Dance with the Devil

      Когда Лестрейд явился на Бейкер-стрит с просьбой помочь ему найти пропавших детей Руфуса Брюла, Шерлок Холмс немало удивилась. Она не ожидала так скоро увидеть старого друга, после того как Мориарти решил поделиться своими талантами режиссера со всеми теми, кто ее близко знал. А Шерлок была уверена, что Грег видел запись. Сержант Донован, смотревшая на детектива-консультанта с еще большей враждебностью, чем обычно, ясно давала это понять.       И, тем не менее, отказать инспектору Холмс не могла. Не то что бы сыщица прямо так жаждала помогать людям (хотя детей действительно очень жаль) ей просто необходимо было действовать, заняться новым делом, дабы прогнать свою скуку и не оставаться наедине со своими мрачными мыслями.       То, что она наорала на мисс Макензи, доведя ту до слез, конечно, ни капли не способствовало ее облагораживанию, но у Шерлок Холмс действительно не было времени на длительные разбирательства. Нужно было узнать все сведения как можно быстрее, ведь кто знает… Возможно, любое промедление будет стоить жизни этим детям. Брать на себя и эту ношу социопатка была совершенно не в состоянии, а потому со всей быстротой и тщательностью осмотрела комнаты Кладет и Макса. Когда в сундучке девочки Шерлок обнаружила книгу сказок братьев Гримм, осторожно упакованную в бумажный пакет со странной сломанной печатью, то поджала губы в нехорошем предчувствии.       «Не бывает сказок, где нет старого доброго злодея…»       Певучий голос заклятого врага все еще звенел в ее голове, даже когда она вместе с Лестрейдом и Андерсоном обнаружила на стене тайную надпись от Макса: «спасите нас». В том, что похищение - дело рук людей Джима Мориарти, сомнений у детектива больше не оставалось. Однако мальчик оставил полицейским очень ценную подсказку, и теперь младшая Холмс с торжествующей ухмылкой изучала пол.       – Он, – чуть помедлив, догадливо заговорил инспектор, – оставил для нас следы.       – Похититель вел его впереди, – ступая по следам, хмуро проговаривала женщина.       – На цыпочках? – недоуменно посмотрел на нее он.       – Признак страха – к голове приставлен пистолет, – жестом изобразив оружие, отозвалась Шерлок Холмс, выходя в коридор. – Девочка упиралась. Он тащил ее за собой, обхватив левой рукой шею.       Следы вскоре оборвались, так и никуда их не приведя. Однако для непревзойденного детектива-консультанта и этого было вполне достаточно. Чуть усмехаясь в предвкушении интересного дельца, Шерлок опустилась на корточки и принялась соскребать с пола немного деревянного слоя, на котором похититель оставил свои промасленные следы.       – Есть успехи? – хмуро остановился напротив нее Грегори Лестрейд.       – И весьма основательные, – веселясь, отозвалась сыщица. – Мне нужно съездить в лабораторию Молли. Сделав изотопный анализ того, что осталось на подошвах, я смогу узнать, где наш загадочный преступник прячет детей.       – У тебя уже есть версии? – немного воодушевившись, с надежной поинтересовался мужчина.       – Пока три, – не отрываясь от своего занятия, протянула Холмс. – Дайте мне час, и я скажу больше.       – Хорошо, – с готовностью кивнул Лестрейд и, чуть помедлив, пробормотал. – Не буду тебе больше мешать.       Детектив не обратила на его слова никакого внимания, видимо, очень увлекшись забавным ребусом. Инспектор смерил ее долгим усталым взглядом и, вздохнув, вернулся в комнату Макса для дальнейшего осмотра. Не успел он пройти и нескольких метров, как его за руку приостановила Салли Донован.       – Зачем мы ее сюда позвали? – враждебно косясь в сторону социопатки, понизила голос до шепота женщина.       – Ты знаешь почему, – одернув руку, сдержанно ответил Грег. – Дети похищены, у нас нет ни единой зацепки, а Шерлок – единственная, кто сможет пролить свет на это дело.       – Возможно, – поджав губы, неохотно признала Салли. – Но вопрос в том, можно ли ей доверять после того, что мы видели?       – Я не знаю, что я видел, – слабо развел руками инспектор Лестрейд. – Мы ничего не знаем. В конце концов, Мориарти сумел взломать систему Тауэра, что ему мешало сделать видеомонтаж?       – Пусть так, – с каменным лицом закивала она. – Если Вам действительно проще в это верить.       С этими словами Донован молчаливо развернулась на каблуках и решительно зашагала прочь, напоследок гордо взмахнув длинными курчавыми волосами. Инспектор переводил мученический взгляд с удаляющегося сержанта на Шерлок Холмс и, тяжело вздохнув, прикрыл глаза ладонью. Он запутался и был уже ни в чем не уверен. Хоть Грегори Лестрейд и не желал верить увиденному на видео, неосознанно он все же пытался соблюдать с младшей Холмс дистанцию, становясь по отношению к ней более сдержанным и даже немного отстраненным. Его голову одолевали сомнения, и это начинало пугать. Позже, когда Салли Донован и Андерсон выдвинут версию, что преступник и детектив-консультант – одно лицо, а сама Шерлок – лишь злобная лгунья, они будут только укрепляться, ставя в мучительное, тупиковое положение.

