Сумасшедший рулетик

Время движется очень быстро. Всего-то неделю назад я не умела держать в руках оружие, а теперь не пугаю, разве что, Цицерона. Ну как я могу пугать этого милого человека? Он, конечно, странный, но не пугает своим поведением. Что нельзя сказать о Фестусе Крексе. Как же он меня начал напрягать. Его навязчивая идея о моём внутреннем могуществе меня напрягает не меньше его самого. Как только я прохожу мимо него, он привязывается ко мне и ходит следом, пока Баббета (которую он, к счастью, слушает) не кричит на него и грозится покусать, если он не отстанет от меня. И всё бы ничего, но он этим занимается каждый день. И каждый день думает, что я могущественная волшебница. Смешно даже. Я что, волшебница из Хогвартса? - Ну и где моя сова? – с сарказмом в голосе спросила я его вчера, когда он приступил к своим похождениям. Шутки он не понял, а может, не хотел понимать. Фестус просто одарил меня своим высокомерным взглядом и озабочено ушел к своему столу зачарования. Самое странное в этом убежище, что меня все считают особенной, особенно после того, как Хранитель сделал, как он сказал, официальное заявление о том, что я Слышащая. И это было забавно. Пока все завтракали, он встал на стульчик и как маленький мальчик, громко и с выражением залепетал о том, что я Слышащая в стихах. И все сначала в ступоре смотрели на него, а потом в таком же ступоре на меня, потому что меня захлестнул смех. Как я могла не смеяться над этим представлением? Вчерашний день вообще оказался полон на разные события: Фестус от меня отстал в коем-то веке, Баббета пришла со сбора «урожая» для алхимических опытов вся в грязи и крови тролля; Асбъерн вывихнул руку, пока он работал на кузнице. Последнее стало первопричиной моей теперешней поездки в Виндхельм. Астрид пришла весточка из Виндхельма, что пропало тело женщины, пропали кинжалы у стражи и наш связной думает, что было проведено темное таинство. И, так как Асбъерн травмирован, то на разведку послали меня. Туда ехать верхом на лошади часа три-четыре. Только есть одно НО. Я никогда не ездила верхом на лошадях. Н-И-К-О-Г-Д-А. Видимо поэтому мне дали 70 золотых монет. Интересная у них резьба на монетах. Красивая. Я бы забрала себе одну, на память, но я уже не очень-то и уверена, что мне хочется возвращаться. За исключением удобств здесь лучше для меня, чем в серой и промозглой Москве. Я дошла пешочком до Фолкрита, зашла в таверну и купила немного еды с нордским медом. Мне же надо было совершить путешествие до самого Виндхельма, а там холодно, судя по рассказам Хранителя. Вот и собиралась греться с помощью алкоголя в своей крови. Он все хотел пойти со мной на разведку, да только ни я, ни Астрид ему не разрешили. Во-первых – я ужасно хотела побыть одна в коем-то веке, а во-вторых – этот чудик привлечет очень много внимания. Положив свое добро в льняной мешок, я вышла и направилась к какой-то повозке, около которой бранился благим Тамриэльским матом извозчик. Бранился он на девочку, которая с жаром доказывала ему, что в Скайрим пришел Довакин и что его призвали Седобородые. Не уверена, что он был рад этому слуху, ой как не уверена. - Пути перекроют. Драконы разозлятся на Довакина и будут уничтожать землю под нашими ногами своим ледяным или огненным дыханием. Кому это надо? Да пусть летают эти большие твари над нашими головами, мне плевать! - он уже переходил на крик, - Я смогу спрятаться если что, да и мои попутчики тоже. А Довакину обязательно надо будет их убивать! Если я буду там рядом, то не я, не кто-либо другой не спасутся от гнева дракона. – всё ворчал старикашка около своей колымаги. – Еще и я здесь застрял, потому что в Маркарте видели дракона. Ну что за напасть то такая?! - Эй! – пропела я милым голоском, - Подвезете меня? - Эм, что? – я загнала его в ступор на пару секунд, - Ээээ, да, конечно. Куда едем? - В Виндхельм, - еще милее улыбнулась я, - так подвезете? Извозчик залез в повозку и сел на место кучера. - Деньги то у тебя есть? – ухмыльнулся старик, - Уж больно ты хорошенькая, для местной. - Я путешествую из… - что-то я поняла, что я не знаю ни одного города, кроме Фолкрита и Вайтрана! И что мне делать? Опять врать? - …из...