26
4 сентября 2015 г., 23:52
Жар мучил юношу долгие часы, затем перешел в агонию. Арика не знал точно, сколько времени его трясло и бросало в пот, какой месяц стоял на дворе и доживет ли он до следующего дня. Брюнета затягивало куда-то в глубины отчаяния, боли и страха, он отключался и вновь осознавал свое существование.
И каждый раз жалел об этом.
Разум кипел, голову словно окунали в лаву снова и снова, конечности кололо тысячами игл. До ушей доносился стук собственных зубов от судорог тела. Мышцы стягивало спазмом, держало в тонусе пару минут, отпускало, затем снова подросток скукоживался от рези в руках и ногах. Ничто не могло помочь в этот момент, Арика не слышал даже собственные мысли, которые могли бы его успокоить. Он все старался провернуть в голове одно только предложение: "Все пройдет, это просто надо пережить".
Но такое даже переживать не хотелось.
Он ждал, ждал отпущения и свободы, чтобы навсегда забыть все мучения, что взвалились на его несчастную голову. Чем мальчишка заслужил такое наказание, он не знал, но ему казалось, что конец пыток близко.
Он чувствовал, что вот он — долгожданный момент, когда весь этот кошмар закончится, мучительные прутья отпустят его тело, а на лицо снизойдет мягкая прохлада.
Арика смотрел в потолок сквозь слипшиеся ресницы, хрипло дышал и хватал воздух бледными, с оттенком синего губами. Теперь он мог слушать самого себя, поток мыслей медленно тек в одном направлении:
—Я скоро умру, совсем скоро. Наконец-то умру. Черт, как же мне страшно.
И снова припадок.
Шаги на лестничной площадке отдавались эхом по всем этажам, и особенно сильно они били по слуху Арики, когда он в очередной раз приходил в себя. Сначала он услышал скрип открывающейся двери, а затем знакомый голос:
— Арика, Я пришел пораньш... Господи Иисусе, еб твою мать!
Тяжелая подошва модных кед застучала по паркету, затем скрипнул диван под чужим весом, холодные руки обхватили бледное и мокрое от пота и слез лицо, испуганный голос продолжил:
— Арика, посмотри на меня! Открой глаза! — скулеж. — О-о, господи...
Его звали, трясли за плечи, громко обругивали матом, а тонкое обоняние улавливало странный, необычный запах.
Арика разомкнул веки, чтобы посмотреть, кто же принес с собой такой сладкий аромат.
Алекс Блэкбер был настолько напуган, что едва ли сам не стал таким же бледным, как владелец квартиры.
— Арика, ты что, умереть собрался? — дрожащим голосом спросил подросток, придерживая друга за голову и плечо.
"Да", — просто подумал Арика.
— Нет, — ответило что-то хриплое и булькающее за него.
— Ага, славненько. Ты выглядишь просто мега хуево! — шатен паниковал, и его можно было за это простить: Арика действительно выглядел очень плохо.
"Зачем он пришел? Я не хочу с ним делать это. Он пострадает", — брюнет уговаривал самого себя не смотреть на Алекса.
В юноше было что-то, что могло помочь ему выжить. Но это навредило бы Блэкберу. Такой расклад Янаги не устраивал.
— Эй-эй, говори со мной! — Алекс снова встряхнул его и потянул за плечи, заставляя сесть.— Не теряй сознание, смотри на меня!
И Арика посмотрел.
Перед ним сидел живой человек, со здоровым румянцем на щеках, диким вихром из волос на голове, его красивое лицо выражало такую тревогу и жалость, что и без того больное сердце Арики защемило.
Блэкбер был полон чувств, эмоций.
— Арика, как мне помочь тебе? — молитвенно шепнул Алекс.
Бледно-серые глаза оглядели солнечное сплетение Блэкбера. Что-то сильное и глубокое таилось внутри. Нет, не органы, а что-то иное. То, что — Арика точно знал — нужно ему.
— Это опасно, — отрезал он еле слышно и подавил кашель.
— Все равно, Я сделаю, что угодно. Нужны деньги на лекарства? Я их найду!
— Нет, — голодный взгляд поднимался с груди на ключицы Алекса, юноша отчетливо что-то видел под кожей.
Брюнет испугался. Сильнее, чем за все время его мучений. Он хотел забрать у Алекса самое ценное, что тот имел — жизнь.
Этого желало его нутро, которое снова трясло тело мелкой судорогой. Сам же юноша совершенно не желал потакать своим демонам.
— Уходи, — вымученно всхлипнул Арика и зажмурился.— Тебе будет плохо...
— Нет, — заупрямился Блэкбер.