***

      Джон Ватсон сидел на диване в квартире своей любимой женщины и бездумно смотрел телевизор, устремив отрешенный, полный хмурой задумчивости взгляд куда-то сквозь него. Сама Мэри Морстен вернулась из душа и теперь, остановившись в дверном проеме, с болью и сожалением смотрела на него.       Когда прошлой ночью Джон пришел к ней, на нем просто лица не было. Весь напряженный, с трясущимися в гневе кулаками и метающимся потерянным взглядом он стоял на пороге ее дома под проливным дождем и, казалось, едва мог говорить от шока и полнейшего разочарования. Разве она могла его прогнать?       Мэри была премного наслышана о Шерлок Холмс. Не только из газет. Детектив-консультант была лучшим другом Джона, а потому в очень общих чертах блондинка знала, что произошло. За то время, что они были вместе, Морстен успела узнать, что иногда доктор Ватсон мог быть крайне упрямым человеком. Пока он не хотел ничего и слышать о Шерлок, но женщина-то видела, как их ссора медленно убивает его.       Устало вздохнув, Мэри Морстен подошла к дивану и, присев на его подлокотник, запустила руку в волосы мужчины, неторопливо массируя кончиками пальцев кожу головы. Джон Ватсон умиротворенно выдохнул и чуть прикрыл глаза. Ее нежные, осторожные движения действовали на него успокаивающе.       – Ты уже говорил с Шерлок? – нарушив установившуюся в комнате тишину, вдруг мягко поинтересовалась она.       Доктор под ее рукой, казалось, ощутимо напрягся, но все же сквозь зубы ответил: – Нет.       – Хм, – склонив голову на бок, кивнула своим мыслям Мэри. – И когда же ты собираешься это сделать? Мне кажется, ваша ссора слишком затянулась.       – А должен ли я? – по-прежнему не открывая безмятежно прикрытых глаз, невесело улыбнулся Джон, чуть хмыкнув.       – Не будь к ней слишком строг, – ласково погладив его по голове, проговорила женщина.       – Как я могу быть нестрогим? – резко выпрямившись, возмущенно уставился на нее военврач, в эмоциональном порыве принявшись мерить шагами комнату. – Мориарти пытался убить нас тысячу раз, а Шерлок… – Он запнулся, бессильно отмахнувшись. – Даже думать об этом больше не хочу!       – Может, она любит его, – передернув плечами, неожиданно предположила Морстен.       – Кто? Шерлок?! – нервно усмехнувшись, переспросил Ватсон и отрицательно замотал головой. – Очень сомневаюсь. Для нее любовь – лишь химический дефект. Она слишком хладнокровна и рациональна для этого чувства.       – А если Шерлок все же испытала его?       Блогер вдруг остановился и с сомнением приподнял бровь: – К Мориарти?       – Мы не можем приказывать своему сердцу, Джон, – со вздохом отозвалась она.       Слегка надавив ему на плечи, Мэри Морстен усадила возлюбленного в соседнее кресло и, оглядев родное лицо из-под чуть приспущенных ресниц, осторожно переехала к нему на колени. Сам Джон Ватсон же внимательно следил за ее действиями, пока не понимая, что она пытается сказать.       – После стольких лет я прилетела в Лондон для того, чтобы забыть о прошлом и начать тихую спокойную жизнь, – меланхолично поглаживая его плечи, тихо говорила блондинка. – В мои планы тоже не входило полюбить интернет-детектива, которого в любой момент могут убить.       – Мэри… – сглотнув, начал было он.       – И, тем не менее, я полюбила, – чуть приподняв указательный палец, твердо закончила Мэри, и мужчина, упрямо сжав губы, снова был вынужден замолчать. – Послушай, Джон, в том, что случилось, нет вины Шерлок. Просто попытайся понять ее. Она же твой лучший друг.       Джон опустил задумчивый взгляд в пол, тяжело вздохнув. В этом-то все и дело – друг. До нее доктор был очень одинок, а его жизнь – лишь скучным времяпрепровождением. Пока в один миг все не изменилось. Ватсон всегда относился к Шерлок Холмс с любовью старшего брата и всегда во всем помогал детективу-консультанту. Ему казалось, что он знал ее больше, чем кто-либо, и потому-то так разозлился вчера. Потому что оказалось, что и от него Холмс прячет своих скелетов в шкафу. Однако Мэри была все же права. Это уже не так важно – ему необходимо поговорить с Шерлок.

