Покрывая душу поцелуями

На улице резко похолодало, и Лондон из обыкновенного неприветливого европейского города превратился в промокший, растекающийся от серой слякоти неприветливый европейский город. Последние дни дождь лил настолько обильно, что жители столицы, спрятавшись под плащами и сшибаемыми ветром зонтами, стали похожи на серое промокшее тряпье, оставленное на улице под грозой. С наступлением пятницы и в предвкушение спокойных, теплых выходных в стенах родных квартир, люди плавно стали прятаться по домам, яростно проклиная злосчастную непогоду. Глядя на промокшие носки своих сапог и ежась от порывов по-настоящему озверевшего ветра, я мысленно завидовала всем тем, кто, уже отработав, вернулся домой- в тепло и уют. Хлюпая как носом, так и промокшей обувью, я, бессмысленно закутываясь в пальто, шлепала по улице, вся сгорбившись и скукожившись от бьющего в лицо ветра и промозглых капелек воды. Слава всем всевышним силам, что, хотя бы ливень прекратился на некоторое время, позволив мне выйти из дома, иначе я бы ни за какие коврижки не совершила бы такую опрометчивую и явную глупость! А шла я в общем- то в аптеку. До ближайшей было не далеко- минут 10-15 не больше, и это был единственный факт, который радовал меня в подобной ситуации. Засунув руку в карман пальто, я нащупала список лекарств. Слава боже, что его не унесло ветром! Иначе пришлось бы возвращаться обратно, лишний раз пересекаться с Шерлоком, терпя его несчастные вздохи и неуклюжие попытки помириться… После его выписки из больницы прошло три дня, и Холмс благополучно вернулся на Бейкер-стрит. Врач строго- настрого запретил ему работать и утруждать себя любыми физическими активностями по меньшей мере неделю. Ему, вообще- то, прописали постельный режим, который Шерлок благополучно игнорировал, во всю перемещаясь по квартире в поисках занятий. Несмотря на то, что, остынув и обдумав свалившуюся на меня шокирующую новость про его увлечение, я успокоилась, но все же не примирилась с поступком Шерлока до конца. Я и вовсе хотела скинуть заботу о Холмсе на попечение его брата, а самой прийти в себя в собственной квартире, наедине с мыслями, чтобы разобраться в той чехарде, какую он устроил. Но любезный Майкрофт, отмучившись с младшей копией себя всего один день, решительно заявил, что у него есть дела куда важнее и, самое главное, срочнее, чем постоянно требующий к себе внимания вполне здоровый младший брат. Миссис Хадсон храбро вызвалась заменить Майкрофта на посту няньки детектива, но, вероятно, переоценила свои силы, ибо ее хватило только на пол дня. Шерлок настолько вывел бедную старушку из себя постоянным, беспрерывным зудением, недовольством и брюзжанием, что тетя, назвав его «разбалованным грубияном», с достоинством покинула его квартиру, прихватив тарелку бисквитов, которые испекла специально для него. Джон же, хоть и навещал друга, оставаться постоянно не мог из -за беременной жены, у которой подходил срок родов. Поэтому Майкрофту пришлось уговорить меня хоть одним глазком присмотреть за его непутевым братом, а я, несмотря на двоякие чувства, не смогла отказать. С Шерлоком мы почти не разговаривали. Обычно он что-то спрашивал, я однозначно отвечала. Или так: я что-то коротко спрашивала, он с готовностью отвечал, стараясь завязать диалог, но неудачно, потому что, получив ответ, я уходила из комнаты, так и не дослушав его. Может быть я еще немножко злилась. А может меня бесило то, что Шерлок в ситуации, когда это было более, чем необходимо не мог сказать элементарного «прости». Расхаживая вокруг да около, подбираясь