Смерть - это только начало...

      Вот почему мне так везёт на всяких неадекватных личностей, мечтающих со мной подраться?! Хотя я наверное неправ, всё-таки в половине случаев это была моя инициатива. Так что я и сам скорей всего такой же «задира» и беспредельщик, как и этот напыщенный и самовлюблённый павлин, зовущий себя Гуань Хань. Разбудил меня канонадой, чуть не затопил мой бриг да ещё и самомнение у него как у какого-то тенрьюбито. Хотя многие пираты могут похвастаться таким же раздутым самомнением.       Стоит его описать отдельно. Выше среднего роста, но ненамного, поджарый и одновременно холёный, с ярко выраженными азиатскими чертами лица и бледной кожей. Золотисто карие глаза были слегка подведены красной краской. Густые чёрные волосы с правой стороны были стянуты золотой заколкой, открывающей ухо, и в заколку были вставлены три павлиньих пера. Может и какой другой местной птички, но перья были красочными и яркими, отходя от держателя, они плавно смешиваются с остальной прической. Украшения с левой стороны были представлены всего одной косичкой, с золотой цепочкой вплетённой в неё, оставшиеся волосы были распушены. Одето на нём было кимоно и ципао, даже не знал, что так можно (хотя я мог и погорячиться с кимоно, одетый поверх ципао предмет гардеробая, похожий на него, мог быть каким-нибудь аналогом плаща, с длинными и широкими рукавами, вроде такие хаори называют). Намётанный глаз даже успел различить там металлический блеск, а это означает скрытое в рукавах оружие, какое с ходу определить не удалось, но подозреваю что метательное. Нет, там могли быть и какие-нибудь стальные щитки, но их, скорее всего, стали бы носить поверх одежды, так что больше верится в скрытое оружие. Широкие штаны-юбка, под которыми виднелись красные гэта. Вся одежда на нём была шёлковой, белого цвета и оформленная по краям симметричным красным узором, изображавшим точку в круге, от которого отходили волнистые лучи. Надо полагать, что это был символ пиратов красного солнца, во всяком случае, он был похож на изображение на флаге. Из-за его плавных движений, одежда практически не двигалась и казалась монолитной, но, уверен, в пылу битвы он станет похож на птицу, машущую крыльями. В целом он казался эдаким франтом, не столько бойцом, сколько придворным, вот только вся его манерность и видимая никчёмность не вязалась со взглядом, холодным и расчётливым, полным скуки и презрения. Взглядом матёрого убийцы, уже уставшим от недостойных противников, но не боявшегося запачкать руки о слабака.       Тем не менее, он производит довольно неплохое впечатление, есть у него как харизма, так и лидерские качества, что видно по поведению его команды. В их взглядах читалась вера в своего капитана и уверенность в его словах. Манеры, как и ум, у него чувствовались, и были они не показными. Но, самое главное, мантра его определяла как сильного противника, а те разрозненные знания, что мне достались вместе с поглощением, говорили, что он умелый воин и опытный мечник (собственно, его выдавали характерные мозоли и движения). А мастера меча занимали высокую строчку в моем топе опасных противников. Выше были только мастера рокушики и других боевых искусств, пока мной ещё ни разу не встреченные, поэтому и лидирующих, так как я не знаю что от них ждать.       Понятно, что в этом мире полно всяких монстров с самыми разнообразными сочетаниями умений и уникальными силами фруктов, и способами их применения. Но против большинства моим козырем была скорость и частичное бессмертие. А у фехтовальщиков, владеющих волей, были все шансы меня убить.       Тем временем «Белый птиц» плавно достал из-за спины что-то среднее между мечом с длинной рукоятью и коротким копьём с длинным и волнистым лезвием клинка. Надо полагать, что это либо вариация осадного ножа, либо какое-нибудь специфическое гуань дао или нагината, с каким-нибудь своим собственным труднопроизносимым названием. Или железка и вовсе сделана на заказ, по индивидуальному эскизу заказчика, а потому причастность к какой-либо категории оружия у неё довольно-таки относительна. Хотя в этом мире может быть всё что угодно.       