***

      Детектив-консультант же пыталась разобраться с внезапно нагрянувшим дельцем. Проводя изотопный анализ того, что осталось на подошвах преступника, Шерлок Холмс удалось определить четыре компонента: щелочь, асфальт, кирпичная пыль, растение. Но был еще и пятый, который ей все никак не удавалось распознать. Молекула глицерина. Но что бы это могло значить? Что-то глубоко внутри подсказывало сыщице, что обнаруженные ею следы не были простым везением – скорее всего, Мориарти позволил мальчику оставить свое шпионское послание. Точнее кто-то из его людей, ведь сам злодей-консультант не привык пачкать руки.       Даже после своего грязного, бесчестного, но, Шерлок должна была признать, довольно действенного хода Джеймс Мориарти по-прежнему продолжал играть с ней. Манера этого преступления, его подача – все это указывало на то, что детей похитили не с целью выкупа или давления на британского посла, а для привлечения ее внимания. Заставить Холмс «плясать», как нередко говорил и сам король преступного мира. Эдакое небольшое заигрывание интересным дельцем с жертвой, прежде чем шаг за шагом уничтожить, выжечь сердце.       О том же говорило и то, что Джим Мориарти оставил для детектива немало подсказок и улик. Сказки братьев Гримм. Это было очень тонко. Наверняка, похищение и тот самый загадочный «пятый элемент» были как-то связаны со сказками, но пока Шерлок Холмс точно не знала как именно. Да и сложно тщательно сконцентрировать свой мозг на чем-то, когда тебя переполняет огромнейший, вдруг выплывший на поверхность недостаток.       Чувства, эмоции! Сколько же презрения социопатка вкладывала в эти слова. Они мешали думать. Внутри поднималась буря. На зубах скрипела пыль ярости, задетое самолюбие убивало до сих пор. Как Шерлок умудрилась пропустить такой опасный выпад заклятого врага? Она никак не могла выкинуть из головы этот свой провал, рискуя совершить новый. Времени было не так много. Нужно поторопиться, пока не случилось что-то пострашнее.       К счастью, все факты были более чем на поверхности. Может, не для полицейских, но для нее. Уж Мориарти-то постарался, везде умудрившись найти место для злой иронии. Для нормальных людей это показалось бы глупым. Какой преступник будет сам подбрасывать улики? Тот, кому преступление кажется забавой. Или она все же что-то упустила, и были еще какие-то причины?       – Я твой должник…       И все же глицерин… Это была очень важная деталь. Узнав ее принадлежность, они могли значительно сузить круг своих поисков. Однако для этого нужно было работать.       – Ты кому-то что-то должна? – вдруг спросила Молли Хупер, вырывая детектива-консультанта из собственных мыслей.       – Хм?       – Ты сказала: «я твой должник», – с обеспокоенностью посмотрела на нее женщина. – Бормотала, когда работала.       – Ерунда, – вернувшись к микроскопу, отозвалась младшая Холмс, сдерживая внезапно накатившее раздражение. – Просто мысли вслух.       – Ты как мой отец. Он умер… – грустно усмехнувшись, начала было Молли и, тут же замахав руками, поспешила замолчать. – Ой, прости!       – Молли, прошу, не пытайся развлечь меня беседой, – пробормотала сыщица. – Это не твой конек.       Патологоанатом же набрала в грудь побольше воздуха и, собравшись с мыслями, продолжала, игнорируя ее просьбу: – Когда он умирал, он со всеми был веселым, но не тогда, когда его никто не видел. Но я как-то вошла… и он был грустным.       – Молли… – несколько нетерпеливо протянула Шерлок Холмс.       – И ты грустная, – сглотнув, уверенно произнесла Хупер. – Когда знаешь, что Джон тебя не видит.       Все тело охватило напряжение и холодная дрожь. Детектив-консультант, чуть помедлив, оторвалась от работы и неуверенно посмотрела на подругу со вниманием и любопытством в расширенных зрачках. Добрая, тихая, невзрачная Молли Хупер неожиданно попала в точку.       – Джона и сейчас нет рядом, и вряд ли он когда-нибудь снова захочет быть, – после недолгой мрачной паузы ответила Шерлок и, вдруг подавив грустные нотки, искривила губы в веселой и широкой, но такой до боли натянутой улыбке. – Но, тем не менее, я здесь перед тобой и более чем веселая.       – Ты знаешь, что я пытаюсь сказать, – слабо покачала головой женщина. – Что-то не так. Что с тобой происходит, Шерлок?       – У меня все хорошо, Молли, – устало вздохнув, как можно мягче возразила привычно холодная, как лед, социопатка. – Мне, правда, приятно твое беспокойство, но оно не имеет совершенно никаких оснований.       – Это все Джим? – вдруг напрямую выпалила Молли.       Холмс чуть вздрогнула и, повернувшись к ней всем корпусом, недоуменно нахмурила брови: – Прости, что?       Скромный патологоанатом запнулась, переводя тяжелое нервозное дыхание. Конечно, ей стоило помнить, что злодей-консультант и Джим из IT были двумя разными людьми. Первый был самым страшным врагом ее подруги, а второй – милой подделкой, лишь фальшью. Не то что бы последнее сильно задело ее. Хупер встретилась с Джимом всего три раза и то ради того, чтобы доказать порой говорящей ужасные вещи Шерлок Холмс, что она не та серая мышь, которой ее, похоже, многие воспринимали.       – Джеймс Мориарти, – немного заикаясь, повторила имя злодея она. – Так ведь, кажется, его зовут?       – О, ясно! – сквозь невеселую улыбку понимающе закивала детектив. – Мориарти и тебе его прислал.       – Это было несколько… – покраснев, проговорила Молли Хупер, тут же сглотнув, – неприлично.       – Еще бы, – безынтересно хмыкнула Шерлок Холмс, снова пододвигая к себе микроскоп.       – Ты говоришь так, как будто бы тебя это совершенно не волнует, – недоуменно посмотрела на нее женщина.       – А что, должно? – склонив голову на бок в некотором раздражении, монотонно осведомилась сыщица.       – Я думала… – Взгляд Молли растерянно забегал.       – Что?       – Не знаю, – честно призналась патологоанатом. – Может, что у тебя есть чувства к нему?       – Пф! – недовольно прыснув, скривилась Шерлок. – Поменьше всего этого нелепого романтизма, Молли. Ты звучишь глупо.       – Наверное, но если не чувства, то… – Хупер снова запнулась в смущении и слабо всплеснула руками. – Хотя я действительно не понимаю! Он же преступник, к тому же ты сама говорила, что он – гей.       – Я ошиблась, – проворчала себе под нос детектив-консультант, припоминая этот его красивый блеф с ее дедукцией. – Поверь мне, он не гей.       – Но ты так и не ответила насчет первого, – осторожно напомнила она.       – Послушай, – сложив руки в привычном жесте, с утомленным вздохом заговорила Холмс, – единственное, что я чувствую к Мориарти так это то, что должна его остановить. Закончить эту игру. Мы слишком похожи. Он знает каждый мой следующий шаг, и это дает ему хороший шанс сокрушить меня.       – Что я могу сделать? – вопрошала добродушная Молли Хупер.       – Сделать? – не поняла социопатка.       – Я хочу помочь, – взахлеб отвечала подруга. – Просто скажи мне… Что угодно! Я все для тебя сделаю.       Шерлок Холмс смотрела в ее большие, невинные и, пожалуй, несколько даже наивные глаза и видела, что они постепенно начинали наполняться слезами. На лице Молли читалась растерянность. Она искренне желала помочь. Спасти ее попавшую в опасный капкан жизнь. И Шерлок действительно нуждалась в помощи, просто пока была не готова этого признать.

***

      Уже совсем стемнело, когда Джон Ватсон, переборов себя, решительно направлялся домой. На старую добрую Бейкер-стрит. Он был довольно нервозен. Взгляд с потерянной задумчивостью метался по сторонам, его руки не могли найти себе места, то обнимая друг друга, то неловко шаря по карманам брюк или куртки. Нахмурив лоб, Джон шел по знакомой дороге и активно жестикулировал, едва слышно что-то декламируя слабо шевелившимися губами.       – Шерлок… – нервозно вступив, на ходу репетировал свой разговор с подругой доктор. – Прости, что накричал на тебя…       Ватсон замолчал, плотно стиснув зубы, и отрицательно замотал головой. Не то! Все было не то.       – Я был груб, Шерлок. И мне очень жаль…– неловко сглотнув, попытался снова мужчина и невесело усмехнулся, готовый обозвать себя всеми нелицеприятными ругательствами за то утро. – Жаль! Боже, какой же я идиот…       Продолжая тщательно подбирать слова, Джон Ватсон привычно завернул за угол. До квартиры под номером 221В оставалось всего-то ничего – рукой подать. Однако блогер брел по улице, понурив голову, и даже не сразу заметил несколько припаркованных у их съемной квартиры полицейских машин.       – Шерлок… – начал было снова он, и вдруг его глаза резко округлились. – Шерлок!       Детектива-консультанта выводили из дома в наручниках, ведя к полицейской машине. Со стороны за арестом Шерлок Холмс наблюдал шеф полиции – Джон узнал его, тут же припомнив несколько хвалебных од газетчиков в пользу этого типа и всего Скотланд-Ярда, неустанно охраняющих покой жителей Лондона. Сержант Донован и инспектор Лестрейд тоже были здесь. Ладно, с Салли все вполне ясно – она никогда не испытывала к Шерлок особой любви, но Лестрейд! Как он все еще позволял этому театру абсурда, что происходил с сыщицей, продолжаться? Что за черт здесь вообще происходит?!       Все присутствующие обернулись на его крик, казалось бы, удивляясь. Этой секундной заминки хватило младшей Холмс, чтобы совершить свой неизбежный дерзкий рывок. Полицейская рация оглушительно завизжала. Ведущие социопатку под руки сержанты с криком зажали уши и упали на землю. Тут же послышался выстрел и лаконичное требование: встать на колени.       – Делайте то, что она говорит! – взмахнув руками, велел всем Лестрейд.       Он явно не желал жертв и хотел как можно скорее со всем покончить. Лишь после его приказа все поголовно подчинились. Даже немало ошарашенный Джон Ватсон, который к тому времени уже успел поравняться с инспектором и теперь стоял на коленях рядом с ним.       – Спасибо, леди и джентльмены, – чуть улыбнувшись, поблагодарила их детектив и бросилась в бега.       – За ней! – командно указал пальцем в сторону беглянки шеф полиции.       