Теория заблуждений

      С самого утра эта суббота ничем не отличалась от прочих. Выходной день у Джона Ватсона начинался всегда по отработанному сценарию – сладкий сон «пока бока не отлежишь», потом приятно-горячий душ, потом – обязательный утренний кофе.       С некоторых пор кофе на двоих.       Неожиданно, Шерлок, до обморока бесившийся, если к его вещам приближались ближе, чем на метр, и сам шарахающийся от вещей соседа, пристрастился к его кофе. Джон и вправду делал очень вкусный напиток, рецепт которого узнал от одного спасенного им парня в Афганистане. Кофе неизменно получался чрезвычайно ароматным, густым, крепким и бодрящим.       Сначала Шерлок только ходил кругами, втягивая в себя по утрам потрясающий запах. На предложение Джона разделить с ним чашечку кофе, предсказуемо отказывался. А потом зародился этот их странный ритуал. Сначала шерлокову чашку Джону приносила миссис Хадсон. В первый раз он поудивлялся, а потом щедро вылил в небольшую фарфоровую емкость горьковатую амброзию и поставил варить кофе для себя. Спустя неделю Джон уверенно каждое утро готовил двойную порцию, а чашка уже появлялась на краю стола без участия их домоправительницы. Джон наливал напиток и оставлял чашку на месте. Шерлок выползал на кухню – всегда полностью одетый, хоть и невозможно заспанный, всегда в неизменных перчатках, глухо благодарил и утаскивал добычу в свою комнату.       Так и повелось.       Шерлок Джона одновременно пугал и притягивал. Пугал, своим непонятным, но, несомненно, противозаконным родом деятельности (конечно противозаконным – разве добропорядочные граждане интересуются трупами, расчлененкой, странными экспериментами и взрывчаткой?), своими странными вывертами, своими редкими, но необычными посетителями. За все время их совместного проживания посетители были у соседа дважды – в первый раз это был мужчина, лицо которого бороздили страшные, уродливые шрамы. Даже многое повидавшему доктору стало не по себе, от вида подобного уродства. Второй посетительницей оказалась молодая женщина, в чьей профессии жрицы любви не позволяла усомниться короткая кожаная юбка, высокие сапоги и откровенно пошлый «боевой раскрас». И оба раза своих посетителей Шерлок встречал, исключительно натянув на лицо эту жуткую маску.       Но не смотря на это, Шерлок притягивал, как самый сильный магнит, своим невероятным умом, проницательностью и, что греха таить, – потрясающей внешностью. Прежде Джон никогда не встречал таких красивых мужчин. Он любовался, вздыхал, постоянно себя одергивал и упорно искал оправдания более чем чудному поведению соседа.       И не находил.       Как врач, он перебрал все возможные фобии, даже проконсультировался со знакомым психиатром, но ответа на чрезвычайно волнующие его вопросы не получил. Шерлок просто не вписывался ни в один шаблон.       Неповторимый, уникальный во всем.       Попытки разговорить миссис Хадсон тоже ничего не дали. Несмотря на свое более чем теплое отношение к Джону, было ясно, что Шерлок будет для нее в приоритете всегда. Она скорее умрет, чем хоть чем-то навредит «своему мальчику», или выдаст хоть одну из окружающих его тайн. В конце концов, Джон смирился с таким положением вещей, оставив свои попытки узнать что-то о соседе.       Хочет прятаться?       Пусть его.       Хочет дурить?       Да ради Бога!       Хочет шутить с законом?       Меня это не касается.       Но сколько бы Джон не твердил про себя эту мантру, он понимал, что увяз крепко. И касается его все это уже гораздо серьезнее, чем просто владельца дома. Он не мог перестать смотреть на Шерлока, мечтать о нем, желать его. Старался изо всех сил вытравить из себя эту блажь – уходил с головой в работу, оставался на дежурства, старался избегать своего и так слишком незаметного соседа – и, неизменно, срывался. Особенно в такие дни, когда не нужно торопиться на работу, когда Шерлок такой заспанный, взъерошенный, домашний, со следом от подушки на щеке. Невыносимо хотелось провести ладонью от виска вниз, по острой скуле, очертить большим пальцем по-детски пухлые губы, прикоснуться к ним своими, иссушенными и искусанными, приникнуть, как к живительному источнику, и пить этот вкусный, даже на вид рот, пока окончательно не захмелеешь.       Вот какие бредовые мысли лезут в голову с самого утра от жесточайшего недотраха. Джон прикинул, сколько уже времени обходится без секса и понял, что никак не меньше трех недель. Вот как въехал в этот дом – так и обходится. Беда в том, что ни одна из прежних многочисленных пассий доктора его уже не привлекала. И с этим надо было срочно что-то делать. Он не хотел напугать соседа, набросившись на него в один прекрасный момент.       