разговор с ним после встречи на ферме Лорея, и мне он кажется все более и более странным. Может он лишился рассудка? Бабетта рассказывала, что он провел большое количество времени наедине с Матерью ночи, точнее с тем, что от неё осталось. Черт его знает. Я выбралась из-под его руки, которая уже как полчаса лежала на моем плече, и встала около него. - Почему ты думаешь, что я Слышащая? – грустно спросила я его. - Я – Х-Р-А-Н-И-Т-Е-Л-Ь! - четко произнес он, смотря на меня снизу-вверх как усталый и замученный кролик, наделенный властью и могуществом. – Я не думаю ни о чем, кроме Матушки и её гроба. Конечно же и о семье! – поднял он большой палец вверх. – Без нашей семьи мы никто! - И всё же? Цицерон устало поднялся и поправил складки на своем шутовском костюме. Интересно, он в нем всегда ходит? Или это все выпендрежничество передо мной и братством? - Идем за мной… - прошептал он и приложил палец к губам. – Тихо, все спят. Я последовала за ним, мы шли через спальни братьев и сестер, прошли по коридору и попали прямо к гробу Матери ночи. Я встала напротив саркофага и немного опешила. Что мне делать и зачем меня привел сюда Хранитель? - Зачем? – вопрошающе посмотрела я на шута, севшего напротив Саркофага и смотрящего в упор на меня. Я стояла так больше пяти минут. Мне не хватало смелости уйти, но и стоять просто так мне не хотелось. Что же это за напасть? - О, моя дорогая Слышащая пришла ко мне снова… - я немного опешила, когда услышала голос опять, - Бедный Цицерон, он так боялся за тебя, даже молился Ситису за сохранность твоей души. Мой милый Ситис, даже он не смог отказать моему покорному слуге. Он должен убедиться в своей вере, моя верная дочь! – какой же приятный голос у Матери, если это была Матушка… - Скажи ему, скажи! «Тьма наступает со смертью тишины»! Давай же, он ждет. А после, приходи ко мне раз в день, я тебе поведаю больше, чем маленькая вампирша. – засмеялся голос и исчез. Вообще, голос Матери был настолько убаюкивающим и успокаивающим, что я опять не заметила Цицерона, теперь уже стоявшего рядом со мною с вопрошающим взглядом надежды. - Матушка… Она говорила с тобой? Скажи, что говорила… Скажи это! – воскликнул он. Кстати его голос мне тоже теперь нравится. - «Тьма наступает со смертью тишины», Цицерон. Вроде бы так. – испугано проговорила я. То, что произошло далее, ужасно сложно описать. У Цицерона на лице появилась счастливая улыбка, он бесшумно начал прыгать около саркофага Матери и, так же тихо хохоча и пританцовывая, подбежал ко мне и поднял на руки. Он кружил меня на руках, а после чего, понес меня в мою комнату. Я честно пыталась вырваться первые минут пять его танцев, но хватка у него мертвая, в связи с чем я сдалась. Меня аккуратно положили на кровать и сели перед кроватью на колени. - Эээ, Цицерон. Давай не переходить на крайности, вставай! – возмутилась я. - Но, Слышащая, ты Слышащая! – улыбнулся он, - Цицерон нашел тебя, Цицерон молодец! – внезапно он стал грустным, - Но, дурак, чуть не убил Слышащую! О горе мне, горе! – застонал он еле слышно, - Слышащая простит глупого Цицерона? Ох, что с ним не так? Все хорошо, я просто слышу Мать ночи, что и так по себе абсурдно, а он еще и прощения моего просит. Я ведь даже не обижена на него, я даже немного благодарна. Где бы я очутилась в этом богом забытом месте, если бы не его стрела, пронзившая сугроб-паука? Мертва бы была, и уже давно. - Так Мила простит старого и глупого Цицерона? – запищал шут. - О, ты помнишь мое имя! – искренне удивилась я, ведь все это время он называл меня чуть ли не «статусом» Слышащей. - Цицерону нравятся слова на букву М! Матушка, Мать, Мила, Мир, Морковка! – залепетал он, - Мне только Море не нравится. Оно противное. Холодное. Соленое. ФУ-фу-фу. - Тогда ты точно не старый, - засмеялась я, - и точно не глупый, Цицерон. Конечно же, прощаю тебя, не грызи свою совесть. Потом еще расквитаемся за тот удар! - Не будет Цицерон квитаться со Слышащей, никогда не будет, никогда! – завертел Цицерон головой и кончики его колпака чуть-чуть побили его лицо. - Смешной ты, Хранитель. Иди спать, ладно? - Как скажешь, Слышащая. – улыбнулся мне он, встал с колен и пошел к входному проему, но у него остановился. – Спокойной ночи, Мила! Мне сейчас показалось, или он мне подмигнул? Ну да ладно. Он наконец-то ушел, и никто больше не стоит перед моей кроваткой на коленях. Сразу вспоминаю фильм «Мстители» 2012 года, когда Локи всех ставил на колени. Черт, соскучилась я по Москве. И я даже не знаю, сколько там прошло времени. Но я понимаю одно – меня убьет моя мама, если там время движется так же. А черт с ним. Мне и здесь хорошо. Меня и здесь неплохо кормят.