25
4 августа 2015 г., 14:25
Хочу выразить отдельную благодарность Аленушке за помощь в написании текста. Алена, Вы — мастер ангста! :D
Алгебра, геометрия, английский, история — все экзамены, как один, Арика сдал хорошо. Даже лучше, но этого он не узнал просто потому, что не хотел. Не нужно оно ему было. Да пусть хоть выгонят, наплевать. Апатия, скверное настроение и даже раздражительность — вот, что беспокоило юношу. Окончание школьного года он благополучно пропустил, решив посидеть дома. Не хотелось портить настроение школьников, а ведь именно этим и занимался брюнет, будучи в толпе. Теперь это не поддавалось контролю, за неделю пару раз вызывали скорую соседке с третьего этажа. Из-за Арики, в этом он уверен. Он вообще не знал о ее существовании до тех пор, пока не помог ей донести пакеты до квартиры. После этого она стала часто жаловаться на головную боль. «Как же ты достал», — с отвращением думал Арика, глядя в зеркало. Оттуда на него затравленно смотрел бледный юноша с темно-красными синяками под глазами. В порыве злости он хотел ударить по стеклу, но ни к чему этот драматизм, зеркало не виновато. Блэкбер снова где-то шатался, он бы наверняка оценил внешний вид Арики: растрепанная прическа, помятая одежда и взгляд, от которого становилось не по себе. Он был похож на Алекса больше, чем когда-либо. Дни тянулись очень медленно. Даже если у подростка и были дела, то он их не делал. Его увлекательные летние каникулы заключались в бездумных походах по магазинам, где он ничего не покупал. Странно, наверное, выглядело это со стороны. Потом он возвращался домой, падал на диван и отдыхал от чудовищной усталости. Затем начались болезни. Некогда забытая аллергия на пыльцу чесала нос изнутри, у него слезились глаза, из носа текло. То и дело Арика чихал и пытался лечиться каплями, которые ему не помогали. Прогулки по людным местам стали для него неотъемлемой ежедневной задачей. «Не могу же Я торчать целыми сутками на улице? — возмущался про себя брюнет, вытирая нос платком. — Почему мне так плохо? Я даже не убираюсь в квартире, ничего не делаю!» Если б хоть кто-нибудь мог ему ответить, юноша отдал бы ему все, что имел, хоть было у него всего ничего. Появились странные и неприятные сновидения. Ему снились люди, целые толпы, и каждый твердил Арике, что он должен кое-что сделать. Что без этого он не выживет, ему нужно срочно к этому прийти. Люди просили брюнета неизвестно о чем. — Что, что мне сделать? — вопрошал мальчик, оглядываясь в разные стороны. Толпа тянула к нему руки, окружая и становясь плотнее. — Что вам всем от меня нужно?! — Это мы тебе нужны, — отвечали люди невпопад. — Сделай это, сейчас! — Что? Что?! Я не знаю, о чем вы! — Арика закричал, обхватывая голову руками. — Оставьте меня в покое! Каждый раз сон обрывался на этом моменте, и каждый раз брюнет просыпался в холодном поту. Он тяжело дышал, смотрел в потолок и судорожно соображал, что он должен сделать. Ему и так приходилось по несколько часов шататься по Брайтону, чтобы унять боль в голове и низкое давление. А Блэкбер все не давал о себе знать. Прогулки с целью утолить голод превратились в жалкую серую рутину, тянувшую мальчика все глубже и глубже на дно чего-то неизвестного, пустого и холодного. Арике становилось все хуже. Неизвестное, неудержимое чувство голода стало просачиваться наружу, отражаясь и на самом юноше: он чувствовал отвращение ко всему, что только попадалось ему на глаза, стал до невозможного угрюмым, а чувства обострились, словно жажда теснила его, душила, сдавливала грудь своей зияющей пустотой. Мальчик стал ловить себя на странных мыслях, и ему это очень не нравилось. «Ты же хочешь, — слышал он холодный, леденящий душу голос в голове. Янаги никогда бы не поверил, что тот принадлежал ему. — Почему ты так истощаешь себя?» Но брюнет ни в какую не хотел поддаваться, помыкать тому, кто с такой страшной охотой раздирал, разбрасывал ошметки хрупкой юношеской души. Души доброго, чуткого мальчика с небесно-голубыми глазами и теплой улыбкой, греющей всех, кто ее увидит, подобно июльскому солнцу. Арика стал серым