Чаша Илии

__________

1941

__________

(Питер)

      Темно-зеленый лишайник, на который всегда можно положиться. Питер еще раз сверился с картой и в последний раз внимательно оглядел лес. Тьма, которая внезапно окружила их в такой солнечный день, помогла принять решение за него.  — Туда.  — На восток?  — Мне не нравится этот лес, — признал он. Лес прямо на западе был темным и не предвещал ничего хорошего. Всякий раз, когда ветер изменял свое направление и дул с той стороны, волосы на руках Питера вставали дыбом, что казалось очень неестественным. Этот же ветер приносил с собой незнакомые запахи, только усиливая чувство нависшей угрозы. Мне это не нравится. По тому, как Эдмунд задумчиво закусил губу, Питер с легкость заметил, что брат был встревожен.  — Мне тоже.  — Сейчас мы находимся ближе всего к восточной окраине леса. Оттуда мы можем срезать путь и вернуться к особняку, что на юге, или пойти дальше на север, обогнув лес по дуге. Эдмунд взял карту в руку, его карие глаза забегали, разглядывая путь, который начертил Питер.  — Как ты думаешь, они захотят идти дальше? До них донесся смех, яркий, как солнечные блики. Питер перевел взгляд с теней, что затаились впереди, и поискал глазами сестер. Он хотел убедиться, что с ними было все в порядке.  — Посмотрим. Он не знал почему, но лес впереди был неправильным. Если бы здесь были дриады, то они бы кричали, предостерегая их от того, что лежит дальше, и просили бы повернуть обратно. Он это чувствовал.  — Питер? — Сьюзан положила руку на его плечо. — Почему мы поворачиваем? Конечно же они с Люси заметили, когда местность вокруг изменилась. Их навыки пребывания в лесу были отточены годами путешествий, когда вокруг не было ничего кроме земли и неба в качестве ориентира.  — Мне не хочется заходить в эту часть леса, — ответил он ей. Темнота там была очень похожа на…  — Жуть, — вставила Люси, широко раскрыв свои зеленовато-карие глаза.  — Отсюда недалеко от восточной окраины. Там мы можем остановиться, отдохнуть, поесть и решить, что делать дальше. Сьюзан медленно кивнула, но так и не сводила своих голубых глаз с лица Питера.  — Ну ладно. Доверие в них никогда не переставало смущать его.  — Эй! Вы идете? — прокричал Эдмунд. Пусть его ноги и были короче, он все равно был быстрее их всех. Иногда.  — Пойдемте, — позвал он сестер, немного отставая. Он будет идти за ними в качестве арьергарда. Опасность осталась позади, и он хотел, чтобы Эдмунд был далеко впереди. Они окунулись в море солнечного света, когда лес вокруг поредел. Они вышли на яркую поляну, но Питер сдержал вздох облегчения. Ты же прекрасно знаешь, что солнца никогда не было достаточно для того, чтобы прогнать зло навсегда. Ведь Колдунья напала на них среди белого дня. Ее власть над страной была такой сильной, что она не хотела подчиняться любым традициям, присущим кошмарным и злым существам, что когда-либо существовали. Но сейчас инстинкты подсказывали ему, что его семья не привлекла внимания того, что живет в лесу. И у него было предчувствие, что тем деревьям были не в новинку существа со злым умыслом. Но это же Британия, не так ли? Что вообще там может быть? Ничего. Или, по крайней мере, ничего из того, что могло пробудить его природные инстинкты. Но он был королем так долго, что просто не мог проигнорировать любые предупреждения на своем пути, пусть и очень смутные и неосязаемые. Корзина, которую они все это время несли по очереди, была наконец-то открыта, сэндвичи, печенье и фрукты осветило яркое солнце. Братья и сестры растянулись на траве и жевали, греясь на солнышке как котята.  — Еще одно хорошее ее качество — промямлил Эдмунд с набитым ртом, пережевывая хлеб и сыр. — Макриди знает толк в готовке. Люси склонила голову набок, размышляя.  — А разве сэндвичи — это часть готовки? Но Эдмунда легко было обрадовать. Достаточно провести некоторое время в Нарнии, и ты можешь излечиться от всего. Когда они были маленькими, Эдмунд, как и Сьюзан, всегда плохо ел и часто копался в тарелке, убирая то, что ему не нравилось. Но это все исчезло после Битвы на Беруне. Или еще раньше. Наверное, из-за возвращения в детство все эти воспоминания всплывали наружу. Он рассеянно покусывал длинную травинку, и смотрел на сестер и брата. Они были такими же, когда пришли в Нарнию, и из-за этого все его воспоминания становились словно четче. И ему не нравилось, как тени, падающие на лицо младшего брата, напоминали ему о синяках и ссадинах, которые появились у Эдмунда во время его пребывания в руках Колдуньи… Не витай в облаках! Это место может и выглядит безопасным, но вряд ли это так. Его не должны застать врасплох. Но я безоружен, вспомнил он. Риндон был потерян для него — Нарния оставляла себе то, что она создала. И его руки скучали по весу надежного и острого как бритва меча. Хотя они не были совсем уж беззащитными.  — Питер! Он вздрогнул от неожиданности, услышав свое имя, громко раздавшееся в тишине, и резко сел в высокой траве. И только потом разобрал смех в голосе Сьюзан. Она очень странно на него смотрела.  — Ты уснул, что ли?  — Нет, — улыбнулся Питер и с облегчением расслабился. Он снова лег, подмяв свои весом траву, которая перестала быть такой же мягкой, как раньше, когда он выбрал это место. Все хорошо. — Просто ты меня напугала.  — Пора идти дальше. — Эдмунд встал над ним, его тень упала на лицо Питеру. Лоб младшего брата блестел от пота, выступившего из-за жаркого солнца. Питер положил руки за голову, насмешливо улыбаясь при виде забрызганной грязью одежды Эдмунда. Он не удержался и решил немного подколоть брата.  — Ты слишком радостный для человека, который упал в лужу, Эд. Эдмунд же просто ухмыльнулся в ответ.  — А ты слишком самоуверенный для человека, который валяется на цветочной полянке, Питер. Он широко улыбнулся, прекрасно зная, что сейчас он слишком уязвим, чтобы на него сверху запрыгнули и втянули в битву. И еще он знал, что брат рассчитывал на победу в ней.  — Мне удобно. Эдмунд моргнул, и хитрый блеск в его глазах рассеялся вместе с идеей устроить импровизированную схватку.  — Ну что, так мы идем дальше или нет?  — А вы хотите? — Питер взглянул на сестер. Сьюзан полностью расслабилась, а Люси как всегда была полна энергии и энтузиазма. Ничто в Эдмунде тоже не указывало на то, что он хочет остановиться, несмотря на легкий румянец на его лице, причиной которого был небольшой солнечный ожог. Нам ведь предстоит еще и обратная дорога к особняку.  — Ну ладно тогда.