Двое полицейских незамедлительно бросились следом. Еще несколько подбежали к машинам, быстро запрыгивая в салон. Отставной капитан подскочил на ноги и растерянно огляделся по сторонам, часто мотая головой. Мысли в голове спутались хаотичным роем. Он ничего не понимал.       – Что здесь происходит? – в конце концов, не выдержал Джон.       – Шерлок Холмс обвиняется в организации нескольких опасных преступлений, включая недавнее похищение детей, – смерив его усталым взглядом, с напускной деловитостью и официозностью пояснил Грегори Лестрейд.       – Что? – тупо переспросил он, в конце концов, сорвавшись на крик. – Это же бред!       – Хватит болтать, Лестрейд! – громом прокричал едва ли не над самым ухом внезапно появившийся шеф полиции. – Скорее за ней!       – Да, сэр, – послушно кивнув, произнес инспектор и поспешно направился к своей машине.       Стоя плечом к плечу с неловко переминающейся с ноги на ногу Салли Донован, шеф провожал его неодобрительным взглядом из-под своих круглых очков и, то и дело качая головой, ворчал: – Круглый дурак. Консультироваться у любителя!       Военврач заметно напрягся, вслушиваясь с каким презрением было произнесено слово «любитель» в контексте с именем Шерлок Холмс.       – Вот из-за таких непостижимых своевольных действий потом и оказывается, что убийцы в роде этой Шерлок Холмс все это время совершают преступления прямо у нас под носом. Эти доморощенные сыщики обычно такими и бывают, – тем временем сплюнул тот и вдруг поймал на себе враждебный взгляд блогера. – На что уставились?       Челюсти свело от нарастающего гнева. Ватсон размахнулся – никто не смел при нем так говорить о Шерлок.       Под кулаком послышался хруст. Похоже, он сломал этому напыщенному индюку нос. Схватившись за лицо, шеф полиции вскрикнул, утирая стекающую на рот и подбородок кровь. Не замечая ошарашенного взгляда ни Донован, ни Лестрейда, ни чьего-либо еще, Джон Ватсон стоял напротив мужчины, тяжело и часто дыша. Он еще не выпустил пар и был готов с удовольствием повторить свои действия. Однако другие думали иначе. Отчего-то нельзя было врезать по носу шефу полиции.       Так спустя десять минут Джон, потирая защелкнутые на запястьях наручники, уже ехал на заднем сидении полицейской машины в компании инспектора Лестрейда, везшего его в Скотланд-Ярд и одновременно по приказу шефа патрулировавшего улицы в поисках «опасной преступницы». Опустив неловкий взгляд вниз, доктор всю дорогу молчал. Он уже более-менее остыл и теперь не знал, как начать разговор со старым другом на мучавшую его все это время тему.       – Грег, пожалуйста, выслушай меня, – собравшись с духом, едва слышно заговорил Ватсон. – Я понимаю, ваш шеф считает, что Шерлок – преступница и все это время водила нас всех за нос, но… Это просто чепуха! Я знаю ее. Она не могла сделать ничего подобного.       – Я знаю, – вдруг сипло произнес он, резко остановив машину у поворота.       Блогер удивленно уставился на Лестрейда, когда тот потянул на себя его руки и, достав маленький ключик, снял с него наручники. Взгляд Джона Ватсона был по-прежнему вопрошающим, однако выражение лица инспектора говорило само за себя.       – Найди ее, и спрячьтесь где-нибудь на некоторое время, – наставительно выговаривал ему Грег. – Готовьтесь к тому, что ближайшие недели вас будут искать по всему Лондону без сна и отдыха.       Доктор часто закивал, вылезая из машины, и вдруг с хмурым беспокойством посмотрел на друга: – А что ты скажешь насчет меня?       – Придумаю что-нибудь, – слабо усмехнулся полицейский и поспешно махнул рукой. – А теперь беги!       Дважды повторять не пришлось. Бросив на прощание тихое «спасибо», Джон скрылся в первом же переулке, продолжая бежать со всех ног. Уже давно скрылась из вида машина Лестрейда, и оживленные центральные улицы. Однако мужчина продолжал бежать вперед и постоянно оглядывался, абсолютно не представляя, где сейчас могла быть Шерлок Холмс.       Вдруг где-то вдалеке послышались выстрелы. Ватсон резко обернулся, внимательнее приглядевшись. В нескольких десятках метров от него детектив-консультант в ужасе отскочила от расстрелянного за доли секунды мужчины, с которым всего минуту назад разговаривала. Отставной капитан не знал, как быстро он бежал, однако, едва поравнявшись с Шерлок, тут же за руку оттащил ее за ближайший дом и оттолкнул к стене, спасая от возможного второго нападения. Однако его опасения не подтвердились. Выстрелов больше не последовало.       – Джон, – примирительно выставив руку вперед, спешно заговорила детектив в тяжелом дыхании, – прежде чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты знал: я не совершала ничего из того, в чем меня обвиняют. Клянусь.       – Я знаю, Шерлок, – мягко улыбнулся Ватсон, успокаивающе сжав ее руку. – Знаю. Это все Мориарти со своими играми – только идиот не поймет!       Младшая Холмс рассмеялась в каком-то счастливом безумии и воскликнула в торжестве: – Ох, Джон, я нашла! Нашла переключатель этой игры!

