Фобия

Как будто назло, ночью разыгралась жуткая гроза. Стёкла жалобно трещали под натиском бьющих по ним капель дождя и мощного ветра. Рядом с сжавшейся на кровати девушкой сиротливо стояла горящая свеча, являясь единственным и постоянным источником света в помещении. Комната ежеминутно освещалась вспышками молнии, заставляли Элину вздрагивать, а раскаты грома и страх просто не позволяли заснуть. Нет, Коэн не была из тех, кто панически боится подобного. Просто инстинкт самосохранения говорил, нет, орал, чтобы она вела себя осторожнее и спряталась под одеяло. Иногда мысли девушки улетали далеко, вниз этажа на два, где располагалась комната капрала Леви. Отчего-то рядовая была уверена, что брюнет сейчас не спит, а проверяет очередную стопку бумаг или помышляет о генеральной уборке. Или ворчит, что чай уже успел остыть. Элина чуть заметно улыбнулась своим мыслям. Воспоминания неплохо притупляли жгущую изнутри обиду, уступая место приятному чувству в груди. Об одном воспоминании об их совместных вечерах перехватывало дыхание; Коэн тяжело вздохнула, облизнув губы, и тут же одёргивая себя. Плохие мысли. Очень плохие. «Так. Нужно думать о чём-нибудь ужасном. Титаны, аномальные титаны, кровь, кишки, трупы, торс капрала… Что?! Я же сказала, об: «ужасном»! Тупой мозг! Это что за саботаж?!» - девушка перевела взгляд на окно. Память зачем-то подбросила ей красочное воспоминание о полуобнажённом теле брюнета, которое когда-то пришлось мыть. Грянул гром, вырвавший рядовую из её душевных стенаний. Элина подняла на окно испуганный взгляд и плотнее прижалась к стене, кутаясь в одеяло. Вот бы сейчас тихонечко прокрасться в комнату капрала и, если он спит, примоститься под боком. Плевать, что кровати предназначены для одного и поутру достанется. Именно сейчас ей необходимо именно это. «Итак, дорогуша, выбирай: либо ты сейчас идёшь к Леви, либо на кухню за хлебом». После нескольких минут размышлений и терзаний, в этой борьбе между любимым мужчиной и едой с серьёзным отрывом побеждает… хлебушек. - К чёрту этого зануду, я есть хочу, - закутавшись в одеяло, как в плащ и прихватив свечку, светловолосая поднялась с места и медленно двинулась в сторону кухни. Резко распахнув дверь, Элина ,к своему удивлению, услышала звук, похожий на удар и тихий поток нецензурной брани. Тусклый свет едва-едва осветил лицо врача. - Господин Джонатан? Что вы здесь делайте? - Как что? Караулю! Вдруг какой-нибудь мелкий и злобный капрал будет покушаться на невинность моих пациентов! – мужчина подозрительно огляделся по сторонам, как будто ища взглядом кого-то. – Этот коротышка вообще убеждён, что ты его собственность. Отнял у меня твою карту, постоянно лезет не в своё дело. Надоел! А ты зачем вышла? Коэн замерла на месте, переваривая полученную информацию и напрочь проигнорировав последний вопрос мужчины. В смысле «отнял карту». То есть получается, что он знает обо всех её болячках и тараканах в голове, о прошлом и о том, что она ведёт дневник? Рядовая мысленно выругалась, беспокоясь за сохранность личных записей. Пока она валялась в лазарете, капрал уже мог сто раз перерыть её комнату, найти дневник и от души поржать. Элина шумно выдохнула и, наплевав на боль, ринулась в свою комнату. Потухшая свеча за ненадобностью была оставлена на ближайшем подоконнике. Честно пообещав себе, что на обратном пути заберёт её, девушка принялась медленно передвигаться по коридору, ожидая, пока глаза более-менее привыкнут к сумраку. Коэн, в принципе, слабо ориентировалась в темноте, поэтому и не особо перепугалась, когда едва не упала с лестницы. Синяком больше, синяком меньше – разницы нет. Важно убедиться, что записи нетронуты. Там же у неё… «плохие мысли» Уверенно открыв дверь в свою скромную обитель, светловолосая придирчиво осмотрелась. Чисто и опрятно. Даже слишком чисто. На постели ни единой складочки, всё идеально выглажено. «Вот и главный прокол. У меня так не получается!» - зло подумала Элина, залезая в свой «тайник». Всё на месте. - Ладно. Перепрячем, - рядовая быстро переложила дневник в другое, более надёжное, место и покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь. * * * Леви сидел за письменным столом в своей комнате. Даже спустя несколько часов, прошедших с их