Тебайо, да надоело!

*** Двойник тянет вперед. Я усиленно упираюсь, но сил сопротивляться у меня нет. Присутствие двойника словно парализует все тело. - Иди-иди! - насмешливо-рычаще тянет собеседник. Я сглатываю горький ком, ставший поперёк горла. Мы находимся в какой-то лаборатории. Рот непроизвольно наполняется слюной, меня слегка подташнивает. Внутренности скручивает от подступающего ужаса. Внимательно оглядываюсь и сглатываю. Морг. На прозекторских столах лежат пять трупов. Пять тел. Точнее то, что от них осталось, которые так и не смогли принять демоническую чакру. Это я понимаю каким-то шестым чувством. Пять обугленных, частично запекшихся, и изуродованных трупов. Кому демоническая чакра просто сожгла верхний покров, кому выжгла все внутренности, кому спалила конечности. Кожа жертв была покрыта чёрно-золотой корочкой, кое-где застыла буро-красными лужицами сукровица. Но нет ни одного целого тела. Ужасающее зрелище. В помещении между столов перемещаются несколько человек. Видимо, работники. Я не чувствую запахов. Это только воспоминания. Но нос все равно забивает вонь паленого мяса и гари. Я знаю этот "аромат" слишком хорошо. И даже если хотел бы забыть - не смогу. Память - ужасная штука. Перед глазами встают нелицеприятные картинки. Мне кажется, что я попытался проглотить приличных размеров яблоко, которое застряло в середине горла: ни сглотнуть, ни вздохнуть - ни выдохнуть. Хочется жалобно взвыть. Лёгкие горят от нехватки кислорода. Кошмар перед глазами не спешит исчезать или растворяться. Перед глазами появляется чья-то спина в белом халате. Нахмурился, не в силах понять что я тут делаю. Ведь, по идее, я вижу воспоминания местного маленького себя. Знать бы ещё почему я тут. Повернул голову и вижу в зеркальной дверце камеры для сохранения трупов бледного ребёнка с ярко-красными волосами. У него полностью обожжена левая рука, нога и бок. С такой обширной областью ожогов обычно не живут. Грудь судорожно вибрирует, видно, что пареньку больно дышать. Не сразу до меня дошло, что я сейчас нахожусь в теле этого ребёнка. В теле одного из хвостов. - Зачем тут этот? - кивком указывает на меня человек в халате. - Ему уже недолго осталось. В ожоговом центре уже ничем помочь не могут, - пожал плечами работник. - Чакра демона слишком ядовита. - Так он же Узумаки, может выкарабкаться. - Только потому, что он один из Узумаки он до сих пор не сдох. - Может стоит облегчить участь бедняги? - с кровожадным интересом спросил мужчина в белом халате, приближаясь и протягивая руки к выжившему. Я хочу дернуться в сторону, чтобы избежать чужой хватки, но понимаю, что тело меня не слушается. Я тут просто сторонний наблюдатель. Зритель. Видимо тот, в чьем теле я сейчас нахожусь, думает также, как я. Мальчишка дергается в сторону, с ужасом смотря на чужие руки и тут же судорожно шипит сквозь зубы. - Хм, живчик, - хмыкает мужчина и отступает. - Что будем делать? - скучающе спрашивает работник, равнодушно смотря на мальчишку. Мужчина в халате задумчиво чешет в затылке. Мысленно решаю называть его врачом. Сразу видно, что ему не хочется брать на свою совесть жизнь ребёнка, да и указаний на такой случай он не имеет. - Забираем с собой? - Шеф, ты здесь босс. Чего ты спрашиваешь? - недовольно ворчит работник. - Может быть... Этого... дать ему обезболивающее? - А, давай, - махнул рукой врач. Укол делают быстро, не заботясь о месте попадания. Грудь паренька уже не так лихорадочно вздымается, он даже чуть расслабляется. Мне хочется зарычать от отчаяния. Что за жестокий мир?! Это не милосердие. Это просто желание, чтобы жертва не орала и не мешала эксперименту. Красноволосый подросток закрывает глаза, вздыхая с облегчением. Картинка меняется. Мы снова в пещере. Теперь я наблюдаю окружающий мир глазами местного маленького себя. Вокруг моего тела лежат пять трупов и один полуживой мальчишка. Ещё раз осмотрел себя. Все тело облеплено бумажными печатями. Присмотрелся внимательнее, тела мёртвых детей также покрыты бумажными печатями. Снова шиноби занимают место по кругу, складывают печати и вливают в символ на полу чакру. Помощники подходят к трупам и резко срывают бумажные печати. Один из работников морга не успел вовремя отойти и его руку обожгло красной чакрой, что хищно кинулась на жертву. Мужчина дико взвыл и запрыгал на месте, стараясь струсить красный огонь с рукава, из горла вырвался истошный крик. Рядом с ним быстро оказался шиноби в маске и мощным ударом выкинул его из круга. Мужчина врезался в скалу, вырубился от удара и сполз вниз. На камне осталась