окольными путями, заходя из далека, вздыхая и брюзжа, он только укреплял возникшую между нами преграду. Думаю, если бы он сразу попросил прощения, проблема решилась бы гораздо быстрее. А я уступать первая не хотела и не собиралась. Аптека на углу, к счастью, оказалась открытой. Забежав внутрь и смахнув с пальто налетевшие капли, я протянула в окошко работнице листочек со списком необходимых лекарств. Девушка скрылась за стеллажами. В списке не было ничего сверхнеобходимого, но я решила, что в качестве небольшой мести можно было попичкать Шерлока лекарствами, чтобы жизнь медом не казалась. Кое-какие витамины, таблетки от головной боли, снотворное и какой-то успокоительный чай- вот и все, что мне было нужно. Девушка быстро собрала все, что было в списке, и я, расплатившись и захватив пакет, поспешила на Бейкер-стрит. Подходя к дому, я еще издалека заметила смутно знакомую машину с педантичной аккуратностью припаркованную на тротуаре напротив нашего подъезда. Мысленно молясь тому, чтобы я ошиблась, подошла ближе и, к своему ужасу, осознала, что мне катастрофически не повезло. В миг расхотелось возвращаться. Уж лучше дождь, чем это. Но делать было все-таки нечего. Горько вздохнув, я толкнула входную дверь и тут же оказалась в холле теплой, пропитанной запахом свежей выпечки Бейкер-стрит. Все было бы идеально, если бы не одно «но». Я поднялась по лестнице и на пролете второго этажа обнаружила тетю Марту, прижавшуюся ухом к двери квартиры Шерлока. Заслышав мои шаги, она отпрянула и, приложив палец к губам, покачала головой. Похоже, она разделал мои чувства. — Неужели там она? — Спросила я шепотом, еще надеясь на чудо. — Да! Она так неожиданно приехала, я так изумилась! А потом поднялась наверх, слова не успела сказать! Вот теперь она там беседует с Шерлоком. — Господи… Замечательно, изумительно, невероятно! Шарлотта, моя мать, удостоила нас своим визитом. Приехала, чтобы с кем-то поссорится и продемонстрировать свое превосходство над дочерью. — Подождите. Что вы сказали? Беседует с Шерлоком? — Я замерла и посмотрела на тетю в надежде, что просто ослышалась. — Именно! Закрылись там, точно заговорщики, ничего не слышно! — Какой кошма-а-ар! — Шепотом протянула я, закрыв лицо руками. Шерлок и моя мать. У них даже имена похожи. Два цепных пса, не меньше. Собравшись с силами и вдохнув поглубже, я толкнула дверь и зашла в квартиру. Тетя Марта, которая переживала возможно еще больше меня, спряталась у стеночки, как только дверь открылась. А моему взору предстала чудесная, почти семейная картина: Шарлотта, как всегда в строгом брючном костюме, с прекрасно уложенной прической, разместилась на диване, закинув ногу на ногу. Со снисходительной, ласковой и столь же издевательской улыбкой она глядела на Шерлока, усевшегося в кресле напротив. В домашнем халате, свободных брюках и болтающейся от худобы майке, по сравнению с педантичной Шарлоттой, он выглядел крайне небрежно. Плюс беспорядок на его голове и слабая щетина не делали из него идеального для моей матери мужчину. Оба повернули головы в мою сторону, когда я вошла. — Привет, мам, — Поздоровалась я, постаравшись изобразить подобие улыбки на лице. — Бекки, милая, здравствуй. Господи, она назвала меня милой. Я подошла к ней и, наклонившись, сухо чмокнула в припудренную щеку. Аромат дорогого парфюма четко ударил в нос. — Ужас, ты такая мокрая! — Отстранившись, сказала она с улыбкой. — Да, я была на улице. Там шел дождь, если ты не заметила. Я обошла кресло Шерлока и, не удержавшись, коснулась ладонью его плеча в знак поддержки. Коснулась почти