из далека. Извозчик посмотрел на меня с недоумением, даже с недоверием. - Мне пришло завещание, и я еду в Виндхельм, чтобы получить наследство своей бабушки. – быстро протараторила я. А вдруг он думает, что мне завещали золото? О боги. Надо исправлять ситуацию. – Там всего-то её тряпки, да травы для алхимии, но моя мама так хочет их себе, что страдаю теперь я. – уже без тени смущения сказала я. Не зря, ой не зря я брала пару уроков актерского мастерства! - Ладно, садись. – вздохнул извозчик. – 20 монет. Бьерлам (так его звали) оказался не таким уж и плохим дядькой. Весь путь он рассказывал мне о байках Тамриэля и, в частности, Скайрима. Оказалось, что он хаял драконов не просто так: когда-то давно в его роду был случай, когда дракон мало того, что сжёг своим огненным дыханием посевы урожая его родственников, так еще и сжег домашний скот, после «утащил огромный шашлык себе в пасть и улетел», если цитировать извозчика. А еще, из-за появления драконов, в Скайриме перекрыли некоторые дороги, что Бьерлама очень огорчает: количество его клиентов уменьшилось в разы, что плохо отражается на объемах его кошелька. Ехали мы часов пять. Никогда бы не подумала, что местные пейзажи столь красивы. Сложно описать красоты местности. Представьте себя в климатически дружелюбной российской тайге. Представили? Так тут еще красивее. У меня перехватило дыхание, когда мы ехали через Айварстед. Листья на деревьях такие золотисто-красные, воздух такой свежий. Если честно, то я морально отдыхала, трясясь в повозке и болтая с моим временным таксистом. Я отдала Бьерламу 20 золотых. - Спасибо Вам. – улыбнулась ему я, - Вы были так добры. - Удачной дороги тебе! – улыбнулся в ответ старик и, смущаясь, протянул мне 10 монет, - Забирай, мне не нужно так много денег. - Эм. – я немного опешила, но ни в коем случае не хотела забрать эти монеты. – Оставьте себе, Бьерлам. Времена нынче суровые, Вы мне сами рассказывали. Всё может быть. – подмигнула я ему и пошла в сторону городских ворот. Оглянувшись я увидела старика, который скучающе шел к своей повозке. Не зря я тогда в таверне прикупила меда. Теперь это было моим единственным спасением от холода, не считая, конечно, меховой накидки, которая спасала, разве что, от ветра. Высокие и массивные ворота стали заметны и отчетливы только за десять шагов до них. Стражники немного удивились путешественнику в столь холодный день, как они мне объяснили, но всё равно пустили меня внутрь. В городе все было так же красиво, как на улице тепло. Не смогу я понять Бьерлама, который утверждал, что города, красивее Виндхельма он в жизни не видел. Как по мне, так простой городишка без всяких выкрутасов. Первое, что я заметила, это треугольное здание посередине улицы. Подойдя ближе я увидела вывеску «Очаг и свеча». Интересно. Надеясь, что это та самая таверна, которую так благоволил Бьерлам, я зашла внутрь. Нда. Тепло здесь явно разливалось только по бокалам, потому что мои руки покрылись мурашками сразу же. Слева стояла барная стойка, за которой стояла женщина средних лет, и болтала о очередном Тамриэльском боге с другой набожной дамой, которая попивала эль. - Добрый день, милая девочка! – залепетала женщина, завидев меня, - я Эльда Ранний Рассвет, вижу, ты здесь проездом. Переночуешь у нас, или ты погостишь у кого? - Здравствуйте! – улыбнулась