От этих невеселых подсчетов отвлек звонок в двери. Миссис Хадсон дома не было, а Шерлок ни за что не выйдет. Джон, отключив плиту, на которой шкворчал его нехитрый завтрак, пошел открывать, недоумевая, кого это принесло в субботнее утро. Неужели снова к Шерлоку?       Распахнув двери, он застыл в онемении.       Посетитель был точно к Шерлоку – Джон этого мужчину не знал. Но как же он разительно отличался от прежних его гостей! Высокий, надменный, в костюме, стоимость которого приближалась к стоимости хорошего автомобиля, в руках, несмотря на солнечное утро, почему-то зонт, а в глазах – снисходительное презрение и легкая усталость от того, что ноги в ботинках из кожи антилопы вынуждены ступать по этой плебейской лестнице.       - Шерлок дома? – презрительно оглядывая старые домашние джинсы Джона и его чуть растянутую футболку, протянул посетитель вместо «здравствуйте».       Джон сторожем соседу не нанимался, а хамство не любил с детства. Поэтому неторопливо подпер плечом косяк, намеренно перекрывая вход.       - Позвольте узнать, кто вы и по какому вопросу?       - Ого, - хмыкнул мужчина, - интересно. Шерлок завел себе мажордома? С каких это пор?       Но, видя, что Джон упрямо молчит и с места не двигается, процедил:       - Передайте ему, что пришел Майкрофт.       Джон еще раз смерил презрительным взглядом наглого посетителя и, мстительно захлопнув дверь прямо перед его носом, пошел искать соседа. Тот обнаружился в коридоре, необычно бледный и взволнованный. Джон даже рта открыть не успел.       - Майкрофт? – настороженно осведомился Шерлок.       - Да, - растерянно глядя на враз съежившегося соседа, кивнул Джон.       Тот прошел к двери, резко распахнул ее и так же резко направился в сторону холла. Следом за ним по пятам шел таинственный посетитель. Они вошли в небольшой кабинет сбоку от лестницы, и из-за неплотно прикрытой двери понеслось едва различимое «бу-бу-бу». Говорил один человек и это был не Шерлок. Удивительное дело, но сосед Джона молчал, даже не вставляя реплик.       Разговор длился довольно долго, Джон успел уже и завтрак доделать и съесть его, не чувствуя вкуса, когда тональность «бу-бу-бу» резко изменилась. Теперь разговаривали оба, более того – они ругались.       Чувствуя неосознанную тревогу и, одновременно, умирая от любопытства, Джон осторожно приблизился к двери. Нет, подслушивать он не собирался – еще чего не хватало в собственном доме! Но вот вмешаться в случае необходимости был готов – очень уж ему не нравился этот утренний посетитель. Только слова, произнесенные в запале Шерлоком, заставили его замереть у порога.       - Ты не можешь меня заставить, Майкрофт, никто не может! Я уже давно не в твоей власти и живу, как хочу!       - Живешь?! – прошипели ему в ответ, - это ты называешь жизнью? Даже то время, когда ты ушел из дому и подставлял свою задницу этому ублюдку, было больше похоже на жизнь, чем твое нынешнее существование! Ты жалок, Шерлок. Ты гниешь заживо, ты разлагаешься в этой дыре, ты...       Слушать дальше Джон не стал – резко распахнул дверь, так, что она ударилась об косяк.       - Шерлок, у вас все в порядке? Мне показалось, что я слышал шум.       Шерлок был бледен до синевы и посмотрел на Джона с явным облегчением.       - А мне, показалось, что подслушивать нехорошо, - парировал Майкрофт.       - А мне кажется, что вам уже пора, - ни капли не смутился Джон.       Все трое замерли, выжидающе глядя друг на друга. Наконец, посетитель подхватил свой, прислоненный к двери зонт и двинулся к выходу. Проходя мимо так и стоящего в дверях Джона, он тихонько хмыкнул и, обернувшись, процедил:       - Я еще вернусь.       Шерлок отвернулся к окну, а Джон двинулся вслед за посетителем, чтобы убедиться – он точно ушел. В голове набатом стучал слова мужчины: «Даже то время, когда ты ушел из дому и подставлял свою задницу этому ублюдку, было больше похоже на жизнь». Означало ли это именно то, о чем он думал? Шерлок был... геем? Или мужчина выразился фигурально? И почему так отчаянно быстро стучит сердце в груди? Было тревожно и, одновременно в сердце трепыхнулась надежда – если это правда… возможно и у него есть шанс? Конечно, призрачный. Шерлок вряд ли обратит внимание на скромного доктора, пусть и владельца большого дома. Но само осознание возможности осуществления своей мечты, чрезвычайно бодрило.       Дойдя до входной двери, посетитель снова обернулся к Джону. Теперь на его лице не было холодной высокомерно-презрительной маски. Оно выражало обеспокоенность и ... ярость.       - Упрямый мальчишка! Всегда таким был.       - Вы, как я вижу, давно его знаете, - не удержался Джон.       - Еще бы мне не знать собственного брата! – досадливо рявкнул посетитель, выходя за порог.       Дверь надсадно грохнула, оставив Джона в прихожей с еще большим количеством вопросов.