Рывок и колющий выпад противника были плавно отклонены эстоком, от удара тростью он присел, одновременно делая полный разворот с подсечкой, вторым этапом атаки шёл удар «нагинатой». Не подскочи я выше необходимого, он мог бы отсечь мне ноги. Находясь над ним, я совершил укол своим клинком, ушедшим в молоко, в ответ мне прилетели метательные ножи, отбив их тростью, я ответил своими скальпелями. Пара ударов с обеих сторон со взаимными жёсткими блоками окончили первый этап противостояния. Проверка показала, что он почти не уступает мне в скорости, а по технике так и вовсе выигрывает. Хотя это только предварительное заключение, всё может ещё измениться, ведь мы так и не показали своих козырей, а то что они у него есть, я уверен.       Смерив друг друга оценивающими взглядами, мы приступили ко второму этапу схватки, из его глаз пропало презрение и выражение скуки, по-видимому, он стал серьёзней. Широкий замах и удар, сталь со звоном отлетает друг от друга, выпад тростью и нож, летящий в глазницу, от которых мы уклоняемся. Подпрыгнув, тот устраивает мельницу ударов, от которых я пока успешно уклоняюсь. Широкий рукав на секунду перекрывает мне обзор, но мантра предупреждает меня об ударе в области печени. Шаг вперёд и вбок, скользящий блок тростью переходящий в удар, направленный в живот, одновременно рубящий сверху вниз мечом. Сталь вновь блокирует сталь, а вот набалдашник врезается в свою цель. Вот только у меня такое чувство, что вреда ему это никакого не принесло, слишком легко я его отбросил, словно пушинку. Хотя может и в самом деле пушинку: сила фрукта или специальная техника снижения веса.       Отлетев от меня, враг хмурится и мгновенно взрывается серией ударов, от которых загорается воздух, огненные стрелы в его исполнении встречается со сферами хлада от моего «Эффе: Гатлинг». Техники взаимно уничтожаются, но ещё раньше мы сталкиваемся в новом клинче. Пользуясь преимуществом роста, давлю на него сверху, он не поддаётся, но мне это и не нужно, колено врезается в его подбородок. Одновременно прекращается всякое давление с моей стороны, так что его подбрасывает вверх. Если мой эсток ушёл вверх, то трость была убрана в сторону, и ей я сразу же ударил ему в подмышку, так же обрушивая меч на неубранный блок. От удара он дёрнулся, но перехватился ногами за мою руку и, извернувшись, отскочил, чуть не полоснув по бедру, смешно сказать, меня спасла не столько реакция, сколько худоба, не будь я скелетом и бедро бы мне если не перерубили, то порезали.       Едва приземлившись на пол, он стал вокруг меня скакать, чередуя различные акробатические кульбиты с выпадами и брошенными ножами. Мда, прям Йода какой-то, я тогда что, Палыч выходит? В принципе похоже, он в белом — я в чёрном, он использует огонь — я холод, он азиат одетый по восточному — я европеец с соответствующей одеждой, в копилку различий можно добавить то, что он, если не ошибаюсь, «бисенен», от которых любят пищать в восторге школьницы, а моей дохлой мордой можно смело пугать в подворотнях, в конце концов он живой — я мёртвый. Мы прямо две противоположности, как джедаи и ситхи, разве что добрым никого из нас назвать нельзя. Что-то меня заносит, не выспался что ли? Такими темпами я дофантазирую до заклятых врагов и вечного противостояния. Тем временем ему надоело скакать вокруг меня и безуспешно пытаться пробиться через мои рефлекторные блоки.       Отскочив в сторону, он подпрыгнул вверх, оказавшись как раз спиной к солнцу, после чего обрушил на меня целый град огненных лезвий вперемешку с метательными ножами. Отскочить в сторону? Нет! Лучше атаковать в лоб, воля защиты и вооружения мне в помощь. Прыжок следом за противником, закручиваясь волчком, пока трость отбивает ножи, меч осуществляет атаку.       — Эспада ропера: примера!       Он уклонился! Мой удар, разорвав его кимоно, ушёл дальше, сломав мачту шхуны бывшей за ним. Но ему не причинил никаких серьёзных ранений, во всяком случае, у него даже крови не появилось.       