***

      Но для начала интернет-детективы решили выяснить, кто такой этот Ричард Брук. Избавив Шерлок от наручников, они ворвались в квартиру Китти Райли, написавшую «шокировавшую правду» о скромной персоне Рейхенбахской Героини, и, дождавшись ее в темноте, потребовали объяснений. Ох, как это низко! Жалкая журналистка, решившая отомстить за раскрытие своей ничтожности да еще и таким способом!       – Вам нужен человек, который напишет правду…       Правду! Ах, вот она какова? Независимая пресса, служительница правды и порядка? Ее продажность просто зашкаливала, и Шерлок Холмс почувствовала это на себе. Теперь, благодаря какому-то ее неизвестному «старому другу», она стала лучшим другом всех преступников и вообще просто форменным лгуном. Ричард Брук! Да всех своих друзей, которые у нее были за всю жизнь, Шерлок могла посчитать по пальцам одной руки. Среди ее знакомых точно никого не было с таким именем. Где же Ваша профессиональность, «чрезвычайно умная журналистка»? Неужели Вы поверили на слово человеку с улицы?       – Дорогая, молотого у них не было – я купил в зернах. – В комнату вошел Он. Мориарти.       Увидев в квартире журналистки заклятого врага, детектив-консультант едва не задохнулась от шока. Джон Ватсон медленно повернул голову, и его глаза округлились до невиданных размеров. Сам Джим Мориарти, казалось, выглядел не менее удивленным, однако он был каким-то… другим. Он практически вжался в стену, лепеча что-то до того невразумительное, что младшая Холмс до сих пор не понимала, что за фарс здесь происходит!       – Так вот это Ваш источник? – вопрошал доктор, гневно указывая в сторону короля преступного мира. – Мориарти – Ваш Ричард Брук!       – Есть только Ричард Брук – другого не существует, – чуть усмехаясь, покачала головой Китти. – И не существовало.       – Что Вы говорите? – вконец запутавшись, хмуро спросил Джон.       – То самое! Ричард Брук – актер, которого Шерлок Холмс наняла на роль Мориарти, – разоблачительно поясняла она.       Этот ответ ввел сыщицу в ступор. Она ошарашено всматривалась в фигуру улыбавшегося в извинении Джону Ричарда Брука и, казалось, не могла говорить. Что? Что это значит? Собственные чертоги разума начало раскачивать, словно маленькое судно на огромной морской волне. Мысли перестали быть понятны и точны, превращаясь в какое-то длинное сложное уравнение с огромным количеством неизвестных. Злодей-консультант (а точно ли он?) держался очень убедительно, и это обескураживало, сбивало с толку, выбивало из колеи и еще туча синонимов, которые не могли в полной мере охарактеризовать чувства Шерлок Холмс.       – Шерлок, не молчи! – едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, умолял ее Ватсон. – Объясни, потому что я уже запутался!       Но как она могла объяснить, если и сама ничего не понимала? Ее рассеянный, полупустой взгляд все еще недоуменно разглядывал стоящего напротив мужчину, который активно размахивал руками и, чуть ли не срываясь на слезливый фальцет, клялся, что он – вовсе не король преступного мира, не злодей-консультант, не криминальный гений и не опаснейший преступник современности. Актер. Подделка.       – Вы выдумали Джеймса Мориарти и своих врагов, – вкрадчиво продолжала мисс Райли.       – Выдумала?! – недоуменно уставился на нее Джон Ватсон, не желая верить в эту несусветную чушь.       – Ага. Сперва придумала все преступления, а под занавес и своего главного злодея…       Но… Серьезно?! Выдумала? Шерлок знала Мориарти. За эти месяцы она провела с ним гораздо больше времени, чем со своим родным братом за целый год! Видела его в секунды гнева, мозгового штурма, безумия, похоти, внезапного приступа злорадного и не только веселья. Никто не мог изучить его лучше, чем единственный в мире консультирующий детектив. Потому что они были похожи. Они мыслили одинаково, порой даже действовали одинаково!       