Участь Атлантиды

Белу было не узнать. Еще пару месяцев назад она была прикована к постели, не говорила и почти не ела. Сегодня Ганнибал воочию убедился, что те дни минули. Миссис Кроуфорд, все еще болезненно худая, но уже в красивом платье, с аккуратно уложенными волосами и лучезарной улыбкой поставила перед ним тарелку с запеченным цыпленком. - Пахнет волшебно, - Ганнибал ответил на ее улыбку и взял в руки столовые приборы. Аккуратно отрезал кусочек и отправил в рот. Закрыл глаза. Задумчиво прожевал, выдержав интригующую паузу, а затем снова посмотрел на замершую в ожидании Белу своими темными глазами. - И невероятно вкусно. Бела с облегчением выдохнула и еще шире улыбнулась. Руки ее все еще чуть дрожали, но глаза светились. - Обязательно поделись рецептом, - Ганнибал снова лязгнул ножом о тарелку, нарезая свою порцию цыпленка на кусочки. Этикет был исполнен, хозяйка довольна. Джек Кроуфорд улыбается, сидя за столом напротив него. Бела, наконец, перестала суетиться у стола и присела на свое место. С улыбкой она произнесла: - Знаешь, Ганнибал, я впервые устроила ужин со времен… со времен своей болезни. - И тебе он удался, - Ганнибал кивнул ей и повернулся к Уиллу. Низший сидел рядом, причесанный и гладко выбритый, в новой отглаженной рубашке. Однако болезненно запавшие щеки и темные круги под глазами не позволили бы спутать его с рядовым холеным атлантом. Уилл сидел словно окаменевший над своей тарелкой и безучастно смотрел куда-то сквозь стол. - Ты голоден? – негромко спросил его Ганнибал. Уилл кивнул. - Ты можешь приступить к еде. Низший, будто ждавший этого разрешения, взял в руки вилку и с таким же безучастным выражением принялся есть. - Хорошо ты его выдрессировал, - похвалил доктора Лектера Кроуфорд. – Как он, послушный? - Да, вполне. Пока… кхм. Пока без прецедентов. Ганнибал, естественно, умолчал о том случае в душе. Как поделилась Беделия, случаи нападений низших на кураторов, в том числе сексуальных, были не редкостью. Скорее, это даже было чем-то вполне ожидаемым и логичным. Но Ганнибалу совсем не хотелось делиться этим с Кроуфордами. Зачем вообще давать людям лишнюю информацию о себе? Он бросил короткий быстрый взгляд на Уилла, безучастно ужинавшего рядом. Странное чувство. Низший был с ним чуть меньше недели, большую часть которой раздражал Ганнибала, доставляя ему лишние хлопоты, неудобства. Но все-таки уже появилось что-то объединяющее их, какая-то связь. Нет, еще не семья. Но все же сплочение. Союз, еще хрупкий, но уже не терпящий вмешательства извне. И все же совсем не таким представлял себе спутника-союзника Ганнибал. Низший – его и за человека-то нельзя считать. Так, одна внешняя оболочка, лишенная разума, чувств и души. Или… Все это еще было в Уилле Грэме. Пока было. Как скоро губительное воздействие таорина станет необратимым? Через сколько Уилл окончательно превратится в ходячий кусок мяса? Сейчас он был похож на Белу, когда ту заживо сжирала болезнь. Но если в случае болезни винить нужно было рок, злую судьбу, то в том, что происходило с этим молодым мужчиной, повинен был сам Ганнибал Лектер, собственноручно вкалывавший ему яд дважды в день. Или тоже была виновата злодейка-судьба, позволившая изловить Уилла, тихого рыбака и собачника, где-то там, на поверхности, чтобы утопить здесь, на глубине этого проклятого океана? И та же злодейка-судьба так же упрятала Ганнибала в эту подводную тюрьму, посадила на цепь, подкинув низшего как кривое зеркало его же собственной жизни. Вот что их объединяло – общая судьба. Заточение, сломленная