Сам же птиц, едва приземлившись, пробежался по воде до ближайшего судна, я последовал за ним. Вот только он сразу после подъёма на борт атаковал. Буркнув что-то похожее на «лихинг» (метеор), он выпустил своим копьём огненный шар размером с футбольный мяч. Мантра оценила угрозу как среднюю, так что я даже не стал уклоняться, только усилил защиту и увеличил мощь кокона хлада. Моё столкновение с огне-шаром породило неслабый взрыв. Во все стороны разлетелись брызги, огонь и пар взметнулись до десятка метров в высоту, но больше всего мне запомнилось выражение глубокого шока на лице Гуань Ханя. Кажется, он не ожидал что я выживу, впрочем не буду терять возможности.       — «Гранд Эффе!»       Шар потустороннего хлада, врезавшись в борт, оказался мгновенно разрезан его нагинатой, внезапно воспылавшей алым пламенем. Тем не менее, палубу вокруг него покрыло изморозью, пот на нём обратился льдом, а пара пиратов рядом с ним упала замертво, от обморожения. От моих воздушных лезвий он уже уклонился, так что они лишь рассекли фальшборт. В ответ мне прилетели огненные лезвия, от которых я отмахнулся своими холодными. С задержкой в несколько мгновений я также взобрался на борт, успев увернуться ещё от парочки огненных шаров.       — Невероятно! Твои силы просто поражают! Наверное, ты тот самый первый мечник, о котором ходит столько различных слухов. — произнёс Гуань Хань, искренне удивлённый моими способностями.       — Ха-ха-ха! Смешно! Мне лестно твоё мнение, вот только мне далеко до этого звания. Я видел на что способен первый мечник. Ему не составит труда рассечь горы и моря, всего лишь одним взмахом своего меча он может потопить весь твой флот, даже будь он вчетверо больше. Хотя сейчас возможно это звание носит кто-то другой, но вряд ли он будет слабее. Ты глуп и наивен, раз решил покорить это Море, даже не зная о водящихся на Гранд Лайне чудовищах, о тех двуногих монстрах, что в одиночку могут уничтожать острова и завоевывать страны, менять климат и побеждать армии. А если вспомнить, к примеру — Белоуса, то про него говорят, что он способен уничтожить мир. Хотя я не верю в то, что только он один способен на это. Впрочем, на твоём фоне я и в самом деле смотрюсь чудовищем, свою первую награду, ту самую сотню миллионов, я получил всего за месяц своего пиратства, из которого я две недели отдыхал на безымянном острове. Избавься от иллюзий о своём могуществе, стань сильнее и только тогда возвращайся в это Море. Иначе ты умрешь, столкнувшись с любым из чудовищ этих вод. — кажется, от моего смеха и голоса, преисполненного сарказма и холода мёртвых, некоторые трусливые пираты посерели. Неважно, зато получилось пафосно, даже жаль что никто в обморок не грохнулся.       Мне наплевать, что ты говоришь! Ты всего лишь препятствие на моём пути к величию! И я тебя с лёгкостью преодолею! Готовься, сейчас ты увидишь, почему мы пираты «красного солнца»! Талуанг! — прокричал в ярости Гуань Хань, игнорируя вопли ужаса своей команды и их мольбы не делать этого, как и то, что они поспешили сбежать в море. Взбежав по мачте наверх, он практически взлетел в воздух. — В своё время я уничтожил этой техникой королевский дворец и разрушил горную деревню мастеров рукопашного боя. Пусть ты пережил удар, убивший сильнейшего воина страны, это тебя убьёт!       Оказавшись в воздухе, он раскинул свои руки, из-за широких рукавов он на краткий миг показался диковинной птицей, судя по тому что его стихия — пламя, он мнил себя фениксом. А затем он закрутил свою нагинату с такой скоростью, что стало казаться, будто вокруг него возник шар, сверкающий металлическим блеском. В следующее мгновение он вспыхнул огнём, и в самом деле став напоминать маленькое солнце. А затем на корабль обрушились «лучи», потоки огня и дуги пламени и в самом деле были весьма завораживающим зрелищем, я даже засмотрелся. Парус, сгоревший в считанные секунды, породил багровое зарево, ставшее неплохим фоном, загоревшаяся древесина и треск ломающихся досок был прекрасным аккомпанементом для картины локального Апокалипсиса, хотя для этой ситуации больше подходит описание Армагеддона.       