Теория заблуждений

      Он поразил ее с первого взгляда. Высокий, гибкий, как кошка, с невероятными глазами и вечно разлохмаченной шевелюрой. И он всегда видел ее насквозь. Все ее мысли, чувства и планы оказывались для него открытой книгой. Это было так мучительно сладко, чувствовать себя абсолютно обнаженной перед ним, раскрытой, доступной. Она восхищалась им, каждым его жестом, каждым словом, пусть даже это был очередной язвительный отказ.       Она подождет.       Она дождется.       Он приходил часто, почти каждый день, занимал давно уже «свой» стол в углу и склонялся над микроскопом, рассматривая часами только одному ему известные Галактики. Ее личный, персональный Ангел. Она приносила ему кофе и незаметно улыбалась, зная, что сейчас он только ее. Он и сам это поймет.       Должен понять.       Господи! Как же она любила его! Как хотела… Страстно, животно, нежно.       Присвоить, поглотить, как мать скрыть в своей утробе от всего этого грязного мира. Она смогла бы, честное слово! У нее бы получилось…       Не зря говорят, что столь сильные чувства не могут не вызвать ответа.       Сначала он улыбался ей рассеяно, глядя сквозь нее на что-то более интересное. Но спустя некоторое время его глаза сфокусировались. Теперь он видел ее. Только ее, потому что больше, слава Богу, смотреть здесь ему было просто не на кого. А потом он улыбнулся ей в первый раз. Открыто, заразительно, весело.       Так могут смеяться только небожители.       Сердце на секунду остановилось, а потом пустилось вскачь с невероятной силой. Он понял! Наконец-то он все понял! Еще бы ему не понять с его уникальными мозгами. Да она особенно ничего и не скрывала. Совсем скоро он будет ее и только ее.       А потом случилось страшное.       Здесь, за толстыми стеклянными дверями всегда было стерильно. Она всегда тщательно следила за чистотой и порядком в своем маленьком королевстве. Каждая вещь на своем месте, каждая деталь — уместна. Здесь и только здесь было комфортно и безопасно. Грязь окружающего мира никогда не проникнет за тяжелые створки.       Ее Ангел должен был оставаться здесь. Он! Должен! Был! Оставаться! Здесь! Будь он проклят, падший, падший ангел, извозивший в дерьме свои чертовы крылья!       Разве могут Ангелы трахаться с мужчинами? Нет! Ни за что! Они вообще не могут трахаться — только любить. И уж точно не должны подставлять задницу и рот под чей-то грязный член.       А ведь она почти боготворила его рот! Эти пухлые четко очерченные губы. От одной мысли о том, как развратно они охватывают чьи-то гениталии, ее начинало мутить.       Ну как?! Как он мог?! Как! Он! Посмел!       Самое ужасное, что он ничего не хотел слышать, не понимал, что попал в западню, что эта богопротивная связь — не для него. И вовсе это не нормально, как твердят сейчас на каждом углу.       О! Будь ее воля, она с удовольствием вынесла бы всем этим извращенцам смертный приговор. И с наслаждением нажала на курок. Без этой гнили мир стал бы только чище и лучше.       Но он так ничего и не понял.       Что ж. Ей пришлось, пришлось помочь ему понять…