и хмурым, с потускневшими глазами, цвет которых, казалось, разбавился мрачноватым серым оттенком, и не имел ни малейшего понятия, что с ним творилось. Усталость чувствовалась все сильнее, мальчика целыми днями клонило в сон, но спать он не хотел. Не хотел видеть те посеревшие лица со стеклянными глазами и пустым взглядом, не хотел видеть толпу, подначивающую сделать что-то, чего Янаги попросту не мог понять. Но слабость одолевала. С этим он ничего не мог поделать. — Возьми же… До дна… Ты должен… Сделай, сделай это! — голоса во сне звучали хаотическим гулом, от которого Арика готов был взвыть. Он пытался протесниться сквозь эту толпу, убежать, не разбирая дороги, но у него не получалось. Люди нависали над ним грозной тучей, тесня собой со всех сторон. Брюнету было страшно. Он чувствовал себя слабым и беспомощным. Началась отдышка. Тяжесть в груди увеличивалась ближе к ночи, пока не переходила в кашель. — Астмы мне еще не хватало, — прохрипел брюнет, смахивая с себя покрывало. Ею он переболел еще в детстве, а тут — на тебе, вернулась. Как себя вести в такие моменты юноша знал, но все равно ему было страшно. Он пугался своего удушья, и это делало ему только хуже. Чего же не хватало его организму и почему он не боролся с болезнью? Казалось, иммунитет пошел на резкий спад. Мальчишка сразу же заболел, стоило ему случайно оказаться на сквозняке возле набережной. Там он пытался погреться на солнце и побыть рядом с людьми, которые вовсю веселились и радовались лету. «Прекрасно. Июнь, а у меня нос полон соплей», — думал Янаги, идя с магазина с пакетом лекарств и салфеток. Он прямо на ходу сморкался. Возле подъезда кто-то его окликнул, но он даже не обернулся. Мальчишке было настолько все равно, что он не отреагировал на чей-то голос. А ведь тот показался до боли знакомым, родным. — Эй, Арика! Да ты оглох что ли, еб твою мать? — юношу дернули за плечо, заставляя обернуться. Крупные зеленые глаза распахнулись еще шире, наполняясь ужасом, а налитые кровью губы искривились, как у напуганного ребенка. — Привет, Блэкбер, — вяло поздоровался Арика, не потрудившись натянуть улыбку. Бордовые пятна под глазами больше напоминали кровоподтеки, а не синяки, губы обветрились, а черные волосы торчали в разные стороны. — М-малыш, что с тобой? — Алекс никогда еще не выглядел таким озадаченным. Его голос подрагивал, звучал тихо и с такой заботой, что Арика почувствовал себя виноватым. За что? За то, что он болел, а Алекса носило черт знает где? Наверное. — Я приболел, — коротко объяснил свое состояние брюнет и вымученно дернул уголком губ. — Да ты еле на ногах стоишь! Это что такое у тебя? Салфетки? Ты простужен? — шатен подхватил друга под руку и сам повел к подъезду. — Наверное. Похоже, инфекцию подцепил какую-то, — Арика даже если бы хотел, то не смог бы сопротивляться, лишь вяло волочил ноги и покачивался, поднимаясь по лестнице. — Как же так могло получиться? — Алекс сам себе ответил, голося на весь подъезд: — А все потому, что ты ни хуя не ешь, дебила кусок! — Чего ж ты так орешь, твою мать… — Че ты там пропищал? — с гонором переспросил шатен и оскалился. — Ты вообще себя не щадишь! Еблан, блядь. Он сам открыл дверь, отобрав у друга ключи, завел Арику вовнутрь и усадил на диван. Брюнет не упирался, спокойно лег и позволил себя накрыть. Несмотря на теплую температуру, ему все равно было зябко. Алекс носился рядом с ним, не зная, что делать. Янаги бы показалось это забавным, если бы он не чувствовал себя настолько ужасно. Он просто лежал и наблюдал, как Блэкбер создавал бурную деятельность, ходя из стороны в сторону. Затем он склонился над лицом бледного юноши и быстро-быстро заговорил: — Послушай, тебе нужны таблетки какие-нибудь? Хочешь, Я схожу в аптеку? Тебе, наверное, супчик надо сварить. Правда Я ни хуя не умею, зато вот Черден может, она вообще любит пожрать приготовить, ща Я ей наберу… — Алекс, пожалуйста… — устало шепнул Арика и закрыл глаза. — Что, что такое? Что мне сделать? — Заткнись, — мученическим тоном попросил брюнет и плотнее укутался в покрывало. — А, ладно, хорошо. Я заткнусь, только