воля, на них обоих одели ошейники. Это их объединяло, а не та постыдная слабость в душе или то, как они разделили постель (в буквальном смысле) после. И каждый раз, когда Ганнибал смотрел на Уилла – в свое искаженное зеркало – каждый раз он все больше и больше ненавидел свою жизнь, ненавидел этот подводный рай (или ад), ненавидел себя за то, что позволил сделать с собой. Но почему-то именно сейчас, когда они мирно ужинали у Кроуфордов, поедая пресного пережаренного цыпленка, Ганнибал вдруг четко осознал, что проснулся. Он сбежит. Он покинет этот дьявольский город во что бы то ни стало. Или погибнет, пытаясь. Но он больше не будет рабом системы. В то время, как в разуме Ганнибала окончательно сформировалась и укрепилась эта идея, Кроуфорд начал говорить про работу. К слову пришлась история с наказанием очередного куратора, от которого сбежал его низший. Ганнибал нехотя прервал свои размышления. - Хотя людей для кураторства отбирают очень тщательно, - Джек отхлебнул из бокала пакетированного вина, - нет-нет, да и происходят неприятные истории. Как можно умудриться – потерять своего низшего? Да еще среди бела дня. Это случилось на прошлой неделе. Мистер Гольдберг, фармацевт, как обычно сопровождал своего низшего к его месту работы. Путь их пролегал через ярморочную улицу, знаешь, там ведь вечно много народа, торгуют всякой самодеятельностью и тем, что удалось привезти с поверхности. Каждое утро они благополучно проходили через толпу, но именно в этот раз мистер Гольдберг, не знаю, может, отвлекся, но на следующем перекрестке выяснилось, что низшего-то рядом и нет. Тут еще одна интересная деталь для следствия – у Гольдберга не оказалось при себе пульта от ошейника, а значит он вообще потерял всякую связь со своим низшим. Ганнибал на этих словах не полез в карман проверять, на месте ли его пульт. Естественно, он там. Но вот история с проявившем волю – волю к свободе – низшим его заинтриговала. Уилл же не проявил никаких признаков заинтересованности. - Конечно же, сразу вызывать патруль аптекарь не стал, - продолжил Кроуфорд. – Обливаясь холодным потом, он кинулся обратно в толпу, рыская между людьми от палатки к палатке, но низшего и след простыл. Случай, прямо скажем, из ряда вон выходящий. Где это видано, чтобы низший после таориновой «терапии» был способен на бегство? О таком не предупреждают. Промотавшись около часа без результата, Гольдберг поспешил обратно домой. Вдруг низший вернулся? Но и дома никого не было. А тут еще позвонили с места работы низшего, так что Гольдбергу пришлось соврать про плохое самочувствие. Не знаю, на что аптекарь рассчитывал, но к вечеру к нему заявился проверяющий. Он-то и вызвал нас. Гольдберга – под стражу, а мы отправились на поиски. Кроуфорд замолчал, подливая себе и жене еще вино. Ганнибал свое почти не пил. Взгляд темно-карих глаз убийцы искрился неподдельным интересом. - Где его нашли? – не выдержал Ганнибал, когда пауза затянулась. - А его и не нашли, - Кроуфорд невесело усмехнулся. – И знаешь, между нами говоря, это не первый случай. Были и другие. Сбежавшие. Ганнибал недоверчиво улыбнулся: - Никогда не слышал о подобных случаях. В новостях о таком не говорят. - Естественно, не говорят. Это закрытая информация, которая может пошатнуть гармонию Атлантиды. Как так, у некоторых низших вырабатывается неприятие таорина? Наркотик просто перестает действовать. Самоисцеление. К чему это приведет? Зараженные сверху затеряются – уже начинают – среди здоровых атлантов. Чума быстро охватит наш мир, и наш ковчег уже