Я мог бы переждать эту технику в стороне, все-таки вряд ли он мог долго её использовать, как ни как гравитацию никто не отменял, да и дышать ему чем-то надо было. Но мне почему-то сильно захотелось его обломать и доказать, что он не феникс, а максимум жареный петух.       Открыв канал, соединяющий меня с серыми пределами, я породил вокруг себя хоровод мелких снежинок, могильный холод окутал меня коконом и обратил в лёд воздушную влагу. Срубив мачту лезвием ветра, я побежал по ней к «красно солнышку», воля укрепления и защиты была на моём максимальном уровне. Но дуги огня словно бы обходили меня, видимо не желая касаться моей защиты из потустороннего хлада. Несмотря на то, что враг усилил натиск, пламя лишь образовало ещё один своеобразный кокон вокруг меня. Наконец, столкновение, пролетая последние метры, я сделал простецкий широкий замах и одним ударом перерубил его копьё и грудину. Набранную инерцию я вложил в удар тростью, одновременно выпуская «Гранд Эффе», за которым потянулось и окутывающее меня пламя. Гуань Хань пылающим метеоритом рухнул на соседнюю шхуну.       Приземлившись на воду, я мгновенно наморозил небольшую льдину своим кладбищенским холодом. Кажется, я немного перенапрягся, собственно сейчас я держусь за счёт потусторонней энергии. Судя по мантре, противник ещё жив, хотя целым его не назовешь. Не спеша иду к нему, благо нынче вокруг меня столько хлада, что море покрывает корка льда метра за два до меня, и мой собственный скромный вес позволяет не проваливаться на нем. Судно за мной продолжало гореть, но пар, поднявшийся от его техники, уже стал кристаллизоваться под воздействием моей силы, так что в воздухе стали появляться снежинки. Под моими ногами расходилась поземка, а с эстока, струясь, стекал могильный холод, плащ развевался под действием контраста температур. Что интересно, так это то, что на этот раз я даже не посеял свою шляпу, за всё время боя она не слетела с меня, что несказанно радовало.       Кое-как запрыгнув на борт, я подошёл к дыре в палубе, проломленной Гуань Хань. Его когда-то белая одежда виднелась в самом низу, сейчас она была рваной, грязной и закопчённой. Но сам он оставался в сознании, несмотря на то, что его состояние было не лучшее.       — Знаешь, у тебя есть амбиции, есть стремления и мастерство, возможно когда-нибудь ты и в самом деле сможешь добиться своей цели. Но сейчас ты проиграл слабейшему из чудовищ Гранд Лайна, во всяком случае, я себя считаю таковым, возможно моё мнение и неверно, но речь сейчас не о том. Я позволю тебе уйти после этого поражения, просто потому что мне лень тебя добивать. Сумей ты меня хотя бы один раз ранить, я бы признал, что ты имеешь огромный потенциал и способен меня превзойти в ближайшее время. Но как видишь, ты только закоптил моё кашне, когда я решил принять твой удар на грудь. Так что вывод очевиден, ты слишком слаб, чтобы даже пытаться покорить это Великое Море. Возвращайся на родину и забудь о своих планах, возможно, тебе удастся добиться большего на другом поприще. А теперь прощай. — высказав ему всё, что пришло мне в голову, я также не спеша вернулся на его флагман. Запрыгнув на борт и смерив уже очнувшегося волчка, я начал раздавать новые приказы.       — Так, шакалье, вы разбудили меня и имели наглость бросить вызов, да ещё и повредили мой корабль. Так что сейчас есть два варианта, плохой и хороший, какие догадайтесь сами. Но я обещаю забыть о вашем существование, как только вы доставите меня обратно на борт брига и перегрузите туда же ваши сокровища: то есть золото, серебро и прочие драгоценности, деньги так и быть, можете оставить себе. — вроде они вняли моим словам и засуетились. Только старпом не сводит с меня пристального взгляда, надеюсь не бросится, а то я сейчас вряд ли отобьюсь. Эх, как же мне хочется спать…