***

      — Шерлок! Шерлок, ты где? — Джон, все еще заспанный, но уже встревоженный, быстро сбежал с лестницы и замер посередине гостиной. — Куда ты собрался?       Полностью одетый Шерлок поднялся из кресла. Он был бледный, бледней, чем обычно, под глазами залегли тени. Было совершенно очевидно, что этой ночью он так и не уснул.       — Я… мне надо уехать, Джон, — и, видя на лице последнего страх вперемешку с паникой, он быстро уточнил: — Ненадолго. В город. Нужно навестить одного человека. Я не стал уезжать, не поставив тебя в известность.       Облегченно выдохнув, Джон чуть улыбнулся.       — А почему ты меня не разбудил?       — Я подумал, что после вчерашнего лучше дать тебе выспаться, — чуть смутился Шерлок.       Теперь уже смутился Джон. Прошлая ночь действительно была более чем горячей.       — Я поеду с тобой, Шерлок, — спокойно проговорил он, поворачиваясь в сторону ванной. И это не обсуждается.       — Но…       — Не обсуждается, я сказал, — отрезал он, оставляя двери ванной приоткрытыми. — Ты рехнулся, если думаешь, что теперь я отпущу тебя куда-нибудь одного. Мне хватило, правда. На всю оставшуюся жизнь. Дай мне десять минут, и я буду готов.       — А как же твоя работа, Джон? — голос Шерлока, несмотря на ехидство, все же был довольным. Ему, по видимому, самому не очень нравилась перспектива расставания.       — К черту ее. Возьму отгулы. Неделей больше, неделей меньше — какая уж теперь разница?       — Определенно никакой, — донеслось из гостиной. — Чаю?       В кэбе они молчали. Шерлок что-то старательно обдумывал, невидящим взглядом уставившись в окно. Джон думал о Шерлоке и своей так неожиданно перевернутой вверх тормашками жизни. Столько всего было нужно теперь решить. Ведь Шерлок, если все обернется хорошо, скорее всего, не захочет больше оставаться в его доме. Он захочет снова вернуться к своей увлекательной профессии детектива, сотрудничать со Скотланд-Ярдом. А значит, жить ему удобнее будет в Лондоне.       Внезапно Джона окатила душной волной страха. А захочет ли Шерлок теперь продолжения их отношений? Что такого особенного в простом докторе, чтобы привлечь и удержать внимание столь блестящей личности? Не будет ли теперь ему скучно рядом с Джоном?       Шерлок, словно почувствовав настроение партнера, будучи мыслями все еще очень далеко, накрыл своей ладонью руку Джона, лежащую на сидении между ними, словно черпая для себя силы от такого надежного источника тепла. И Джон сразу почувствовал, как тает в груди неуютная тяжесть.       Действительно, чего это он?       Главное, чтобы с Шерлоком было все хорошо.       Они вышли около большого и довольно известного в Лондоне здания. Места, откуда все началось, и где (Джон отчаянно на это надеялся) все закончится.       Госпиталь святого Варфоломея или Бартс. Старейшая больница Лондона, да и всей Великобритании, среди сохранивших свое первоначальное расположение. Когда Джон еще учился, ему посчастливилось быть распределенным сюда на практику. Он помнил ее как снаружи, так и изнутри. Поэтому сразу понял, куда направился Шерлок. Понял и очень удивился.       — Мы идем в морг? Зачем? — поинтересовался он у напряженного донельзя Шерлока. Настроение любимого передавалось и ему, поэтому адреналин уже начал закипать в крови.       — Потому что именно там находится человек, способный дать ответы на некоторые мои вопросы.       — В морге? — Джон недоверчиво поднял глаза на Шерлока.       — Да.       Короткий сухой ответ дал понять, что вопросы сейчас не уместны. Джон коротко кивнул и, стараясь не отставать от Шерлока, глубже засунул руки в карманы куртки.

***

      Не она казнит его, но он сам наказывает себя. Он должен понять, что за все в этом мире придется платить, и он заплатит сполна. Одна мысль о том, что придется сделать, вызывает у нее тошноту, ведь он ей так доверяет! Ему будет непросто, так непросто. И всё же, она не может его оправдать. Примириться со случившимся, означает простить. Она не может. Пока не может. Но пройдет время и он разрешает ей помочь, поймет, что она и только она готова ради него на всё.

***

      В морге тихо и специфический запах сразу рождает сонм воспоминаний. Белоснежные стерильные стены, холодный блеск приборов, а также много новой, самой современной аппаратуры.       — А тут все изменилось, — пробормотал Джон, оглядывая помещение. Не сразу, но он заметил маленькую женскую фигурку в дальнем углу, неловко, будто изломанно застывшую около прозекторского стола. Ее лицо — белее мела, а взгляд прикован только к Шерлоку. Он вышел немного вперед, остановившись на расстоянии нескольких шагов. Его лицо бесстрастно, но губы девушки начинают дрожать, а глаза страшно стекленеют. На протяжении нескольких секунд они замирают, а потом негромкий бархатистый баритон разрывает тишину:       — Здравствуй, Молли.