точно не выплывет на поверхность. - Значит расследование из разряда особо секретных? – Ганнибал чуть сощурился. – Вряд ли о таком можно так просто болтать. - Ты нам не посторонний, - ответила за мужа Бела. - Ты – друг семьи. А теперь – и сам куратор. Кроуфорд кивнул: - Я рассказал это потому, что существует такой. Одно из правил: сообщай обо всех странностях со своим низшим проверяющим. Мистер Гольдберг не мог не заметить, что таорин перестал действовать. Но он не сообщил об этом, и потому сейчас его аптека временно закрыта, а сам он – в тюрьме в Правительственном секторе. Ганнибал поморщился. Нет, все-таки нет в мире более неблагодарной работы, чем кураторство. И даже ежемесячный чек с круглой суммой и кое-какие бонусы для кураторов не скрашивают эту незавидную должность. Балансировка на острие ножа. - А о таком вообще сообщали? – поинтересовался Ганнибал, думая про себя об Уилле. – О том, что таорин перестал действовать? - Конечно. - И что потом? - Кураторство снимают, а низшего… Низшего умерщвляют. - Кроуфорд поджал губы. «Умерщвляют». Какое неприятное слово. Словно речь о какой-то лабораторной крысе, а не о… «Стоп! – одернул себя Ганнибал. – Низшие – не люди. Уилл – не человек. Уже нет». Черт, прошла всего неделя, а он уже начинает путаться. Бросив злобный взгляд на меланхолично жующего Уилла, Ганнибал спросил: - А низшего же не сразу убивают? Прежде, чем снять кураторство, должна же быть проверка, что организм действительно не воспринимает больше таорин? Да, было бы неплохо таким образом избавиться от ненавистной ноши. Сдать Уилла Грэма как «бракованного», обменяв его обратно на свободу. Ну или полу-свободу, если учитывать заточение в этом подводном аквариуме. Все-таки будет легче, а там можно уже и план побега начать строить… - Естественно, их проверяют! - Кроуфорд, казалось, разозлился. Ганнибал вдруг понял, что начальник полицейского участка догадался, о чем подумал психиатр. - Были те, кто пытались таким образом сплавить своих низших. Некоторые даже осознанно для этих целей переставали колоть таорин. Вот только чистая кровь и кровь с наркотиком – это разные вещи. Ганнибалу стало неуютно. Кроуфорд говорил так, словно уже поймал его за руку, хотя Ганнибал пока что только представил для себя такую возможность. Воображение уже рисовало картины. Уилл Грэм сопротивляется таорину. Словно вырабатывает иммунитет. Но чего больше хотел Ганнибал? «Сплавить», как выразился Джек, Уилла? Или вернуть ему душу? Этот внутренний вопрос напугал и смутил Ганнибала, поэтому психиатр поспешил сменить тему: - А где ваша подопечная? Где Алана? Это вопрос, спонтанно возникший в голове Ганнибала Лектера как разводная стрелка на путях их беседы, привел к довольно любопытной реакции. Бела чуть вздрогнула и коротко посмотрела на мужа. Кроуфорд кашлянул и ответил: - В своей комнате. А почему ты спрашиваешь? Ганнибал Лектер не был бы гениальным психоаналитоком, если бы пропустил это смятение. Ткнув наугад, он, кажется, попал во что-то интересное. Главное теперь – не спугнуть. - Хотел на нее посмотреть, - осторожно ответил Ганнибал, невинно улыбнувшись, - я не видел ее со времен, как она была низшей Фредерика Чилтона. Кроуфорды снова переглянулись. После некоторой заминки Бела поднялась со своего места: - Сейчас я ее приведу. Она вышла из комнаты, в то время как Джек начал собирать посуду со стола. Уилл еще не доел (а ел он как обычно медленно), но Кроуфорд все равно забрал у него тарелку. Низший несколько секунд просидел с занесенной вилкой, а затем положил ее перед