не осознанно, просто знала по личному опыту что такое разговаривать с Шарлоттой. Поставив мешочек с лекарствами на стол, я принялась стягивать пальто. Все это время Шарлотта наблюдала за мной с выражением странной, хитрой, а значит, недоброй улыбки на лице. Чтобы как-то ее отвлечь, я сказала: — Не ожидала, что ты приедешь. Я думала, ты… ммм… на работе… — Решила навестить дочь. Разве в этом есть что-то необычное? — Нарочито театрально поинтересовалась она. — Мне так не кажется. А вам, миссис Хадсон? — Шарлотта с улыбкой метнула взгляд на дверной проем, за которым все еще пряталась тетя. Теперь же, когда ее укрытие было раскрыто, она смущенно выглянула из -за двери и мило объявила: — А давайте я принесу бисквитов? Свежие, просто загляденье! Сейчас сбегаю! — И она заспешила вниз по лестнице. Я была уверена, что вернется она еще не скоро. — Куда ты ходила, милая? — А вот и первый вопрос с подвохом. — В аптеку. Господи, надеюсь, она не станет расспрашивать! — Понятно. — Сухо и крайне неприветливо. — А мы тут с мистером Холмсом говорили о тебе. — Не о тебе конкретно, — Впервые подал голос Шерлок. Из-за того, что он сидел ко мне спиной, я не видела выражение его лица, но что-то мне подсказывало, что, проведя несколько дней в полной скуке, Холмс наконец напал на след «развлечения». — Скорее монолог твоей матери — можно я буду называть вас Шарлоттой, — состоял в том, чтобы доказать мне, что я тебя недостоин. Кстати, Ребекка, ты купила мои седативные? Когда действие предыдущих таблеток заканчивается, я становлюсь просто неконтролируем. — Эта реплика нарочито подчеркнутая преувеличивающим тоном предназначалась для Шарлотты. — Видите, эти дыры в стене? Это я палил из пистолета, когда Ребекка забыла купить новые таблетки! Что, черт возьми, успело произойти между ними двумя, пока меня не было? Даже для Шарлотты было рекордом спровоцировать человека на колкости всего лишь за пятнадцать минут разговора. Обычно она справлялась за пол часа, но, возможно, она практиковалась на подчиненных, пока мы жили отдельно? Шарлотта, к счастью, пропустила шпильку мимо ушей, оценив ее лишь слабой улыбкой. — На твои «седативные», — Произнесла я, перегнувшись через спинку кресла и отдав ему упаковку разноцветных витаминок. — Ммм, спасибо! — Довольно промычал он и закинул пару конфеток в рот. Шарлотта и бровью не повела. — Отвечая на ваш вопрос, да, вы можете звать меня Шарлоттой. Ради Бога, Бекки, сними уже эту промокшую шапку! Я повернулась к ней спиной и, скрепя зубами, стянула себя шапку и кинула на стол. Командирский тон Шарлотты и ее неоспоримое лидерство всегда угнетали меня- неважно, было мне тринадцать лет или двадцать шесть. Она же тем временем продолжала тоном, сочившимся желчью: — Бекки, у тебя очень милый молодой человек. Правда, мистер Холмс! Он любезно предложил мне воды! Я метнула быстрый взгляд на кофейный столик, стоявший между Шерлоком и Шарлоттой- завален бумагами и прочим хламом, но точно посередине, будто статуэтка, гордо и одиноко стоял полупустой графин с водой. Без стаканов. Да, Шерлок, тоже в своем репертуаре. — Ты не предложил маме чаю? — С ноткой обиды в голосе спросила я. — Я думал, такие женщины пьют только коньяк. — Я предпочитаю вино, мистер Холмс. — По вам видно. Оу, а вот это уже очевидное очко в пользу Шерлока. Ну, ничего- Шарлотта тоже не промах- отыграется. Пока между ними воцарилось молчание, в течении которого каждый придумывал новые контраргументы и колкости по острее, я поставила закипать чайник и приготовила чашки. — Я скажу откровенно: вы мне не нравитесь, мистер