чем тебе помочь? Слышишь? Арика, Я щас обосрусь от страха, ты выглядишь так, будто вот-вот коньки отбросишь, — голос Алекса дрогнул. — Ебать, у тебя губы синие… — Все нормально, Я просто замерз. — На улице двадцать два градуса! — Посмотри на меня — Я худой, мне всегда будет холодно, — Арика мельком покосился на друга и прищурился: неужели поверил? — Да, точно, ты же ебаный дрыщ, — нервно потирая лицо, шатен сел на край дивана и нахмурился. — Давай Я тебе принесу фрукты? А? Антибиотики какие-нибудь. Ты чем именно болеешь? — Грипп, — на самом деле Янаги понятия не имел, как именно проявлялся этот вирус, но был уверен, что и Алекс не блистал особыми знаниями. Как бы юноше ни хотелось хоть с кем-нибудь пообщаться, ему было явно не до этого, поэтому он шепнул: — Ты можешь заразиться, поэтому… — Нет, иди на хуй, — отрезал Блэкбер, вставая с дивана. — Я тебе помогу как-нибудь. Помощь походила на медвежью услугу: парень попытался вытереть пыль, но лишь поднял ее и заставил Арику несчастно чихать; разбил кружку, пока делал чай; размазал грязь по полу, а не смыл ее тряпкой; поднял столько шуму, что брюнет страдальчески взвыл: — Господи, Блэкбер, если хочешь помочь, просто сядь и ничего не делай! — Да, хорошо, — шатен послушно приземлился в кресло и зажал сложенные ладони коленями, держа непривычно ровную осанку. Он молчал долгих пару минут, пока снова не заговорил: — Ты как? — Мне лучше, — соврал подросток, ему хотелось поспать, язык заплетался, а глаза отказывались открываться. — Спасибо, что пришел. — Арика, Я… Ты прости, ладно? — неожиданно попросил Блэкбер, потирая шею. Он совершенно не походил на себя обычного: насмешливого, острого на язык и готового в любую минуту взбеситься. — За что? — брюнет набрался сил повернуть голову в сторону друга, настолько он был удивлен. — За то, что не заходил. У меня полный завал на работе. Знаешь, сезон начался, теперь работаю без смен, с вечера до позднего утра. Да и хуй с ним, — отмахнулся школьник и оскалился. — Если б Я только знал, что ты так заболел, Я бы заходил к тебе! — Не надо, — брюнет вымученно улыбнулся, от этого его губы растрескались. Больно. — Ты заболеешь, Ал. Все нормально. Я по тебе скучал. Алекс скорчил непонятную гримасу, походившую на выражение, когда сильно ударился: болезненно, неприятно. Он встал, поправил джинсы и снова принялся расхаживать по комнате, но медленно, наблюдая за своими шагами. — Я тоже, — признаться в этом ему оказалось тяжелее, чем Арике. Хотя тот вовсе не прикладывал к этому усилий. Брюнету не было стыдно говорить об этом в тот момент. Да он бы даже не смутился, если бы лежал голый — ему было слишком плохо, чтобы думать о стеснении. Единственное, чего Арика не хотел, так именно присутствия Алекса рядом. Тому могло стать плохо из-за него, а ведь Блэкбер был на первом месте в списке самых дорогих для брюнета людей. Поэтому мальчик отсчитывал минуты, когда Алексу, наконец, надоест играться в няньки и он пойдет домой. Мало ли, когда Янаги вновь «озвереет». Алекс замолк, давая юноше вздремнуть ненадолго. Дыхание Арики было сиплым, неровным, он оставался в сознании, но явно погружался в дремоту. Поэтому Блэкбер подошел ближе, коснулся горячего лба друга и негромко позвал: — Эй, ты уже спишь? — Уже нет, Блэкбер, — хрипло отозвался Арика, открывая воспаленно-красные глаза. — Но тебе надо поспать, так ведь? — Да. Часа четыре точно. Иди домой, Ал, — прямым текстом попросил брюнет. Он чувствовал, что приступ астмы надвигался все ближе и ближе. Меньше всего ему хотелось напугать Алекса своим удушьем. — Но это неправильно, оставлять тебя вот так в одиночестве. Давай Я у тебя останусь? — Блэкбер достал телефон из кармана и снял блокировку. — Или давай в скорую позвоню? — Нет, — резко ответил Арика и взял парня за руку. Хватка была удивительно сильной для его состояния. — Эй, тише, — шатен вздрогнул и попытался отнять ладонь. — Да что с тобой? — Никому не звони, Я справлюсь. Я уже так болел, все хорошо. Это пройдет, — врал брюнет убедительно, потому что чеканил слова уверенно, сквозь зубы. — Но ты можешь