Две души, одна проблема

      На следующий день Арика застал друга в весьма занимательной позе: подросток сложил ноги по-турецки, оставил расслабленные запястья на коленях и плотно закрыл глаза. Зная Алекса, медитация выходила у него так себе, но он очень старался, судя по нахмуренным бровям и сморщенному носу. До того смешной была эта картина, что брюнет закрыл рот ладонью, чтобы не прыснуть. Он тихонько ушел на кухню, чтобы приготовить обед, старался не греметь посудой и не отвлекать юного буддиста. Готовил Арика жареную картошку с курицей — тяжеловато для обеда, но Блэкбер мог съесть что угодно, хоть сельдь с молоком. На запах жареного и специй пришел выше упомянутый обжора; выглядел он мрачно, не проронил ни слова: и так было ясно, что ничего не получалось.       — Привет, Алекс, — добродушно поздоровался с ним Арика и поставил на стол стакан с соком.       — Угу.       — Что такое, не получается пока?       — Нравится мне твое «пока»: утешаешь, как мамочка, — подросток фыркнул носом, делая пару глотков прохладного напитка.       — Ты просто голоден, — объяснил брюнет, улыбнувшись. Отчего-то он был уверен, что все у его друга получится. Алекс никогда не бросал начатое.       — Скоро будет готово?       — Подожди немного, пусть потомится еще. О чем ты думаешь, когда пытаешься вызвать свечение?       — Об ушах и твоей выходке вчерашней. Ты меня неплохо так напугал.       — Держись за это чувство, — наставительно указал пальцем мальчик.       — Тормози, пацан, среди нас двоих Я — сенсей, — пресек его Блэкбер, усмехнувшись.       Ел он с большим аппетитом, а когда Арика поставил перед ним блюдце с нарезанными овощами, то кухня наполнилась просто сумасшедшим запахом огурцов, которые Блэкбер с треском уплетал. Брюнет ему по-белому завидовал: как же ему хотелось точно так же посидеть за столом и поесть, без страха попробовать собственную стряпню. Алекс хвалил его, но ведь и самому охота насладиться готовкой. Но ничего, он и раньше не ел, и сейчас обойдется. Главное, чтобы Блэкбер был сытым: глядя на его довольное лицо, Арика и сам становился спокойнее.        «Я и правда как мамочка», — обреченно хохотнул юноша, моя посуду.       — Спасибо, — впервые за долгое время услышал он в спину, отчего замер и обернулся, но шатен уже вышел из комнаты.       Сытный обед не помог вызвать свечение из рук.       Если характер у Алекса был далеко не сахар, то сам Арика иногда становился и вовсе невозможным: позволив Блэкберу выспаться после работы, юноша кормил его и силком выгонял на улицу, затем впускал только под вечер, чтобы дать поесть. Шатен смеялся, шутливо переругивался с другом, ведь Арика, в конце концов, заботился о нем, а не просто освобождал личное пространство. Так, Алекс вновь пустился в свои привычные «гулянки», снова возвращался с синяками и странной сыпью на шее в виде небольших пятен. Что-то Арике подсказывало, что это все-таки никакая не аллергия, но спрашивать Блэкбера напрямую стеснялся. Зеленоглазый сам себе хозяин, он вправе контролировать свое здоровье. Если бы Арика повторял себе это чаще, то чувствовал бы себя гораздо лучше и спокойней.       В один вечер, собираясь вновь прогуляться, Алекс решил для начала сходить в душ. Он что-то шутливо сказал про свидание, но брюнет ему не поверил. Он знал, что у его лучшего друга с личной жизнью проблем не было, но чтобы постоянная пара — да ни за что, слишком уж тот непостоянный по своей натуре. Блэкбер шумел водой в душе, напевал под нос, а когда из ванной послышалось гудение фена, квартира разразилась болезненным воплем, от которого Арика подскочил и выронил учебник.       — Еб твою мать, бля-я-адь! — ревел Алекс, не в силах сдерживать себя.       — Алекс? Ал, что случилось? Впусти! — перепуганный Янаги стучался в его дверь, которая спустя пару секунд открылась.       Облако пара ввалилось в комнату, обдавая неприятным теплом. Подросток вошел к другу и обнаружил его у раковины, одетым в шорты. Блэкбер держался за ухо, во второй руке зажимая расческу. Брюнет сочувствующе нахмурился, коснувшись влажной лопатки.       — Задел, да?       — Со всей силы, сука, — проскулил Алекс и поднял на юношу усталый взгляд. — Я не могу больше. Ни вылечить не могу, ни спать нормально. Давай снимем эту хуйню.        Сердце школьника больно екнуло: так сильно он жалел Алекса в этот момент. Бедняга даже коснуться не мог своего уха, скрытого под мокрыми волосами.       — Дай посмотрю, — тихо попросил Арика, жестом указав на ванну.       Блэкбер послушно сел на ее край и приподнял голову, доверчиво подставляя лицо. Брюнет осторожно зачесал ставшими черными от влаги волосы в сторону и вздрогнул, увидев, что натворил Блэкбер: опухшее, красное, отдающее синим ухо. Посмотрев поближе, Янаги зашипел от негодования.       — Господи, Алекс, эти гвоздики вдавились в хрящик, прямо вовнутрь…       — Это пиздец, да? Я умру? — спросил шатен, хмурясь и жмуря глаза.       — Нет, не думаю. Надо срочно их снять, а то точно заразу занесешь и сгниют уши к чертовой матери.       Брюнет ушел в спальную за аптечкой, вернулся с ватными дисками и перекисью водорода. Алекс смиренно ждал его, зачесывая свои волосы назад и пытаясь их как-то зафиксировать. Ни резинок, ни заколок у мальчишек, конечно же, не было, поэтому приходилось пользоваться только руками.       — Давай Я просто залью хрящик, мы немного подождем и приступим? — предложил Арика, открывая небольшой пузырек. Блэкбер молча кивнул: отправляться в клинику не хотелось, поэтому приходилось все решать в домашних условиях.       Перекись шипела и скапливалась в местах воспаленных проколов тонким слоем пенки. Арика осторожно снимал ее ватным диском, снова заливал жидкостью и ждал, когда отек сойдет. Глупо надеяться, что все пройдет сразу же, а времени у ребят не было — нужно скорее снимать сережки.       — Так, дезинфицировал, пора снимать, — решительно сказал школьник, становясь ближе к другу.       Арика аккуратно поддел сережку тонкими пальцами и попытался ухватиться за «ушки» гвоздика с другой стороны. Сережка была скользкой из-за перекиси, слишком маленькой, да еще и впивалась в травмированную кожу хрящика. Стиснув зубы, Янаги попытался отстегнуть сережку, но руки дрожали от напряжения. Все это время сидевший тихо Алекс стал дышать быстрее и громче. Пальцы подростка соскользнули с сережки, вторая ладонь тем самым дернула ее с другой стороны, вызвав у Блэкбера громкий и полный боли крик — камушек серебристого цвета загнался прямо в хрящик, почти пропадая из виду. Парень, бедный, вцепился в джинсы Арики, до боли сжал его бедра и зажмурился, оскалив зубы. Он оттолкнул перепуганного брюнета от себя, который тут же убрал руки и повинно залепетал, панически размахивая ладонями:       — Господи, прости меня, пожалуйста, Я случайно!       — Да чтоб тебя подкинуло и распидорасило, Я сейчас блевану от боли! — выл Алекс, отворачивая голову. Он задыхался от острой вспышки боли, его трясло и мутило; он скулил, сомкнув брови.       Ухо Янаги нестерпимо жгло, он и сам прислонил ладонь к своей голове, скривив губы в несчастной гримасе. Он чувствовал себя просто ужасно, сделав другу только хуже. Стоило скорее вытащить сережку обратно, чтобы та не разрывала ткани хряща еще сильнее. Блэкбер рисковал серьезно травмировать ухо, это уже мало смахивало на баловство подростков.       — Алекс, дай мне…       — Не тронь меня, безрукий! — рявкнул Алекс и вздрогнул, ощутив холодок на своем ухе: на руке появилось свечение, обдавая гнойные ранки успокаивающими переливами белого и голубого цвета.       Алекс замер, стараясь не спугнуть момент. Он закрыл глаза и расслабленно выдохнул, чувствуя, как боль уходит. Его шепот был еле различимым на фоне легкого гудения светлых искр из его пальцев.       — Арика, скорее, иди сюда, — то прогонял, то звал — Арика от растерянности стоял, как вкопанный, и Блэкбер окликнул его чуть громче: — Скорее, чучело, засунь ее обратно.       Подросток послушно подошел, склонился над другом и поддел ушко сережки, возвращая ее в первоначальное положение. Брюнет распахнул глаза шире, наблюдая за удивительным явлением пред собой: отек прямо на глазах становился слабее, пока кожа вовсе не стала ровной; покраснения и легкая синева исчезла; распухшие капилляры затянулись, гной рассосался. Ухо Блэкбера выглядело просто замечательно, но юноша не спешил радоваться.       — Давай теперь сюда, — шепнул подросток, беря руку друга. Он перевел ее на другое ухо и улыбнулся, когда свечение справилось со своей задачей. — Господи, наконец-то.       — Мои уши не болят, — объявил Алекс, открыв глаза. Свечение из руки пропало, да и какая теперь разница, если его исколотые хрящи вновь здоровы? Парни пялились друг на друга пару секунд, пока Блэкбер не повторил с громким и веселым криком: — Не болят, малыш!       Засмеявшись, он подорвался с края ванны и, крепко обняв хохочущего Арику, вместе с ним начал скакать по полу, точно маленький ребенок.       Первый шаг к победе совершен, и сейчас мальчишек переполняло только неподдельное счастье.       Проколы Алекс решил оставить, разве что заменил их другими сережками: маленькие серебряные колечки, которые, к удивлению Арики, очень хорошо смотрелись на ушах. Теперь у юноши зародилось в голове одно прозвище, которое он не решался говорить, пока Блэкбер сам не напросился, в очередной раз решив подразнить чувствительного юношу:       — Чучело-мяучело, на трубе сиде-ело! — пел бессовестный шатен, прихорашиваясь в душе.       — Опять ты за свое, скотина, — бурчал под нос брюнет, убираясь в зале.       — Чучело-мяучело, громко наперде-ело! — парнишка гадко рассмеялся: уж очень он был собой доволен.       — Я хотя бы чучело, а не жертва степлера! — огрызнулся Янаги, выпрямив спину. Повисла пауза, из тесной комнаты душа выглянула голова с взъерошенными волосами на макушке и широко распахнутыми глазами.       — Кто-кто?       — Степлер! — повторился мальчик, нахмурившись.       Алекс расплылся в немного грозной ухмылке, бесенята в его глазах дико заплясали. Он вышел в зал и, перехватив веник друга, отвел его в сторону.       — Когда, Я научусь управлять свечением, Арика, ты у меня будешь бедным.       — Это что за угрозы такие жуткие? — нервно усмехнулся подросток, то и дело поглядывая на отнятый веник.       — Ты будешь моей главной подопытной мышью! — с этими словами подросток принялся бить Арику по ногам и ягодицам.       Вся пыль, которую так старательно выметывал в квартире брюнет, вновь поднялась, но парни смеялись.       Правда вот обещание Блэкбера все же насторожило Арику.       Теперь у Алекса было гораздо меньше свободного времени: он должен работать, обязательно гулять и заниматься своими способностями. Свечение время от времени появлялось из рук, этим юноша сразу спешил пользоваться с умом, пробовал тренироваться. До Арики, пока что, дело не дошло: тот умудрялся вовремя ретироваться подальше, чтобы не попасть под горячую, — а вернее, светящуюся руку — но ему было жутко интересно, чем Алекс так увлеченно занимался. Однажды ему удалось так заиграться, что его руки засветились вплоть до плеч. Он безумно засмеялся от такой щедрости и, хлопнув по столу, неожиданно для себя сломал его пополам. Парень испуганно отпрыгнул в сторону, выпучив глаза, и с ужасом услышал щелчок двери. Домой вернулся Арика. Он улыбался себе под нос, но это приятное выражение лица быстро испарилось, стоило ему увидеть погром в зале.       — Что произошло? — воскликнул подросток, оставляя пакет с продуктами на полу. — Как ты это сделал?       — Да Я же просто случайно! — попытался оправдаться шатен и вытянул свои руки. — Оно само как ебануло со всей силы, Я не хотел!       Он ожидал, что Арика начнет ругаться и кричать, обвинять в крушении мебели, но юноша быстро успокоился и задумчиво скрестил руки на груди, внимательно глядя на обломки стола.       — Значит, это свечение сломало стол?       — Да, честно. Если бы Я на него упал, то был бы сейчас точно не трезвый.       — Хорошо, — принял ответ школьник, нахмурив густые черные брови. — Ты можешь не только лечить, но и наносить вред, Алекс.       — Так, и?       — Твоя сила может кого-то очень сильно покалечить, Ал, — Янаги поднял пронзительный взгляд на друга. — Тебе не стоит драться.       — Как раз таки стоит! — рассмеялся Алекс, он сжал ладони в кулаки и поднял руки, демонстрируя поджарые мышцы на плечах. — Теперь Я точно всех разъебу.       Арика недоверчиво покачал головой, не сводя глаз с веселящегося Блэкбера, что начал игриво боксировать, размахивая кулаками в воздухе. Парнишка даже не догадывался, как сильно рисковал натворить глупостей своими силами: если он смог разломать стол, то что ему стоило так же раздробить челюсть? Он мог убить человека!       — Почини его, — попросил голубоглазый, принуждая парня прекратить дурачиться. — Новый стол нам пока не по карману.       — А? Каким раком Я тебе его починю?       — Так же, как и сломал, — взяв пакет с покупками, Арика унес его на кухню, распределил продукты по местам, вымыл руки и вернулся, чтобы помочь.       Блэкбер уже пытался собрать обломки и как-то их соединить, получилось это дело зафиксировать только с помощью Арики. Он долго и усердно хмурился, держа ладонь над неровным покрытием стола; напряженная испарина покрыла широкий лоб, губы сжались в тонкую полоску. Из пальцев, точно кисель, тонкой струйкой полилось свечение, оно растекалось точно по местам разлома, создавая сеть голубого цвета. Арика, не теряя времени, быстро складывал щепки на место, точно пазл, которые тут же «приживались», будто и не ломались вовсе. Спустя полчаса стол был цел, без единой царапины.       Мальчики переглянулись. Никто не знал, что сказать по этому поводу. Это было настоящее чудо, которое пугало и завораживало одновременно. Способности Блэкбера оказались неизмеримыми и поддавались ему, однако в свою очередь набирали мощь, делая подростка опасным.       И, судя по бледному лицу и посиневшим губам, требовали огромной затраты сил.       Алекс был растерян.