Холмс, — Объявила Шарлотта тоном, в котором из всех дыр сквозило высокомерием. Вот как? Прям так, с плеча? — Мама! — Боюсь, что это взаимно, — Спокойно пожал плечами Холмс, играя тонкими пальцами с упаковкой витаминок. — Шерлок! — Но у меня, в отличии от вас, есть хотя бы на то причины, — Прибавила Шарлотта, как можно было подумать- почти что дружелюбно, если бы не горящие от предвкушаемого обмена любезностями глаза. — Оу, — Шерлок чуть привстал в кресле, потом опустился обратно, поерзал, чтобы стало поудобнее, и радостно воскликнул, хлопнув в ладоши: — В таком случае, давайте начнем с первой! — Прекратите оба, пожалуйста, — Примирительно заметила я, начиная порядком уставать от этих взаимных шпилек, летающих между ними, как молнии. — Ведете себе, как дети, честное слово! Чайник закипел, и я разлила воду по кружкам, а затем отнесла их Шарлотте и Шерлоку. Тетя Марта, счастливица, все так и не появилась. — Ребекка, — Голос Шарлотты сух и крайне повелителен. — Я долго терпела твои отношения с этим мужчиной. Я даже пыталась смириться с фактом, что ты кардинально изменила свои планы из-за него. Но моему терпению пришел конец, чего естественно следовало ожидать. Сядь куда-нибудь или выйди, если тебе что-то не нравится, но я буду говорить! Секунду я смотрела ее, размышляя, не шутит ли она, но по ее сдвинутым идеальным черным бровям, по складочке меж ее глаз, по тонкой, строгой линии губ- я поняла, что нет, она не шутила. — Окʼей, мам! — Горячо воскликнула я, не стерпев. — Если так хочешь обсудить мою жизнь, давай, дерзай! А я послушаю! — Вы еще не начали, а я уже чувствую себя монстром! — Хохотнул Шерлок, пропустив мимо ушей мой гневный порыв. — Привыкайте, мистер Холмс, потому что из-за вас моя дочь натерпелась с полна! — Давай, Шерлок, слушай, какой ты мерзавец! — Я плюхнулась в кресло Джона и скрестила руки на груди. Сама того не заметив, я большей частью оказалась на стороне Холмса. Просто мамин контроль, ее постоянная диктатура, от которой я и бежала несколько лет тому обратно, волной окатили меня с головы до ног, едва она сегодня обратилась ко мне. Высокомерие и власть- вот две неизменные черты, характеризующие ее. — По правде говоря, мистер Холмс, пока я добиралась сюда, я размышляла, что же в вас есть такого особенного, что чуть ли не вся Англия восхищается вами. Признаюсь, увидев вас, я ни капли не разочаровалась в своих догадках, потому что изначально знала, чего мне следует ожидать. Вы- нищий, застрявший в детских фантазиях шарлатан, на обаяние которого повелась вся страна и, к сожалению, моя дочь. — Вы начали с лести, — Заметил Шерлок, пропустив все ее оскорбления мимо ушей. — А я думал, мы будем обсуждать мои недостатки. — Это и есть ваши недостатки, мистер Холмс, — Шарлотта на мгновение прикрыла глаза, что означало появление зарождающегося внутри нее раздражения. — Посмотрите на себя: вы, мужчина в самом расцвете лет, снимаете квартиру у одинокой старушки, проводите свои будни в этой захламленной, пропахшей табаком комнате, якшаетесь со всякими отбросами общества, изображая бурную помощь государству. Пускай кто-то скажет, что вы трудитесь на благо страны, я может даже поверю. Но сегодня- вы детектив, а завтра удача уже не посмотрит в вашу сторону, и где вы тогда окажетесь? У разбитого корыта? Или у моей дочери под дверью? Да, а Шарлотта молодец- сразу завела любимую пластинку. Она- карьеристка. Работа, деньги, положение в обществе, заслуженное долгими годами службы, — ее главные, неоспоримые приоритеты. Все тех, кто жил не ради них, а чего-то другого, Шарлотта считала или