красная полоса от разбитой головы. Остальные работники морга проводили медленный путь нового трупа затравленными взглядами, и быстро ретировались за пределы круга. На их лицах читалась обреченность. Жуткий мир. Даже к своим собственным работникам относятся равнодушно. И если даже в моём мире джинчурики ненавидели и боялись, то тут... Оружие. Просто кунай и взрыв-печать, у которой не может быть чувств, по-определению. Красная чакра поднялась над трупами детей и зависла в странной форме на середине живота ребёнка. Только я признал в них форму хвоста Кьюби. Тут раздался дикий вой. Из тела последней жертвы красная чакра вытекала с усилием. Видно было, как красноволосый мальчишка сопротивлялся, но чужое дзюцу было сильнее. Я бы хотел закрыть уши и отвернуться, но заставил себя смотреть. Демоническая чакра медленно вытекала из тела подростка и извивалась, тогда как другие хвосты висели в пространстве неподвижно. Мальчишка истошно орал и извивался всем телом. Его душераздирающий крик резал мне сердце и душу. Только я ничего не мог поделать. Вот мальчишка затих, и его остекленевшие глаза уставились на меня с немым укором. Я почувствовал вину. Я знаю, что меня здесь даже не было на тот момент, но лучше от этого не становилось. Шиноби, сложили символ собака и синхронно ударили ладонями в пол. Демонические хвосты дернулись и устремились к центральному телу, которое забилось в конвульсиях. - Уберите трупы, - сказал кто-то. Приказ споро выполнили те же работники. - Несите новые ёмкости. У меня внутри все словно заледенело. Сознание не хотело принимать правду, но глаза говорили истину. Хвосты не только регулярно создавались, но и менялись. Я чувствовал, как слабеет моё тело. Я как-то не готов был признать эту правду. - Интересно, а как оригинал выдерживает чакру Кьюби? - с исследовательским интересом спросил кто-то. Не сразу я понял, что все еще смотрю на окружающий мир глазами местного себя. И как он ещё не потерял сознание от этой дикой боли. Внутри клокотала ярость, злоба и ненависть. Ненависть на всех этих людей. Ярость на этих мёртвых мальчишек, что не смогли выдержать чакру демона и её снова приходится принимать в своё тело. Снова чувствовать, как тебя выжигает изнутри огнём, как насильно расширяются чакроканалы от огромного потока чакры. Я даже не мог различить мои это чувства захлествают меня или это местный я. - Так объект МК-21 имеет все лучшие качества обоих доноров, - хмыкнул врач. Я зарычал. - А почему мальчишка Узумаки не выдержал? - Ну, мы им пожертвовали, он бы все равно не выжил с такими обширными ожогами, - в голосе доктора послышалось сожаление. Я было решил, что у этого человека ещё осталась совесть. - Будь это просто ожоги от огня - мы бы смогли его спасти. А с ожогами от демонической чакры он не жилец. Ему оставалось от силы пару дней прожить. Глупый расход материала. Врач кому-то кивнул и тело местного меня сковали прочные толстые цепи. Мужчина подошел ближе и медицинской чакрой проверил состояние здоровья пациента. - Состояние оригинала стабильное. Джинчурики в норме. Внутри получил лёгкие ожоги от демонической чакры, но регенерация идёт полным ходом. - Может стоит ещё переждать? - Нет, новые хвосты создадим сейчас. Мальчишка выдержит. - Как скажете, - с сомнением произнёс один из шиноби. - А разве можно так часто хвосты менять? - спросил ещё кто-то. - А что делать. Нам очень нужны джинчурики, а враги не дремлют. - Объект стабилен, - мужчина что-то вколол в моё тело, что принесло прохладу, бодрость и облегчило боль, позволив свободно вдохнуть. - Ну, тише-тише, - похлопал по щеке меня врач, видя закрывающиеся глаза. - Все хорошо, мой мальчик. Не спи! Зубы с клацаньем сомкнулись на чужой конечности. Со злым торжеством я встречаюсь с светло-карими глазами мужчины, в которых безразличие сменяется паникой и страхом. Он боится меня. Я со злорадством ещё сильнее сжимаю челюсти, ощущая обжигающе-вкусный металлический привкус крови. Врач судорожно дергает рукой, наотмашь бьёт по моей щеке свободной конечностью и нервно дергается назад. В моих зубах остаётся кусок мяса. Кто-то выкрикивает название дзюцу, тело прошибает током. Но даже это не заставляет победный оскал исчезнуть с моего лица. Я демонстративно двигаю челюстями, делая вид, что пережевываю трофей. Кого-то тошнит. Кто-то кричит. Очередной волной тока меня погружает во тьму. Я не могу отделить свои ощущения от чужих, свои воспоминания и чужие. Я тону и захлебываюсь в вязком мареве. Чёрная жижа забивается в рот и глотку, пробирается в лёгкие. Я иду ко дну. Спасите!