разговора, мужчина никак не мог успокоиться. Что-то в глубине души утверждало, что эти слова были обидными для Элины и ему следует извиниться за них, но даже в споре с самим собой капрал оказался непреклонен. Прежде всего дисциплина, а отношения, которые его связывают с Коэн, никак не должны влиять на рабочую деятельность. Она слаба и в данный момент фактически беспомощна. «А что она могла там себе надумать, когда ты ушёл, захлопнув дверь? - пронеслось в голове брюнета, прежде чем он без интереса посмотрел в окно, где сверкнула молния. – Женская логика – тёмный лес, а логика Элины – ещё хуже. И что это за выкрик был насчёт Петры? Она что… ревнует? Нет, ну не дура ли? Признаю, Петра хороша собой, но разве не очевидно, что она не в моём вкусе? Я уже приметил себе одну блондинистую дурочку» Брюнет прервал внутренний монолог, бросив короткий взгляд на часы. Поздно уже. Элина наверняка спит и идти к ней нет смысла. Разве что пристроиться рядом и немного подремать… Она наверняка будет рада увидеть его с утра. Леви поднялся с места и бесшумно направился в сторону палаты девушки. Поднявшись на нужный этаж, мужчина вдруг услышал звук удара и голос Коэн: - Ауч! За что?! - Элина? Прости, я думал это капрал-недорослик. Вы с ним одного роста, чёрт возьми. Сильно больно? – второй голос до боли напоминает этого мерзкого врача. Сверкнувшая молния осветила помещение, а заодно и силуэт Леви, что хмуро уставился на Джонатана и его пациентку. Какого чёрта она вообще гуляет по зданию в такое время? Спала бы в своей постели, так нет. Нужно где-то шататься и искать проблемы на свой, пока неизвестный капралу, размер. Светловолосая испуганно отшатнулась назад, шокировано глядя на Леви и лишь спустя несколько секунд вспомнив, что обиделась на него. Хмыкнув, Элина гордо удаляется в свою палату и запирается изнутри. «Не понял? - брюнет, оттолкнув Санко от двери, несколько раз попытался открыть последнюю и войти к рядовой. – Бунт, да? Ну-ну. Посмотрим, сколько ты без меня выдержишь» * * * Коэн без особого энтузиазма складывала свои немногочисленные вещи в небольшую дорожную сумку. Её уже отпустили домой, а Джонатан любезно согласился дать средство, ускоряющее заживление. Не могла же она появиться перед мамой с синяками. - Ну что, собираешься? – на пороге появилась Ханджи. – А я думала, ты захочешь нас проводить. Видимо Леви успел как следует подпортить тебе настроение, раз ты так рвёшься сбежать отсюда… Что он тебе наговорил? - Ничего хорошего. Впрочем, чего я от него ожидала? Он же у нас самый умный, сильный и опытный. Куда мне до этого долгожителя?! – Элина злобно швырнула ночную рубашку в сумку. – Я всего лишь пушечное мясо. Не хочу мешать «ценным кадрам» готовиться к вылазке. Ханджи с какой-то несвойственной ей грустью посмотрела на девушку. Отчасти женщине была понятна причина её обиды, но рубить с плеча и убегать куда-то тоже не очень-то и разумно. - Лина, я понимаю, что Леви порой бывает несносен и груб, не следит за тем, что и кому говорит. Его слова ранят и обижают, но по крайней мере он честен с тобой. Не врёт, не скрывает и не переоценивает, - Зоэ подошла ближе к рядовой и печально улыбнулась. – У него точно что-то есть к тебе. Ни к Петре, ни к любой другой девушке, а именно к тебе. Подумай об этом. Светловолосая ничего не ответила. Вместо этого она закинула сумку на плечо и направилась во двор, за лошадью. В голове роились различные мысли, среди которых главенствующее положение оказалось занято воодушевляющей речью Ханджи. Женщина во многом права, однако Элине нужно было немного побыть одной и поразмышлять. «Так будет лучше» * * * Заявиться на порог родительского дома и с виноватой улыбкой воскликнуть «сюрприз!» оказалось весьма хорошим способом доставить маме радость. Мэри тут же начала ворчать, что дочь очень сильно исхудала и твёрдо решила откормить старшую за время её отпуска. - Хочешь на ужин пирожков испеку? – ставя на стол тарелку супа, темноволосая вопросительно уставилась на рядовую. - Солнце, делай, что хочешь. Мне уже всё равно, - Элина устало вздохнула, посмотрев на третью порцию, любезно подсунутую мамой. Демонстративно положив руку на живот, она жалобно посмотрела на мать. – В меня уже не лезет. - Давай-давай. Вас там совсем не