слабыми, или глупыми. Мысль, что для кого-то, возможно, деньги были не так важны, никогда не приходила ей в голову. Если бы я не знала Шерлока столько лет, мне, наверное, стало бы неимоверно стыдно после сказанных моей матерью слов. Но повернув голову и бросив быстрый взгляд на его лицо, я убедилась в том, что ее оскорбление пролетело мимо него, никоим образом не задев его самооценку. О чем я говорю вообще? Самооценку Шерлока задеть в принципе невозможно! — Если это все, что вы припасли для меня, то я разочарован, — Ответил он будто в подтверждение моим словам. Он выждал паузу, дал Шарлотте время понаслаждаться, как ей показалась, превосходством, и с явным безразличием выразил свое мнение. — Очень скучно. Мне многие говорили, что внешне я очень похожа на Шарлотту. Если это так, то я, наверное, должна быть польщена. Однако, я все же надеялась, что холодность и резкость черт моей матери, ее острая мимика и знаменитая презрительная ухмылка не передались мне. Сейчас же она высокомерно вскинула подбородок, прищурила зеленые глаза и совершенно просто объявила: — Вы- хам. Дэниел бы никогда не позволил себе подобного. От этого имени мы с Шерлоком оба замерли. Чисто физически я почувствовала, как он, находясь от меня в метрах трех-четырех, напрягся всем телом. Ну что ж, это можно считать очком в пользу Шарлотты. 1-1. Но я все равно не собиралась это терпеть. Посмотрев на мать, я произнесла мрачно и крайне неприветливо: — Прекрати. Я не хочу, чтобы ты поднимала эту тему. Если будешь продолжать, не думай, что останешься со мной в хороших отношениях. — Надеешься меня запугать? — Спросила она снисходительно и удивлено, повернув голову в мою сторону. — Нет. Предупредить. — Хотите сказать, что я хуже бывшего жениха Ребекки? — Подал голос Шерлок, вернув самообладание, утерянное секунду назад. Боже, как я хотела, чтобы они оба заткнулись и, раз уж им так хотелось, продолжили оскорблять друг друга, не затрагивая этой темы! — Вы еще спрашиваете! — Шарлотта искренне изумилась, поддавшись вперед. Наверное, это была единственная натуральная эмоция на ее лице за весь день. — Хмм, — Промычал Шерлок и, протянув руку к чашке с чаем, взял ее и сделал глоток. — У вас крайне извращенные тенденции в мужчинах. Вы предпочитаете бабника детективу. Шарлотта тихонько прыснула от смеха: — Боже, вы вроде взрослый, но такой наивный! Вы серьезно считаете его измены причиной расторгать помолвку? Мне плевать, что у него были женщины до брака, это его дело. Однако если бы, женившись, его походы налево продолжились, это было бы уже другой проблемой. Но я знаю Дэниела, он бы в миг оборвал все связи, посвятив себя семейной жизни. Ты такая дурочка, Бекки, что не смогла разглядеть этого, пойдя на поводу у постороннего человека. Выходило так, что она знала, что Дэниел когда-то, сто лет обратно приходил на Бейкер-стрит в попытке помириться. Знала и то, что в тот вечер Шерлок был в секунде от того, чтобы выгнать его отсюда пинками. — Я его даже не любила, — Тихо констатировала я. — Пфф, при чем здесь вообще любовь? — Шарлотта выпрямилась и горячо взмахнула руками, хлопнув себя по коленям. — Всем известно, что более крепкие браки строятся между супругами, которые не испытывают особо нежных чувств друг к другу. Такие отношения базируются чисто на взаимном уважении и доверии. Времени на сопливые глупости просто не остается. Как? Как можно было объяснить моей матери, что нет, нельзя, просто невозможно полностью отдать себя другому человеку, если ты не готов ради него свернуть горы и бросить вызов миру? Шарлотта была настолько