(Сьюзан)

Что это? Чем бы оно ни было, оно не было частью Нарнии. И она даже не могла описать словами, как ей было больно из-за этого. Как ее сердце чуть не выскочило из груди в надежде, что они прошли сквозь невидимую дверь на поляне. Что они вернулись домой. Но озеро было очень похоже на обычные шотландские горные озера, что она видела в путеводителях. Слишком земное. Эдмунд рядом с ней открыл рот от удивления и чуть ли не скакал от радости.  — Вы видите то же, что и я? Питер? Сью? Лу? Сьюзан ничего не могла с собой поделать.  — Как такой замок может быть там, при этом никто о нем никогда не слышал? Люси подняла взгляд с листа мятой бумаги.  — Его нет на твоей карте, Питер. Старший брат не сводил глаз с гигантского сооружения.  — Это из-за того, что он не был обозначен на карте, с которой я срисовал эту схему, Лу. Здесь что-то не так. Замки просто так не появляются из ничего. Строительство такого колоссального сооружения потребует много времени и сил, а оно было старым. Настолько старым, чтобы быть обозначенным на любой карте, созданной несколько веков назад и позже.  — Нам нужно уходить, — она проигнорировала удивление на лицах ее сестры и братьев. — Раз его не было на карте, значит его обитатели не хотят, чтобы другие знали, что они живут здесь. Получается, они занимаются чем-то, чего делать нельзя, или они хотят, чтобы их оставили в покое. Пошли. Питер первым обратился к ней, как всегда.  — Сью, вряд ли здесь такое. У профессора были очень старые карты, больше никаких. Сьюзан убрала волосы с лица, внутри нее откуда-то вскипели недоверчивость и расстройство, из-за чего тон ее голоса повысился.  — Старее чем вот это? Замки просто так не появляются из чистого воздуха, Питер!  — Мне все равно кажется, что мы должны сходить туда, — лицо Питера ничего не выражало, но под этой маской скрывались желание и стремление узнать новое, и это все вдруг стало слишком невыносимым для Сьюзан.  — Это не Нарния, если ты ищешь именно это. — Она не знала, почему ей захотелось сказать именно эти резкие слова. Черт возьми, это не было их домом! И в реальном мире не было места для магии. Тогда она уж точно знала бы о ее существовании. — Это не она. Этой вспышкой злости и обиды Сьюзан удивила их всех.  — Я знаю, что это не она, — мягко сказал Питер. Он шагнул вперед, как будто боялся, что если он будет двигаться слишком быстро, то она сломается. — Но чем бы этот замок ни был, он не похож на то, что мы видели раньше. Тебе не кажется, что мы должны по крайней мере подойти поближе и внимательно разглядеть его? Мы можем вернуться, если…  — Ты всегда так говоришь, — прошептала она, ее глаза внезапно стали горячими. Ветер успокаивающе дул в ее лицо, от его прохлады было немного легче. — Но никогда так не делаешь.  — Разве ты не помнишь, что мы нашли, совершили и увидели из-за этого? — их голоса были слишком тихими, чтобы младшие их услышали, и обеспокоенные взгляды Люси и Эдмунда были невыносимыми.  — А ты не помнишь, в какую переделку мы тогда попали? Нам причинили боль, чуть не убили… — его лицо побледнело, и она почувствовала острый укол боли, сожалея о своих словах. Битва при Беруне все еще была тем, из-за чего Питер, дрожа от страха, просыпался в холодном поту в темноте ночи. — Мы посреди войны, снова, только это совсем другая война, мы отрезаны от дома. А вдруг мы никогда не вернемся, Питер? Вдруг мы никогда не вернемся?! Она зарылась лицом в его плечо и почувствовала, как он обвил ее руками. Тихие, едва различимые слова о понимании ее боли и потери. Она была словно в тумане, и едва заметила, как подошли Люси и Эдмунд, она рыдала, не чувствуя, как знакомые теплые тела прижались к ней, отдавая ей успокоение и понимание. Если боль разделить, то она убавится. Но эта боль бросила вызов старому правилу, и вместе со слезами проникла в ее сердце так глубоко, что она знала, знала, что эта боль никогда не уйдет. И слезы не смыли ее, они ее только усилили.

__________

1993

__________

(Люси)