***

      Она не ожидала, что все закончится так. Он не должен был понять. Она все сделала идеально, в этом можно было не сомневаться! Тогда почему, почему он смотрит с жалостью и презрением? Не так, все не так! Он должен был смотреть на нее с благодарностью и восхищением. Он не должен был, черт побери, тогда сбегать из города! Она, именно она стала бы его спасением.

***

      — Я не спрашиваю тебя, Молли, как ты это сделала. По большему счету мне это сейчас не интересно. Но я хочу узнать — зачем? — Шерлок говорил негромко, глядя прямо в широко распахнутые, невидящие глаза девушки.       Голос Шерлока словно вывел ее из транса. Осторожно стащив прозрачные медицинские перчатки, она аккуратно положила их в контейнер для отходов. Потом провела ладонями по рыжевато-золотистым локонам, приглаживая строгий узел на затылке. Тонкие губы болезненно искривились, изящные пальцы подрагивали. Если бы не болезненная нервозность, она могла бы показаться хорошенькой.       — Ты должен был быть моим, — механический голос, словно у куклы, заставил Джона подобраться, и сделать осторожный шаг вперед. Как доктору, ему было очевидно, что девушка психически не стабильна.       — Твоим? Что ты имеешь в виду? Мы с тобой и так были друзьями. Ты была самым близким для меня человеком, Молли. Я доверял тебе, как никому другому!       — Друзьями? — она истерично хихикнула. — О да! Несмотря на весь твой хваленый интеллект, ты ничем не отличаешься от других самцов — такой же слепой болван. Ты хотел видеть во мне друга, в то время как был для меня ВСЕМ!!!       От ее резкого крика Шерлок дернулся всем телом, и Джон подступил еще чуть-чуть ближе. Он еще многого не понимал, но того, что он видел, было достаточно, чтобы понять, что эта девушка виновата во всем, во всем, что произошло с его любимым человеком. И она была когда-то дорога ему. Скорее всего, дорога до сих пор, судя по тому, как напряжен сейчас Шерлок, с каким трудом он держится. Джону было больно за него.       Нет, не так. Джону было больно вместе с ним.       — Поэтому ты заставила меня думать, что я болен? — голос Шерлока был тихим и каким-то надломленным.       — Я всего лишь хотела, чтобы ты отказался от этой скверны. Чтобы вспомнил, что настоящее предназначение мужчины — в том, чтобы любить женщину, а не подставляться под других мужчин, — сколько же брезгливости было в ее голосе!       — А, так ты считаешь, что один мужчина не в состоянии любить другого? Только «подставляться»?       — А разве нет? Куда же делся твойтак называемый любовник, а? Кажется, Виктор, да? Он исчез быстрее, чем ты выговорил слово ВИЧ, не так ли? И где же ваша хваленая «любовь»? И никто, никто не захотел быть рядом с тобой таким, правда, Шерлок?       — Я захотел, — Джон, наконец, поравнялся с Шерлоком и старался незаметно переместиться так, чтобы в случае необходимости вмешаться.       Казалось, Молли только сейчас его заметила и несколько секунд рассматривала с таким недоумением, как если бы заговорил один из трупов, лежащих на прозекторских столах. А потом усмехнулась и снова начала надевать перчатки.       — Ты все равно рано или поздно поймешь, что по-настоящему тебя любить могу только я, — почти пропела она.       — Молли, нельзя заставить человека любить или не любить. Нельзя заставить сменить ориентацию. Как врач, ты должна это хорошо понимать, — устало проговорил Шерлок. — Жаль, мне действительно жаль, что так вышло, — он покачал головой и отступил на шаг. — Пойдем, Джон, я узнал все, что мне было нужно.       Шерлок уже начал разворачиваться, когда она все-таки бросилась вперед. В маленьком теле оказалось неожиданно много силы, и Джон, несмотря на то, что был к этому готов, с трудом успел перехватить и сдержать руку с зажатым в ней скальпелем. А потом Шерлок единственным точным ударом выбил острое лезвие из ее ладони.       Спустя два часа они все еще были в Бартсе.       