я, - Брр, у вас тут холодновато. - Самый северный город Скайрима – самое то для нордов. – будто хвастаясь. – так остаешься? - Да, - кивнула я, - кстати, а почему именно «Очаг и Свеча»? - О, это долгая история. Она рассказала забавную историю о свече, которую зажгли аж сто шестьдесят лет назад, и она все еще горит. Забавно. Йора, вторая женщина, все говорила о Талосе и восхваляла его. Брр. Я в нашего-то бога не верю, а в Тамриэльских… Ну и черт с ними. Где-то в углу таверны запел бард. Её было приятно слушать после столь долгой поездки. Она, бард, пела о Довакине. Опять это Довакин. Надо будет спросить у Баббеты о нем. После легкого осмотра таверны, я отдала Эльде 10 золотых и она поспешно проводила меня в мою комнату, что была вдоль по коридору и налево. Госпаде. Эта комната была слишком мила. Я поблагодарила Эльду и закрыла за ней дверь, понимая, что наконец-то могу побыть в полном одиночестве. Так. А теперь к делу. Мне надо найти того, кто крадет ножи и выкапывает тела из могил. Я чувствую, что попадаю в фильм ужасов. Мерзость. Выкапывать трупы, чтобы потом их расчленить и провести обряд призыва к Темному Братству. Ладно, думаю меня никто не будет ругать, если я подремлю часок-другой и начну расспрашивать людей в таверне. Так и получилось. Проснулась я через три часа, когда мои наручные часы показывали семь вечера. Причем проснулась я от очередной композиции барда – теперь она пела про век произвола. Обматерив её в мыслях, я выпила немного своего меда и пошла на разведку. Спрашивала я очень аккуратно и разведала большую толику информации, чем хотелось бы. В Виндхельме живет мальчик по имени Авентус Арентино, сирота с недавнего времени. Насколько я поняла, его упекли в приют, и он оттуда сбежал. Я даже не хотела связывать пропажу тел или ножей с этим парнем, но многие говорят что, особенно какой-то моряк, проходя мимо этого дома чувствуется смрад. И вот что мне теперь делать? А что если парень просто грязнуля, а я приду как Мойдодыр и его начну учить жизни? Охоох. Поговаривают, что он никому не открывает двери своего дома. Забавно вот что – как мне тогда проникнуть к нему и поговорить? Откланявшись от очередной порции заботы Эльды, я заперлась у себя в комнате и вытряхнула свой льняной мешок наружу. Мед, яблоки, золото и пару тонких металлических пластин. Надеюсь, что отмычками тут называют именно эти пластины. Не, ну а как иначе мне пробраться к мальчику? Только методом взлома. Чертовски страшно, на самом деле, но надо. Что там Астрид со мной сделает, если я не вернусь через 2 дня? То-то же. Ночью Виндхельм выглядел немного ужасающе. Высокие стены, снегопад, вьюга, которая гуляла по улицам города – всё это придавало городу малую толику ужаса и страха. Тем более, что ходили слухи о «Палаче», который убивал женщин ради каких-то темных ритуалов. Смешно, но изначально я думала, что именно он ворует все ножи и тела, но через полчаса разговоров с моряком, я поняла, что он и так хорошо подготовлен к роли убийцы и ему не требуются дополнительные извращения. Прямо Шерлок Холмс, а не простая девчонка из Москвы. Дом Авентуса стоял на улице Серых. Именно так называли норды своих соседей по городу – темных эльфов. А я-то думала, что расизм только среди людей бывает. Ан нет. Мне уже не нравится этот Ульфрик Буревестник, раз он поддерживает эту политику. Сев на корточки у двери мальчика-призывателя-темного-братства, и посмотрев, никто ли не идет в мою сторону, я уже хотела было взламывать замок, но тот оказался предательски открытым. Открытым. Кто туда проник быстрее меня? Что за черт. Осторожно открыв дверь, я в полуприсяде осторожно поднималась по лестнице. Меня сразу чуть не сбил с ног запах трупного тлена. Брр. Противненько. Поднявшись, я