заразиться, Алекс. Иди домой. — Хорошо, — Алекс поверил, потому выпрямился и кивнул. — Я зайду к тебе завтра вечером. Перед работой, часов в семь. — Ал, не… — Жди меня. Принесу тебе мед и еще что-нибудь от простуды! — перебил его парень и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Несносный Блэкбер. То его полмесяца нет, то лезет в гости каждый день. Приступ оказался сильным, Арика по-настоящему испугался задохнуться, но вовремя взял себя в руки и взял ингалятор, который купил еще пару дней назад. Работал он слабо, и тут скорее помогло самовнушение мальчика, чем он. Арика кое-как дополз до своей кровати, упал в нее и поморщился: его тошнило, тело бросило в липкий и противный пот, от температуры ныли даже кости. На диване ему было почему-то удобней: на нем он мог прижаться к спинке и спрятать лицо, а просторная двухместная кровать словно делала больного подростка еще более уязвимым. Кошмарный сон с кричащими людьми подрывал брюнета всю ночь, он вскрикивал и плотнее укутывался в одеяло. В голове гулом стояли вопли, просьба «сделать это», мальчик тонул в толпе, его затаптывали насмерть. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Арике было плохо. Настолько, что просто хотелось умереть Утром его разбудил собственный кашель. Мокрый, надрывный, Арика испугался, что выкашляет собственные легкие. Но нет, лишь горло разодрал и охрип окончательно. Надо было срочно вставать и идти в супермаркет, но ноги юношу совсем не держали. «Давай же, зараза, поднимайся», — рычал подросток, ползком добираясь до душа. Янаги чистил зубы и чувствовал, что силы покидали его с устрашающей силой. Он мог даже не спуститься по подъездной лестнице, но все равно собирался выйти. Хотя бы пять минут ему стоило побыть среди людей, хоть чуть-чуть ощутить себя живым. На улице все обходили его стороной вместо того, чтобы помочь несчастному подростку. Арика выглядел не как пьяница, а скорее как законченный наркоман. Пятна под глазами напоминали настоящие синяки после драки: опухшие, сине-бордовые. Бледные губы покрылись корочкой пересохшей кожи, волосы на висках слиплись, а дыхание болезненно хрипело, в гортани булькала мокрота. Никогда в жизни Арика Янаги не выглядел так жутко. Он зашел в желанный супермаркет, направился по выученному маршруту прямиком к молочному отделу, где обычно было больше людей. Юноша прекрасно слышал жалобы прохожих, кто-то комментировал его внешний вид и предлагал вызвать полицию. Но за что? Арика ничего не делал. Разве что пытался выжить за счет других. Ноги подростка подкосились, он зацепился рукой за полку с йогуртами и вздрогнул, ощутив ладонь на своем плече. — Эй, ты в порядке? — окликнул его охранник лет сорока пяти. Арика оглянулся на него, приоткрыл рот, чтобы что-то ответить, но лишь закашлялся. От мужчины исходил странный, удивительно необычный запах. Это был не аромат одеколона или обыкновенный запах тела, а что-то иное, чего Арика не смог бы объяснить. Но именно он заставил брюнета замереть, продолжая буравить охранника остекленевшими глазами. Чем дольше он молчал, тем бледнее становился мужчина. Он отпрянул от мальчика, тяжело выдохнул и, схватившись за грудь, испуганно вскрикнул: — Вызывайте скорую! — попросил мужчина явно не для Арики, так как сам рухнул на пол и скорчился, будто его ударили в живот. Ужас охватил тело мальчика — ведь именно в тот момент ему стало лучше. Он чуть не убил человека! Со всех ног он побежал домой, падая и поднимаясь вновь, не замечая ни машин на дороге, ни прохожих. Он так сильно испугался, что не замечал, как снова задыхался, у него поднялась температура. Ворвавшись домой, Арика упал на диван и накрылся покрывалом с головой, дрожа от страха и лихорадки. — Хватит, Я так больше не могу, — скулил брюнет, жмуря глаза. — Я не хочу, не хочу… Юноша не хотел никого убивать. Никто не заслуживал такой участи. «Уж лучше самому умереть», — решил Арика, пытаясь побороть удушье. Ему было так страшно. Он вовсе не хотел умирать. Мальчик так сильно хотел жить, он только ощутил все радости беззаботного подростка. Как никогда он нуждался в Алексе Блэкбере.