Конечно же! Какие могут быть сомнения? Холмс была абсолютно уверена, что перед ней стоит никто иной как Джеймс Мориарти. Не Ричард Брук, не актер, но злодей-консультант. Впрочем, актером Джим был тоже неплохим, можно сказать, просто гениальным. Это добродушие и открытость в его словах, замкнутость и неловкость движений, честность и одновременно страх даже немного посветлевших карих глаз… Ох, черт! Она действительно не знала! Не была уверена на все сто процентов. Начинало казаться, что человек перед ними, кем бы он уже, черт возьми, ни был, играл в этом представлении главную роль, а все остальные: Шерлок Холмс, Джон Хэмиш Ватсон и даже эта журналистка Китти Райли – лишь часть сюжета, марионетки без права на собственную волю и жизнь. Социопатка уже немного сомневалась в существовании Джима Мориарти. Совсем немного, но…       Но пусть даже если это и актер, однако она-то, Шерлок, уж точно не нанимала его! Выходит, все это время перед ней и ее друзьями на сцене смерти и преступности выступал лишь актер, а настоящий король преступного мира все это время прятался где-то за занавесом? Наблюдал за представлением, давал инструкции своей заводной игрушке и потихоньку подсмеивался над детективом? Это уже походило на бред шизофреника.       Так кто же перед ними? Ричард Брук или Джеймс Мориарти? Добряк или Злодей? Ошибаться было нельзя – иначе их ждал полнейший крах.       – Вы же ведь и заплатили за судебный процесс! – обвинительно указывала на нее пальцем Китти Райли, доказывая свою несомненную правоту. – И обещали подкупить присяжных! Роль, конечно, не самая удачная, но плата, видимо, неплохая. – Женщина приблизилась к актеру и нежно коснулась его руки. – Хотя не настолько, чтобы не продать эту историю.       От взгляда Джима Мориарти не укрылось, как этот невинный, любящий, ненавязчивый жест Китти отразился в глазах Шерлок острой болью. Это действительно было лишь мгновение – едва ли даже сама детектив-консультант успела поймать себя на этом. Но злодею-консультанту хватило и ее всего лишь секундной слабости, и он незаметно ухмыльнулся. А малышка-Холмс, оказывается, была еще и ревнива. Боже, как это мило! Его забавляла подобная реакция.       – Так вы хотите эту историю опубликовать? – сдержанно осведомился Джон, вдруг нервозно усмехнувшись. – Грандиозный завершающий аккорд: Мориарти – актер!       – Она знает, кто я. Я могу… – активно жестикулируя, сбивчиво затараторил излишне эмоциональный Брук. – Я Вам все докажу!       Пока журналистка рылась для доктора Ватсона в своей сумке в поисках неопровержимых доказательств, он тяжело выдохнул и закрыл лицо трясущимися руками. Шерлок Холмс была уже почти готова поверить, что перед ней на самом деле никакой не преступник, а актер, если бы только «Ричард Брук» вдруг не оторвал ладони от своего лица и, взглянув на нее исподлобья, не растянулся в злобной усмешке.       Сыщица была на грани истеричного хохота, даже когда Мориарти сбежал от них через окно, и они с Джоном вновь оказались на улице, разъяренно топтав асфальт. Чертов ублюдок! Так ловко все провернуть! Доказательства мерзавца были убедительны практически так же как и его актерская игра. И ведь до боли смешно! Многое из того, что было написано в статье мисс Райли – правда.       Джим использовал старый безотказный трюк – обильно приукрасить ложь правдой и все в нее поверят. Гениально и просто! Он изучил ее мышление, потому что сам обладал таким же, ее тело, сердце, всю ее жизнь от прошлого до настоящего. Черт возьми, ему даже было известно о сэре Хвастуне – прозвище, которым Шерлок называли в детстве. Откуда Джеймс Мориарти мог узнать такие подробности?! Детектив не знала, но вот доктор Ватсон, кажется, догадывался…

***

      Эта ночь была темна и холодна ровно так же как и эта комната, ровно так же как и душа ее хозяина. В камине полыхал адский огонь, своими злобными лживыми языками щекоча превратившееся в пепел дерево. И с ним был схож хозяин этой комнаты. Злобный лжец, актер-лицедей. Джеймс Мориарти.       Он любил выжигать людям сердца. Наверное, в этом было его какое-то эстетическое удовольствие. Да и потом это ведь так просто, верно? У каждого есть свои слабости, и злодей-консультант легко, с одного ядовитого плевка угадывал и поражал их. Даже скучно… Лишь с одним человеком Джим Мориарти провозился слишком долго. Сильным человеком, идеальным соперником для его пусть и сумасшедшего, но в своем роде единственно-гениального ума!       Шерлок Холмс. Непревзойденный детектив-консультант, который не раз рушил все его планы и злодеяния. Женщина, которой он однажды пообещал выжечь сердце, и что ж! Ему это уже практически удалось. Мориарти лишил Шерлок доверия ее друзей, ее репутации, поиграл на ее чувствах к нему.       – Прекрати это… – до сих пор слышал криминальный гений в своей голове ее сдавленный, полный боли и отчаяния шепот, постепенно переходящий на звенящий крик. – Прекрати это, НЕМЕДЛЕННО!!!       Карандаш с треском сломался пополам в его руке. Чуть вздрогнув, Джеймс рассеянно оглядел сжатые в кулаке обломки и слабо усмехнулся. Горло обжег старый добрый алкоголь, чуть расслабляя и прогоняя необъяснимую тревогу. Впрочем, какая разница? Ведь главное в другом: всего три метких удара и враг дезориентирован. Остается только одно. Последняя, пожалуй, самая красочная часть, которая разукрасит эту историю в его любимый кроваво-алый цвет. Верно, детки! Смерть главного героя от рук старого доброго злодея.       И все же, несмотря на свою уже практически очевидную победу, Джим отчего-то был крайне мрачен и задумчив. Черные холодные глаза бегали по экрану ноутбука, практически не видя текста, пальцы танцевали танго на клавиатуре как-то автоматически, не всегда попадая на кнопки, а порой делая уже порядком раздражающие опечатки. Рука в очередной раз потянулась к стакану с коньяком. Король преступного мира любил ощущать этот терпкий привкус алкоголя на своих губах, он довольно часто позволял себе выпить стаканчик за работой для расслабления.       – У тебя есть какие-то новости, Моран? – не отрывая взгляда от плескавшегося на донышке коньяка, меланхолично осведомился Джеймс Мориарти – злодей будто чувствовал появление компаньона.       Неловко переминаясь с ноги на ноги, Себастьян Моран замер в дверях и, чуть помедлив, нерешительно заговорил: – Да, босс. Наш человек в Скотланд-Ярде прислал факс. Все пошло немного не по плану. Шерлок Холмс не довезли до камеры – она сбежала.       – Это старая информация, – демонстративно подавил зевок мужчина. – Я уже знаю. Я видел и ее, и нашего бравого солдатика.       – Что? – недоуменно нахмурился снайпер и, не став дожидаться ответа, в конце концов, устало вздохнул. – Но ладно, что будем с этим делать?       – А зачем нам что-то с этим делать, Себ? – комично округлил глаза Джим Мориарти, словно удивленный ребенок.       – Я не понимаю, – медленно покачал головой Себастьян. – Ты же хотел видеть ее за решеткой?       – Нет, на самом деле я хотел видеть ее мертвой, – многозначительно взмахнув указательным пальцем, исправил злодей и, наморщив нос, лениво махнул рукой. – Арест – это лишь так! Крайне приятная прелюдия.       – Ты… – с сомнением начал полковник. – Ты уверен, что хочешь именно этого? Смерти Шерлок Холмс?       – Конечно! – чокнувшись с невидимым стаканом, бодро отозвался Мориарти, мечтательно и одновременно злобно усмехаясь. – Именно об этом завтра и будут пестреть заголовки всех британских газет. «Самоубийство лжегения»! Как, по-твоему? Звучит, верно?       – Наверное… – пробормотал себе под нос Моран, прикусив губу в задумчивости.       – «Наверное», – уныло прогудев, передразнил его криминальный гений и недовольно скривился. – Вечно ты какой-то хмурый и скучный! С тобой даже самую блестящую победу праздновать настроение пропадает.       – Прости, – с лишь отдаленными нотками вины глухо отозвался он. – Я, наверное, пойду. Не буду тебе мешать.       Джим безынтересно махнул на него рукой, снова с головой уткнувшись в свой ноутбук. Себ, понурив голову в задумчивости, неторопливо направлялся к выходу из кабинета злодея-консультанта. Установившуюся тишину разбивал гневный стук пальцев по клавиатуре – по-видимому, опять несговорчивый клиент попался, который наивно полагает, что сможет надурить короля преступного мира. Все как обычно.       Это был его последний вечерний отчет, после которого снайпер мог спокойно предоставить себя самому себе – все как обычно. Да вот только в этот раз оставлял своего босса Себастьян Моран с совершенно новыми и неожиданными для самого себя мыслями. Джеймс Мориарти всегда был тем человеком, что наводил на других людей страх и ледяной ужас. Человеком без единой бреши, сильный мира сего. Да вот только, похоже, непостоянство перестало быть его единственной слабостью.       Полковник переступил порог и на секунду задержался в дверях, бросив тревожный взгляд на злодея. Джим Мориарти планировал сегодня работать до ночи, новый стакан коньяка за работой для расслабления – все как всегда. Ничего необычного. На первый взгляд. И лишь когда Себастьян обращает внимание на то, что сегодня его босс отчего-то пьет больше, чем обычно, он понимает: Мориарти и сам не заметил, как заигрался…