увидела просторную залу и две небольших комнатки, в одной из которых горели свечи и лежало человеческое сердце и скелет. ФУ КАКАЯ МЕРЗОСТЬ. Ладно, подумала я, и услышала шепот мальчика, который с кем-то говорил. - Убейте её, пожалуйста, - умолял мальчик. - Убить? – Шептал кто-то, - Да, да, да! С удовольствием. – знакомая манера разговора. Чертовски знакомая. – Цицерону это нравится! - ЦИЦЕРОН? – чуть ли не закричала я. И тут я услышала удар стали о пол. То ли я его удивила, то ли он испугался, что я его застукала, Либо… Да плевать на это либо. Ему же сказали сидеть в братстве, какого лешего он здесь забыл?! Встав нормально, я быстрым шагом пришла в комнату, где были эти два ребенка. Сказать, что я была злая – ничего не сказать. Шут в удивлении стоял и смотрел на меня, то ли боясь, что я его наругаю, то ли недоумевал, что я тут делаю. - И какого же черта ты здесь делаешь? – с сильным упреком спросила я у него и подняла его выпавший из рук кинжал. - Помогаю. – испугано произнес он. – Слышащей же нужна помощь! Мальчик Авентус стоял рядом и с открытым ртом наблюдал за этой вакханалией. Он явно не понимал что здесь происходит. - Мы же приказали тебе сидеть в убежище, ну какого же хрена ты делаешь?! – громко начала я возмущаться то и дела пытаясь проткнуть шута этим кинжалом. Он так ловко изворачивался от моего гнева, что я даже начала в какой-то момент улыбаться. – Астрид тебя убьет, если узнает об этом! - Ну прости меня, милая слы… - Да что там Астрид – даже я хочу тебя чем-нибудь треснуть по твоей глупой макушке! - Цицерон не хотел! – Он стал внезапно краснее рака, - Хватит издеваться над бедным Хранителем!!! – он подошел ко мне и резко отобрал кинжал. Настолько резко, что умудрился оставить на моей руке глубокий порез, но не заметил этого. – Хранитель всего лишь хотел помочь тебе, глупая девчонка. - А может вы всё-таки убьете Грелод, а не друг друга? – попытался нас успокоить мальчик, потому что Цицерон уже был настолько зол, что от него исходил пар. Он держал кинжал в боевой готовности, а я просто стояла и смотрела на него с ужасом в глазах. Я первая повернулась на призыв мальчика, что притупило мой страх. - Да, парень. Мы выполним твою просьбу. – и тут я замешкалась. Надо бы объяснить парню, что-то что он видел всего лишь недоразумение. – Не пугайся только нас. Просто послали двух уведомителей сразу, и никто никому ничего не сказал. - Я понимаю, я же почти взрослый, - похвастался Авентус. – Пойду тогда убирать улики моего таинства! - Слушай, ты следующий раз аккуратнее будь, а то все всё в этом городе знают уже. – Прошептала я ему на ухо. Парень кивнул и пошел в другую комнату. Шут стоял как вкопанный со злостью смотря на меня. Это гипноз? Я бы его испугалась, будь у меня меньше мозгов, но сейчас нам нельзя было оставаться в доме Авентуса. Ладно многие поговаривали, что здесь обитает дух мальчика, который по ночам поет грустные песенки, но вот в то, что в этот дом заселились еще два кричащих друг на друга духа не поверит никто. Мне пришлось схватить шута за его боевую руку и потащить его на выход. Он же все еще злой шел за мной, но все время пытался вырваться. Мы вышли из дома парня и я потащила Цицерона к воротам города. Хорошо еще, что я забрала с собой свой мешок, а то возвращаться в таверну мне уже было страшно. Вдруг нашу ссору слышали? Плохо тогда дело. Как ни странно, но стражники у ворот города нас пропустили и даже не спросили, почему это мы так поздно. Видно приняли нас за охотников. Только тогда я заметила, что шут оделся в облегающую броню темного братства. Облегающую. Это было очень даже ничего. Я имею в виду то, как эта броня сидела на шуте. Мы добрались до повозки Бьерлама, который все еще стоял без дела около города и ворчал