Эпоха Короля

В рот попали комки грязи, травы и корней. Его чуть не стошнило. К горлу вдруг подступило, и Хурд с кислой гримасой и тихим уханьем низверг вчерашний обед на свежую весеннюю траву. Закончив процесс прочистки желудка, сопровождаемый не самыми приятными звуками, он вытер рот рукавом и, с трудом осилив два шага, рухнул наземь. Сил больше не осталось и Хурд понятия не имел, что делать дальше. Голова отказывалась мыслить трезво, почти непрерывный ночной бег и стресс напоминали о себе так громко, что смерть теперь казалась парню не худшей участью. Но тут еще и пустой желудок, жалобно требующий еды, да и уже заметивший потерю части своего содержимого. Но этого Хурд почти не заметил, ведь ощущение отсутствия ног беспокоило его в разы больше, чем еда. Пахло земляникой и еще чем-то, чем-то непонятным, цветущим. Это запах леса. Солнце только взошло и лес просыпался. Уже пели птицы, Хурд заметил пару оленей и снова опустил больную голову. Она будто налилась свинцом, как и руки, парень даже не пытался подняться, потому что знал - эта задача ему не по силам. Трудно было даже думать - мозг отказывался работать. "Лишь бы собак в погоню не пустили, - с надеждой подумал Хурд. - Только не собаки". Он закрыл глаза и сразу уснул. Чувство тревоги не оставляло его и спал он чутко и пробуждался от каждого шороха. Проснулся он с неприятным ощущением кислоты во рту и сразу же сплюнул. Ноги валялись кучей мяса и отказывались подчиняться напрочь. Но Хурд не мог больше оставаться на этом месте, поэтому кое-как поднялся и с мычанием направился в чащу леса. Парню хотелось побежать, чтобы наконец быть уверенным, что его не настигнут, но в этом было мало смысла - далеко на своих двоих ему не убежать. Мысли всё больше надоедали ему. Они сами лезли в голову, а Хурд сейчас думать не хотел. Нужно было идти, через силу, но все же двигаться. Паранойя сводила с ума и парень старался отвлечься. Он разглядывал яркие зеленые почки на елках и вспоминал игры с шишками, в которые они с матерью частенько играли. Куст со сморщенной рябиной напомнил ему о бусах, в день праздника он сделал такие маме... Но ее убили. Ночь назад. - Не будь трусом... Хурд услышал чей-то шепот так отчетливо, будто некто стоял совсем рядом, но глаза обманывали юношу и он ничего не видел. Хурд подумал, что ему показалось. Еще он подумал, что готов сдаться. Готов принять свою судьбу, умереть так же, как его отец и мать. Хурд оставался стоять на месте, испытывая головокружение и тошноту, вместе с тем жуткий страх. На глаза его уже наворачивались слезы и он, упав наземь, обмяк и чуть было не захлебнулся солеными слезами. Его хриплый голос обрывался, вдохи давались ему нелегко. Казалось, он утоп. Казалось, Хурду некто сдавливает горло, и оттого он так истошно выл и всем телом пытался помочь себе вдохнуть, но попытки его были мелкими и слабыми, и совсем не помогали ему. Тогда он просто забыл и шепот этот, и все, что было вчера, сегодня, как ему плохо забыл и тогда даже самого себя уже не помнил. Хурд лежал на траве и смотрел на небо и солнце, которое светило ему в глаза - был уже полдень. - Не это ли есть тот самый мальчик, Сильверина? Погляди на него, он будто людин. - Вновь сказал кто-то и Хурд подорвался с места, забыв обо всей боли своего тела. Но резкость эта подвела его и голова пошла кругом, он схватил ее руками, но не смог остановить - так и упал наземь без чувств. - Аки девица! - воскликнул кто-то и Хурд канул во тьму.