собой. Ганнибал внезапно испытал раздражение и даже злость к Джеку. У себя дома он всегда давал Уиллу закончить трапезу. В конце концов, он не виноват в своей заторможенности! Кроуфорд собрал посуду на поднос и унес ее на кухню. Пока его не было, Ганнибал повернулся к Уиллу и заметил пятнышко соуса в уголке его губ. Взяв со стола салфетку, Ганнибал повернул Уилла лицом к себе и стер пятно. На секунду замешкался, вновь потерявшись в этих глубоких светло-оливковых глазах с неестественно расширенными зрачками. - Доктор Лектер, - хрипло выдохнул Уилл, качнувшись в сторону Ганнибала. Сердце бешено застучало, еще не хватало «нападения» прямо тут, в гостях у начальника полиции! У низшего случались такие проблески в моменты, когда Ганнибал нарушал его личное пространство. Что это было: побочный эффект таорина, рефлекс на ласку или тоска по человеческому теплу? В любом случае, дом Кроуфордов – не место это выяснять, потому Ганнибал довольно грубо отвернул Уилла от себя. Загоревшийся было взгляд низшего снова потух, а уголки губ опустились. Тут вошла Бела с Аланой. Черноволосая низшая смотрела в пол и двигалась так же медленно, как и Уилл. - Поздоровайся с доктором Лектером, дорогая, - с улыбкой попросила Бела, - Ты же помнишь доктора Лектера? - Здравствуйте, - безучастно произнесла Алана и села в кресло у стены. - Здравствуй, Алана. Ганнибал чуть прищурился. Алана выглядела лучше, чем у Чилтона. Конечно, ведь тут ее не истязали, а наоборот заботились о ней. Но было что-то еще… Кожа девушки была чистой и свежей, имела здоровый розовый цвет. Волосы лоснились, а ногти на руках были аккуратно подстрижены. Неужели Бела настолько хорошо заботится о своей низшей? Или… Цепкий взгляд Ганнибала заскользил по оголенным рукам девушки, и зрачки его ликующе расширились: на них не было следов инъекций! Конечно, Кроуфорды могли колоть ее и не в руки, но все-таки это уже было подозрительно. Алана не выглядела обколотой таорином, но она выглядела как притворяющаяся обколотой таорином. Внутри Ганнибала росло распирающее чувство. Вот это подарок: если он раскусит Кроуфорда, какой мощный козырь окажется у него в руках! Но ни в коем случае нельзя дать им понять, что он их раскусил. Ганнибал перевел взгляд на своего Уилла, и ликование сменилось неприятным удивлением. Его низший во все глаза смотрел на Алану, смотрел так, как смотрел до этого на самого Ганнибала – глаза его снова светились симпатией и заинтересованностью. Ганнибал опять посмотрел на Алану, потом на Уилла, будто бы не веря в то, что девушка могла заинтересовать его низшего. Что это вообще за всплески сексуальности у него? Может, и правда у него окажется хорошая сопротивляемость наркотику? Как бы то ни было, Ганнибалу не нравилось, как Уилл смотрел на Алану. И не нравилось это чувство, опалившее его нутро. Ревность? В конце концов, Уилл – его низший, а значит и смотреть так должен только на него. Но в любом случае, тут не место разборок, поэтому Ганнибал заглушил в себе это жгучее чувство. Заглушил, но не забыл. Вернулся Джек, и они еще какое-то время поговорили о работе, о жизни и о соседях. Больше обсуждать в подземном городе было нечего, да и Ганнибалу уже наскучил вечер. Главный сюрприз он уже получил, и теперь ему не терпелось отправиться домой, чтобы хорошенько все обдумать. К тому же его сегодня ждало еще одно мероприятие. Чилтон пригласил его в какой-то закрытый клуб для избранных. Отвергнув приглашение днем, ближе к полуночи Ганнибал начал испытывать любопытство. Что, если сюрпризы на сегодня еще не закончились?