себе под нос. Мы с Хранителем молчали всю дорогу до повозки, но когда подошли, он сказал очень зло: - Нет. – и повел меня в сторону конюшни. Отвязав поводья лошади от опоры навеса, он подхватил меня на руки, причем очень больно, и повалил на лошадь. Буркнул себе что-то под нос и залез на неё сам. Сначала мы целый час мчались галопом по снежным дорогам. Я не понимаю, как шут не замерз. Правда. Наверное, его грела его злость ко мне. А мне было обидно. Он разозлился на меня и уже готов был зарезать, черт бы этого шута побрал. Внезапно лошадь сбавила ход и Цицерон повернул её в сторону леса. Обходя неспешно дерево за деревом мы выехали к озеру и резкой смене климата. Я сейчас серьезно. По одной линии был снег, по другой росла зеленая травка. Причем это было видно несмотря на позднее время и тьму. Он слез с лошади, чем чуть было не скинул меня с неё, и повел её к какому-то полому бревну. - Слезай. – резко сказал он мне. Ну что ж. Я даже спорить не хочу сейчас. Кое как я оказалась не земле, отбив правую ногу, потому что именно она приземлилась на какой-то камень. И это было тоже больно. Молча я наблюдала, как шут достаёт из бревна какой-то мешок и кладет его на песчаный берег озера. Я доковыляла до бревна и плюхнулась на него, связи с чем была оценена диким взглядом Хранителя. Он открыл мешок и протянул мне сладкий рулет. Забавно, конечно, но мне было настолько жарко, что сладкие рулеты совсем не вписывались в моё состояние. - Сама возьму попозже. – сказала я равнодушно и принялась снимать эту броню братства. Моя рубаха вся промокла насквозь, что сначала я даже испугалась, что заболела. Но тут я поняла в чем моя проблема – в ране от кинжала. Тогда, в доме Арентино я и не заметила куда попал по мне кинжал, и мне было плевать, но сейчас, видя порезанную вену, мне стало совсем жутко. – Твою ж мать. Цицерон сел на песок возле воды, отвернулся от меня и не поворачивался уже минут десять. Все это время я аккуратно рвала свою рубаху, которую сшила мне Баббета, и обматывала свою левую руку этой тряпочкой. Самое забавное, что вены резать – для меня совсем не в новинку – у меня был сложный период взросления, но так сильно даже я не умудрялась резать. Так еще и вдоль порезал. Вдоль. Я благодарна Виндхельмскому холоду, который остановил кровь в месте пореза, но сейчас я становилась ватной гораздо быстрее, что меня очень пугало. - У тебя есть в запасе мясо? – осторожно спросила я у шута. - Нет. – буркнул он, - иди сама убей и зажарь. - Да не могу я! – прикрикнула я на него, от чего стало даже немного стыдно. – Ладно, прости меня. - Я не обижен. – пробурчал опять шут. – Цицерон просто зол. - Л-ладно… - прошептала я и решила встать и пойти помыть руки, ибо жгут-то я сделала, но рану надо промыть хоть такой водой. Сняв ботинки и закатав штаны по колено, я зашла в прохладную воду озера и начала промывать рану. Я уже ни черта не чувствовала левой рукой. Посмотрев на свою рубаху, я поняла, что она вся в крови, после того как рана решила разморозится, словно пельмени. Вот засада то, теперь еще и вода стала красной, что ж за день то такой. Кстати рассветало. Красота, подумала я про себя: стою в воде по колено, вода омывается моей кровью, мои крашенные красные волос блестят на солнце… Это надо снимать на камеру. А вот теперь я соскучилась по моей реальности. - Что с тобой?! – испуганно закричал Цицерон и подбежал ко мне, намочив свои ботинки и штаны. Он взял меня за ничего уже не чувствующую ничего руку, и провел аккуратно вокруг раны. Порез как раз распух и из него вытекали остатки крови. Мне было противно, конечно, но это все покрывалось блаженством онемения больной руки. – Ты сделала жгут и порезала себе вены?! - Не я себе порезала вены. – прорычала я. – Надо было