кормят. Вон, кожа да кости. На тебя такую никто не посмотрит. - На меня и так никто не посмотрит. Получать от капрала по башке никому не хочется, - буркнув, Коэн положила голову на стол. - В каком смысле? – Мэри настороженно посмотрела на дочь, не понимая, каким боком сильнейший воин человечества оказался замешан в этом разговоре. Следующие два часа превратились в подробный расспрос на тему капрала Леви и его отношений с Элиной. Старшая Коэн не на шутку разозлилась, когда поняла, что столько месяцев оставалась в блаженном неведении, пока с дочерью творилось такое. Светловолосая тщательно скрывала от женщины важнейшие факты из их «истории», точнее самые неприличные факты. Мэри сама попыталась выведать эти «факты», но дочь лишь отмахнулась от неё, заверив, что они ничего такого не делали и, сославшись на важные дела, выскочила за дверь. / / / Девушка медленно плелась по улице, глядя пустыми глазами себе под ноги. Нахлынувшие воспоминания вызвали резкую перемену в её настроении и желание наведаться к своей «первой любви». Почему-то именно сейчас ветер казался таким холодным, проходящие люди – безликими, а улицы – бесконечными. Грудь словно сдавило тисками, да так, что каждый новый вздох давался с трудом, а поселившаяся в теле тяжесть только усугубляло положение. Все эмоции и чувства слились во едино. Сжав в руке небольшой букетик цветов, Элина с глубоким вздохом пересекла ворота и быстро дошла до нужного ей места. Ветер с тихим шелестом прошёлся по верхушкам деревьев, растрепав волосы девушки и нагнав ещё большую тоску. Бросив грустный взгляд на почти закатившееся солнце, рядовая устало говорит: - Ну, здравствуй, Томми, - обратившись к холодному могильному камню, с выбитым на нём именем и годами жизни, Коэн кладёт цветы. – Я знаю, что ты «не девочка и цветы не любишь», но так положено. Прости уж. Не заботясь об одежде, светловолосая усаживается на землю, перед надгробьем. Как ни странно, но даже спустя много лет память умудряется сохранить образ темноволосого мальчишки, увлечённого своим рассказом о планах на будущее. - Прости, что не навещала тебя. Мне иногда выспаться толком не дают, не то, что куда-то отлучаться. А знаешь, я исполнила твою мечту. Ну, точнее нашу. Ты ведь так хотел уехать от родителей, поступить в кадетское училище. Я знаю, ты бы стал самым лучшим в выпуске и, назло всем этим трусам, пошёл бы в Разведку. А я бы пошла за тобой, зная, что ты можешь наделать глупостей, - у Элины задрожали губы, а на глаза навернулись слёзы. – Почему всё случилось так? Я.. Я ведь до последнего не верила, что ты умер. Да и как! Они все упорно твердили, что это несчастный случай, но мы-то с тобой знаем, кто приложил к этому делу руку. Томми, мне так плохо. Я запуталась в себе. А ты.. Ты единственный, кому я могла всё доверить. Я не знаю, что мне дальше делать и как жить. Опять сбежать от проблемы и всерьёз задуматься об уходе в Гарнизон? Или вообще уйти из армии? Выйти замуж и забыть обо всём? Конечно же нет. Есть один человек. Он не похож на тебя, хотя я уверенна, что ты восхищался бы им. Сильнейший воин человечества. А кто я? Рядовой солдат. Просто пушечное мясо. Я хочу измениться, но как? Как мне стать сильнее? Кончиками пальцев Элина размазала влажную дорожку, что оставляли после себя катившиеся по щекам слёзы. Становилось прохладнее, куртка благополучно оставлена дома, но девушка не спешила возвращаться. - Вот ты был сильным. Проходил через всё, что привносил в твою жизнь этот подонок. Так называемый «старший брат». А я? Я лишь могла плакать, слушая, что опять сделала эта мразь и не в силах даже помочь тебе. Ты доверял мне абсолютно всё. Я так и не сказала тебе о своих чувствах. А может быть ты и догадывался? Кто знает, что творилось в твоей голове? Наверное мне стоит извиниться перед капралом. Мне правда не хватает силы. И хорошо, что он мне не врёт, - Коэн заметно повеселела. – Обещаю, я стану сильнее. Ради тебя, ради мамы, ради ребят, ради Леви. Чтобы вам больше не пришлось переживать за меня И ещё, Томми, пожалуйста, прости… Мне жаль, что мы с тобой так и не успели научиться метать ножи. С этими словами рядовая поднимается на ноги и, отдав честь, уходит прочь. Она вернётся, чтобы опять поговорить с ним. Но только когда станет сильнее.