 — Лу? Ты в порядке? Питер стоял в дверях ее комнаты, пришел пожелать ей спокойной ночи. Взрослый Питер. Она с усилием улыбнулась ему, положив книгу на покрывало сливового цвета.  — Все хорошо. Просто… задумалась. Помнишь тот день, когда мы впервые увидели Хогвартс? Питер шагнул в комнату и замер. Люси поморщилась. Прости, Питер.  — Прости.  — Ничего, — сказал он тихо, подойдя поближе и устроившись на краю ее кровати. Его руки, больше привыкшие к мечу или перу, чем к безделью, на секунду сжались в кулаки. — Я помню. И это было очень больно. Для него даже больше, чем для Люси или Эдмунда. Он никогда не рассказывал им, что именно произошло между ним и Сьюзан, после чего она заплакала. Люси вздохнула, но раз она открыла этот Ящик Пандоры, то нельзя останавливаться и нужно разобраться во всем этом.  — Сьюзан так расстроилась.  — Да.  — Она думала, что мы хотим найти замену Нарнии, — она не удержалась и поделилась своим мучительным подозрением, и в ответ получила пронзительный взгляд удивленных голубых глаз. Питер подвинулся, его пальцы забегали по мягкой ткани покрывала.  — Тебе нужно понять то, что Сьюзан, в отличие от нас всех, никогда не могла… отпустить Нарнию, если это можно так сказать. Она не могла пережить эту потерю. Слова о том, что она слишком взрослая, чтобы вернуться… сломали ее.  — Но почему? Она надеялась, что он не услышит отчаянную мольбу в ее голосе. Уже полвека они жили и не менялись, и любой мог бы сказать, что разница в 6 лет между ними была ничем. Но Питер всегда будет ее старшим братом. И она все еще хотела, чтобы он мог ей все объяснить, чтобы все недопонимание и смятение ушло. Эдмунд всегда дразнил ее, и вместе с ним они попадали в различные переделки, но Питер всегда был рядом чтобы исправить все плохое. И она знала, что цепляться за эту иллюзию было нечестно по отношению к нему, но иногда она ничего не могла с собой поделать.  — Она никогда не могла верить достаточно сильно, — был его ответ. Что? Люси нахмурилась. Мы все верим в Нарнию, даже Сьюзан — она называла Нарнию домом дольше всех. Дольше, чем я, когда мы вернулись к маме и папе. Она перестала называть ее так только тогда, когда совсем перестала говорить о Нарнии.  — Что это значит?  — Ох, Сьюзан могла верить во все что угодно, если она видела это своими глазами и было доказательство реальности происходящего, — вздохнул Питер. Его глаза смотрели вдаль, словно он тщательно подбирал каждое слово. — Но она не могла верить сама по себе, без этих доказательств. Мы должны были быть рядом с ней, мы были нужны ей, чтобы верить. Если бы она была одна, то этого было бы недостаточно, потому что она могла логически отбросить все это. Нарния никогда не смогла бы удержать ее. Он пересилил себя и смог улыбнуться, подарив эту улыбку Люси.  — Признаю, — сказал он мягко, — в течение долгого времени твоя вера тоже придавала мне сил. Она от удивления раскрыла глаза. Питер был ее братом, и несмотря на все его недостатки, о которых она прекрасно знала, он все равно был для нее героем. И все эти черты делали его таким замечательным королем. Но… он нуждался в ней, в Люси?  — Мне потребовалось время, чтобы поверить самому, — тихо признал он. — И твоя вера всегда была такой неограниченной и совершенной. Иногда я опираюсь на нее, когда не могу твердо стоять на ногах. Слова о том, что я никогда не смогу вернуться, были самыми тяжелыми словами в моей жизни. Она понимала.  — Я рада, что могла помочь тебе, Питер, — Люси коснулась его руки, и он повернул ее ладонью вверх, чтобы крепко сжать маленькие пальцы сестры. Люси наклонилась поближе и прислонилась к нему в полу-объятии. — Даже если я об этом и не знала.  — Но откуда у тебя такие мрачные мысли? Люси поджала губы и приподняла бровь.  — Разговор с Дамблдором. Ее брат нахмурился.  — Ты тоже это заметила.  — Он нам о многом не говорит, — подтвердила она, направив свой взгляд на одно из многих окон в ее комнате. Небо потемнело до черноты ночи, но свет в комнате и огни замка не позволяли ей увидеть блеск звезд. Он это особо и не скрывал. — Интересно, сильно ли мы пострадаем из-за этого незнания.  — Такая хмурая мордашка, — поддразнил Питер.  — Я так понимаю, что ты это тоже видел? — Она изогнулась и дотянулась до прикроватной тумбочки, взяла в руки номер «Ежедневного Пророка» и бросила ему.  — А, видел, — Питер взглянул на статью на первой странице, под бородой уголки его рта опустились. БЛЭК ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ Люси потрясла пальцем, указывая на страницу. Она знала, что этот жест она переняла у мамы.  — И здесь есть еще кое-что, о чем нам тоже не рассказывают. Я слышала, как Макгонагалл разговаривала с Люпином насчет этого, но по его виду вряд ли можно было сказать, что он горит желанием обсуждать эту тему. Но какое бы преступление не совершил этот Блэк, зачем ему приходить сюда? Питер нахмурился.  — Сюда? Она поправила подушки и отклонилась назад на изголовье кровати.  — Мне показалось, они считают, что он придет за учеником.  — Потому что это совершенно логично, — фыркнул новый голос.  — Эд, лови. Питер протянул газету брату, когда тот подошел поближе.  — Пришел поглядеть, что вы тут замышляете. Этой газете несколько недель, — заметил Эдмунд. Кровать опустилась из-за его дополнительного веса, когда он растянулся на ней животе и стал быстро листать страницы с напечатанным текстом.  — Напасть на детей — это самый быстрый способ мобилизовать все силы врага для сильнейшей ответной атаки, — размышлял Питер, сдвинувшись в сторону, чтобы освободить больше места для Эдмунда. Люси же просто поставила свои ноги на его спину и пошевелила пальцами. — Не самый умный ход. Она почувствовала, как у нее под ногами Эдмунд задумчиво что-то пробурчал.  — Ага, просто охрененный способ взбесить противника.  — Эдмунд! — воскликнула она неосознанно. Люси сдержалась и не добавила строгое «Следи за языком!». Видимо, это все из-за того, что мы снова вернулись в школу и вокруг столько маленьких детей. Клянусь, у меня такое ощущение, будто я превращаюсь в Макриди. Он положил газету на кровать с улыбкой, совершенно не раскаиваясь.  — Это ведь правда. Она закатила глаза.  — Ну, что будем делать насчет всего этого?  — Насчет того факта, что Альбус Дамблдор сейчас еще более сдержанный и нежелающий что-либо говорить, чем 50 лет назад, если это вообще возможно, или что волшебники и волшебницы Хогвартса — ученики и сотрудники, представляете, — думают, что мы беспомощнее младенцев?  — Эдмунд, — прорычала она, — Вряд ли это поможет делу.  — Время, — перебил их Питер, — нужно всего лишь немного времени, чтобы доказать, что волшебники и «маглы», — его отвращение к термину было очевидно, — не так уж и отличаются друг от друга, как все думают. Люси не винила его. «Маглы?» Это слово ничего не значило. И она никогда не любила ярлыки.  — Они считают, что у нас нет мозгов, — вставил Эдмунд, убирая ее ноги и переворачиваясь на спину. Она это тоже заметила. Они думали, что вели себя незаметно? Скорее всего. Они всего лишь дети.  — Они смотрели на нас так, словно мы — существа другого вида.  — В твоем случае они, может быть, и правы. Люси засмеялась. Эдмунд прыгнул на Питера, который пригнулся и избежал удара, и через некоторое мгновение Люси снова стала свидетелем очередной битвы между братьями, очень похожей на ту, из-за которой они сегодня оба оказались в грязной луже.  — Эй! Где ты этому научился? — удивленно воскликнул Эдмунд, когда Питер внезапно закончил схватку и несколькими точными движениями прижал младшего брата к полу.  — Сдаешься?  — Я сдаюсь, сдаюсь! Люси подождала, пока они снова будут на ногах.  — Это выглядело как джиу-джитсу, — прокомментировала она. Такие же плавные движения, скорость…  — Чувствовалось, как джиу-джитсу, — простонал Эдмунд, отряхивая с себя пыль. — Научишь меня?  — Конечно.  — И меня! — она ни за что не упустит шанса научиться такому!  — Ты еще спрашиваешь, Лу? — улыбнулся Питер.  — Если вы уже закончили, — добавила она насмешливо, — я хотела спросить: если у нас вообще какой-нибудь план? Она немного надеялась на это, но…  — Неа, — весело ответил Эдмунд, — Вообще нету. Люси плюхнулась на кровать.  — Ладно. Завтра я буду присутствовать на уроках Хагрида, на Уходе за магическими существами. Должно быть интересно.  — Как он? — спросил Эдмунд, внезапно посерьезнев. Люси знала причину этого изменения, и улыбнулась. Она очень обрадовалась, когда узнала, что Эдмунд хочет стать специалистом по работе с трудными подростками. Он прошел долгий путь от Белой Колдуньи. И сейчас он может помочь другим. Изменение и исправление было долгим, но уверенным и глубоким.  — Он… вырос, — это и вправду был лучший способ описать ситуацию. Когда они познакомились с Хагридом, тот был нетерпеливым младшекурсником, полный энтузиазма и энергии. Тогда его все еще не коснулась темная и тяжелая сторона жизни.  — Его исключили, — пробормотала Люси, поморщившись от открытия, которое она узнала за ужином. Ей было все еще больно от этого. — На третьем курсе. Но ни он, ни Дамблдор не хотят говорить об этом. Значит, это скорее всего связано с Томом, не говоря уж о том, что пройти через это было просто ужасно. Эдмунд приподнял брови.  — Тогда я выделю время и поговорю с ним. Люси встрепенулась. Это было бы замечательно.  — Поговоришь, Эдмунд? Для него это будет очень много значить.  — Разве я могу отказаться? Она покорно стерпела то, как он взъерошил ей волосы и надменно ухмыльнулся. Однако, за спиной, она сжала пальцы на наволочке и приготовилась к тому моменту, когда Эдмунд с гордой улыбкой откинулся назад. Как только он это сделал, она бросила тугую подушку прямо в эту ухмылочку.  — Уф!  — Хорошие рефлексы, — одобрительно прокомментировал Питер. — Надо запомнить, что нельзя портить с тобой отношения. Люси самодовольно взбила подушку и снова положила ее себе под спину.  — Чем завтра займешься? — спросил Питер брата, который растянулся на краю кровати. Эдмунд лениво приоткрыл один глаз.  — У меня встреча с мадам Помфри, медсестрой. Она хочет, чтобы я познакомился и поговорил с несколькими учениками. Некоторые дети, рожденные в семьях маглов, находятся в состоянии тяжелого культурного шока, к тому же они очень скучают по дому. Плюс к этому, она хочет, чтобы я уделил время нескольким особыми случаями. Например, мальчик, осиротевший из-за того, что его родителей пытками довели до сумасшествия, когда тот был совсем младенцем. Другой сирота живет с родственниками, которых вообще нужно лишить родительских прав и посадить за решетку. Несколько ребят, которых, как мне кажется, Дамблдор хочет попытаться спасти от перехода на сторону к Волдеморту. И другие дети с проблемами более деликатного характера. Домашнее насилие, значит. Эта мысль отрезвила Люси. Мир редко бывает добрым и справедливым местом.  — Получается, завтра вы оставляете на меня роль преподавателя по «магловедению», тьфу ты. И, судя по всему, весь день вы будете очень заняты, — прокомментировал старший брат. А теперь…  — Пора ложиться спать, — хором сказали Эдмунд и Люси, слово в слово повторяя за Питером. Тот смущенно улыбнулся.  — Уже поздно.  — Знаю, знаю, — пробурчал Эдмунд. Люси поцеловала братьев на прощание и пожелала им спокойной ночи, когда они направились в свои комнаты. Да, завтра и вправду будет интересный день. Она немного поворочалась в постели и натянула на себя одеяло, приятно удивившись его прохладе, несмотря на то, что сейчас стояли теплые дни ранней осени. Питер задержался у двери.  — Лу, мы вернемся. Даже если это будет тогда, когда мы покинем этот мир раз и навсегда. А пока… Она широко улыбнулась.  — Это всего лишь еще одно приключение.