аккуратнее вырывать свой кинжал. Перемена выражения лица шута меня даже немного испугала. Он на секунду впал в ступор, потом ухмыльнулся, а после еще и прицокнул. Внезапно его словно передернуло, его лицо исказилось страшной гримасой сожаления и боли. Что? - Цицерон чуть не убил Слышащую! Опять! – он схватился за голову и пару раз сильно ударил по воде, - Как я посмел?! О нет, беда на мою голову! – он повернулся ко мне и снял с моей руки жгут. - Ты хочешь чтобы я истекла кровью, что ли?! – возмутилась я, - Идиот, блин! - Нет нет нет. Он провел своей ладонью по моей руке, проводя каким-то странным свечением. Рана стала затягиваться и через некоторое время, пока я смотрела на это все с глазами удивленной панды, она затянулась полностью. Рука моя перестала чувствовать онемение и единственное, что мне пришло в голову сказать: - Воу. – ошарашено смотря на свою руку я добавила, - Спасибо… Шут же начал победно прыгать в воде как маленький ребенок и тем самым полностью намочил свой костюм. После он подхватил меня и вытащил из воды и посадил на бревно, пока я со своими глазами-блюдцами все еще не могла понять, что произошло. - Магия? – тихо спросила я, когда уже триста раз была поругана за свою неоправданную надежду сделать все самой, за обиду на шута, из-за которой он не сразу заметил порез, и что я не сказала ему об этом. - Восстановления. Единственная магия, которой я владею. – улыбнулся мне Цицерон и продолжил разжигать костёр, который все никак не разгорался. – Ветки мокрые… - будто оправдываясь передо мной сказал он. С севера дул прохладный ветер, и я понимала, что мы не высохнем, и, скорее всего заболеем от такого ветра. Продует нас как в транспорте. Почему-то я чувствовала адскую злобу на этот чертов костёр. Даже если шуту удавалось заставить пламя играть, то это продолжалось минуту, и костер сразу тух. Чертов костер, бесит меня, сволочь! Цицерон отошел набрать новых веток, теперь уже сухих, но это все равно бесило. Разожгись, блин, мне уже холодно не на шутку! Внезапно костер загорелся. Да. Не разгорелся – загорелся. И из леса появился шут. - Ого, это как? – удивленно посмотрел шут на костер, потом на сухой хворост в его руках, потом на костер, потом на меня. – Ты владеешь магией разрушения? Вот это… - Что? – перебила его я в недоумении, - какая магия, да еще и у меня? – я застопорилась. – Я просто очень хотела погреться. - И внезапно костер загорелся, не так ли? – ухмыльнулся рыжик. - Ну… черт, я еще и маг? – ахренела я. Нет, я реально ахренела, по-другому моё состояние описать нельзя. - Оооо, Матушка наделила Слышащую даром магии, Слышащая теперь еще более сильная, Слышащая восстановит порочное Темное Братство Скайрима… - начал лепетать шут. Его глаза горели счастьем, а мои смотрели на него с редким удивлением. Прошло пару часов, мы согрелись, высохли и только тогда Цицерон переоделся в свой шутовской костюм. Серьезно? Раньше он это сделать не мог?! Совершенно глупое поведение. Он потряс своими волосами и нацепил колпак на свою голову, подошел к лошади и позвал меня к себе. - Сама залезешь? Я отрицательно мотнула головой и в тот же миг мягко была поднята и опущена на лошадь. Шут залез следом. - Теперь держись! – приказал он мне и мне не оставалось ничего, как обнять его за талию, как я держалась за него вовремя адского галопа из Виндхельма. - Баббета меня убьет за рубашку. – печально заметила я. - Купим тебе новую в Рифтене, у Цицерона есть золотишко. – весело протараторил он. - Стоп, мы не в убежище? – искренне удивилась я. - В Рифтен. – засмеялся шут. – Тебе же надо пройти обряд посвящения. - Это еще какой обряд? – засмеялась я, - Съесть все сладкие рулеты? - Да ты съешь что угодно, - захохотал он, - после того как убьешь свою первую жертву.