Мисс Молли Хупер насильно отправили в лечебницу. Как Шерлок об этом договорился с местными властями, Джон не знал, и знать не хотел. Он вообще ничего больше не хотел знать об этой девице.       Им пришлось долго и подробно отвечать на вопросы полиции. Шерлок в два счета разобрался с тем, как мисс Хупер удалось все провернуть. Она была единственной, кто был в курсе угрозы его заражения. Ему тогда было очень плохо и страшно. Нужен был человек, способный выслушать, способный понять. Таким человеком для Шерлока всегда была Молли.       Он сам попросил ее отнести его кровь на анализ, подписав бирку вымышленным именем — чтобы никто, в том числе и его брат, ни о чем не узнал. Подменить пробирку по дороге в лабораторию для нее ничего не стоило. Где Молли раздобыла кровь ВИЧ инфицированного пока еще устанавливали, но ей, работающей в Бартсе, это было не так сложно сделать. Во второй раз Шерлок делал себе анализ сам прямо здесь — на ее глазах, и ей опять удалось подменить сыворотку крови, пока он отлучился. Шерлок ничего не заподозрил, он не ждал от нее предательства. Он считал ее своим другом.       — Эй, как ты? — Джон легонько подтолкнул Шерлока, который, сгорбившись, сидел на широком подоконнике в коридоре. Их практически отпустили, осталась оставить пару подписей.       Шерлок перевел на него серьезный, не читаемый взгляд.       — Нормально. Такое случается — люди предают друг-друга. Даже самые близкие. Она единственная, кто поддержал меня, когда я ушел из дому. Она помогла мне устроиться на Бейкер-Стрит, пускала в лабораторию. С ней было… спокойно и уютно. Я действительно считал ее близким человеком.       Что было тут сказать?       Джон просто положил левую руку ему на плечо и несильно сжал в знак поддержки. Правая ладонь была забинтована. В короткой схватке ее слегка зацепило скальпелем — он даже не понял как.       — А ты как? — Шерлок осторожно перехватил раненную руку Джона и легонько погладил поверх повязки.       — Я в порядке, правда. Это просто царапина.       — Может, стоит все-таки показаться доктору?       — Я сам доктор, Шерлок, не забыл? — усмехнулся Джон.       — Как часто мы заблуждаемся в том, что является очевидным, — задумчиво протянул Шерлок, все еще не выпуская из рук ладонь Джона.       — Что ты имеешь в виду?       — Я заблуждался, когда думал что вижу людей насквозь, а на самом деле не смог разглядеть ни любви, ни предательства. Молли заблуждалась, думая, что любить можно заставить. Ты заблуждаешься сейчас, когда думаешь, что я когда-либо разлюблю тебя.       — И это все очевидно? — дрогнувшим голосом переспросил Джон, осторожно касаясь ладонью щеки Шерлока.       — Конечно, очевидно. Здесь определенно есть связь, и если вычислить закономерность, возможно даже получится вывести одну небольшую теорию — Теорию Заблуждений. Как думаешь?       — Звучит серьезно. Я уверен, что ты справишься. Теперь ты справишься с чем угодно.       — Джон? — неуверенно начал Шерлок и замолчал, отведя глаза.       — Да?       — Ты… если когда-нибудь решишь уйти… ты предупреди меня об этом заранее, хорошо? Я… не справлюсь без тебя…       Джон не дал ему договорить, порывисто наклоняясь и затыкая поцелуем. Он постарался вложить в него всю свою любовь, всю преданность, всю верность. Шерлок понял все моментально, так же легко считав Джона, как и тот читал его. Наклонился, вжался всем телом, отдаваясь поцелую полностью, растворяясь в потоке чистого тепла и покоя.       За окном был разгар хмурого лондонского дня, а потом придет подсвеченный миллионами огней вечер, за ним ночь, утро и снова день. Весну сменит лето, лето — осень, а осень сменит зима. Земля все так же будет кружиться вокруг своей оси и это ни у кого не вызывает сомнений. С того самого момента, когда Шерлок увидел Джона, а Джон Шерлока в ткань мироздания можно смело добавить еще одну константу.       Они всегда будут вместе.       И это не обсуждается.