— Ты умрешь! — сорвался на крик юноша. Или хотя бы на сиплый хрип. Он не осознал, как именно выразил вслух свое опасение.
Повисла пауза, которую нарушало надрывное и болезненное дыхание. Молчание длилось целую вечность, комната вновь начала кружиться над головой, предвещая припадок. Арика уже смирился с тем, что весь этот диалог — одна сплошная галлюцинация.
Он боялся, ему было одиноко, и только в компании с Блэкбером мальчик чувствовал себя защищенным. В такой обман можно было поверить.
Но вдруг юноша вновь ощутил цепкие пальцы на своих плечах и чужой вздох сквозь стиснутые зубы.
Алекс рядом.
Как же Арике хотелось, чтобы он испугался и ушел.
— Я согласен, — сказал Алекс, разбивая надежды подростка вдребезги.
Арика несчастно промычал, глядя на губы друга. Тот ведь даже не соображал, на что добровольно согласился.
Зачем, зачем Блэкбер только пришел?
Внезапно брюнет воспрянул силами. Хотел бы он ими воспользоваться, да тело само решало, как себя повести. Он взял наивно наблюдавшего за ним Алекса за ворот футболки, приблизил к себе и жадно распахнул глаза, засиявшие неестественным голубым свечением. Словно неоновый свет зажегся внутри радужки глаз, пугая и одновременно притягивая взгляд.
Алекс испуганно втянул воздух и дернулся, ощутив на себе холодные потрескавшиеся губы.
Это мало походило на поцелуй. Вернее, это совершенно точно не было поцелуем, потому что Арика просто прильнул к чужим губам, приоткрыв рот. Ощущения от этого у Блэкбера были просто чудовищными.
Что-то покидало его, прямо из груди уходило вверх и отправлялось в рот Арике, который держал Алекса так крепко, что тот не смог даже упереться в его плечо.
Это "что-то" не было ощутимым, наоборот - слишком легким и воздушным оказалось необходимое для Арики вещество.
Или существо?
Янаги не мог оторваться, собственные мысли предавали его, им руководило чудовище. Привкус на языке был сладким, манящим и настолько вкусным, что на коже проступили мурашки. Никогда в жизни Янаги не испытывал чего-то подобного. Словно живительный нектар поступал сквозь разомкнутые губы и наполнял его тело.
Он слышал мгновенные отрывки чьих-то разговоров и голосов, смех и плач, женские переливы и детский шепот. Словно чужая жизнь проносилась перед глазами и ощущалась на себе. Все это застилало голову, сводя с ума от обилия информации, которую просто невозможно усвоить.
Одно Арика знал точно — он вытягивал жизнь из дорогого ему человека.
Напряженные плечи Алекса ослабли, он прикрыл полные ужаса глаза и бессильно повис в руках парня, ради которого был готов на любое преступление.
Осознать, что Арика натворил, помешала вспышка.
Комната взорвалась белым цветом, тут же ослепляя и оставляя в ушах тихий писк контузии. Парней отбросило в разные стороны ударной волной, но ни падения, ни взрыва никто не услышал. Все будто повисло в воздухе: время, парни, весь мир.
Сложилось впечатление, будто подростки оказались в другом месте, где не было ни стен, ни потолка и пола. Только Арика, да тело Алекса неподалеку. Белое свечение вокруг них переливалось легкими оттенками различных цветов, едва ли уловимыми, но благодаря ним белый цвет становился более насыщенным и глубоким. Воздух был густым, осязаемым и живым, его можно даже услышать. Помимо писка после «взрыва» звучал еще один звук — тонкий и тихий звон, словно от электричества. Он успокаивающе раздавался в ушах, убаюкивая и давая ощутить, насколько пространство, в котором очутились подростки, оказывалось просторным.
Оценить всю необычность пребывания в невесомости Арике помешала резкая боль в груди, от которой он вскрикнул и прогнулся в спине.
Арика задыхался от страшного чувства в своей груди, что-то тяжелое и твердое вырывалось из нее. Как толстая металлическая цепь выстраивалась прямо из ребер и тянулась вдаль, куда падал Алекс. Его Арика не смог увидеть — он вообще ничего не мог разглядеть, лишь пытался вдохнуть и хоть как-то двинуться.
Писк становился все громче, в ушах застыл такой гул, что даже собственный крик казался шепотом.
Арика с грохотом упал на спину, рядом упало тело Алекса.
Они находились все в той же комнате, в то же время, судя по освещению.
Янаги едва ли находился в сознании, когда пытался двинуться и подняться.
Он вновь куда-то падал, отчаянно махая руками и пытаясь за что-то зацепиться.
Последней мыслью перед тем, как отключиться, была мольба всем богам, о которых он слышал.
Лишь бы Алекс остался жив.