слепа в любви, будто не прозревший котенок. Эти дороги были ей незнакомы. Она, к сожалению, никогда не любила. Ни моего отца, ни своего нового мужа. Она просто не умела, и поэтому мне было ее чуточку жаль. Шарлотта считала Дэниела прекрасной партией только потому, что он был интеллигентом, прекрасно образованным юношей, воспитанным по чисто английским традициям. Она видела нас с ним в образе перфектной пары с обложки какого-то журнала для светских дам, но никогда не смотрела в глубь наших отношений, считая внешний лоск куда важнее. Плевать она хотела на чувства, на любовь, на ласку, на то самое доверие, о котором распространялась с такой горячностью. Она видела Шерлока и жалела, жалела горько и пылко, что на его месте был не Дэниел. Она никогда не смогла бы понять всю глубину моих чувств, испытанных временем и потерями. А я никогда не смогла бы объяснить ей что за сила заставляла меня любить Шерлока и временами люто ненавидеть, плакать из-за его несносных выходок и грубых слов, но в то же время принимать его всего. Она не поняла бы, почему иногда, смотря на него, мне хотелось кричать и ругаться, а проводя с ним ночи, прикасаться к нему всему, изучая еще неизученное, и сгорать вместе с ним. — Мама, мне тебя очень жаль, — Произнесла я тихо, но четко после некоторого молчания. — Ты не поймешь почему, но просто знай и помни это. Шарлотта раздражено вздохнула, решив таким способом проигнорировать мои слова. — Если на тебя не действуют вообще никакие доводы, то что ты сделаешь, если я скажу тебе, что столь рьяно защищаемый тобою мужчина- наркоман? Последняя фраза прозвучала настолько высокомерно и брезгливо, что вызвала во мне невольное изумление. Я была совершенно без понятия откуда Шарлотта знала последние новости. Может, тетя Марта весьма удачно проболталась. — Я знаю. — Что? Шарлотта привстала. Я лениво повернула голову в ее сторону и повторила уже сказанное. В мгновение она побледнела, в изумлении приоткрыла рот и выпучила глаза. Она снова опустилась на диван, выглядя совершенно потерянной и сбитой с толку. Несколько дней назад у меня состоялся очень серьезный разговор с Майкрофтом по поводу Шерлока и его пристрастий. Холмс несколько часов убеждал меня в том, что в принципе нельзя было считать Шерлока наркоманом, ибо он употреблял всякую дрянь крайне- крайне редко и то только для того, чтобы настроить мозг на улучшенную работу, а не для того, чтобы получить удовольствие. В итоге мы пришли к тому, что Майкрофт пообещал подыскать всевозможные способы отучить его от этого занятия и даже приехал со мной на Бейкер-стрит и, пока Шерлок валялся в больнице, обыскал квартиру брата сверху-донизу, нашел несколько заначек и окончательно избавился от них. Шерлок безусловно заметил это, но возражать не посмел. Сейчас он поднялся и, поправив сползший рукав халата, сухо произнес: — Если вам станет легче, то для меня самого остается секретом, почему ваша дочь все еще терпит меня. Иногда я бываю крайне не любезен и груб, но это не мешает мне, в отличии от вас, ценить ее присутствие рядом с собой. Что же касается наркотиков, то тут я могу сказать одно: это не ваше дело. Считайте меня кем хотите: хамом, мошенником, торчком. Но не лезьте туда, где вам нет места. Холмс бросил на Шарлотту последний взгляд полный превосходного высокомерия и скрылся на кухне. Через какое-то время Шарлотта, покусывая губы, медленно поднялась, не глядя на меня, оправила костюм, пригладила волосы и глухо произнесла: — Проводи меня, пожалуйста, до машины. Я поднялась. Шарлотта бросила на комнату, в которой бессмысленно просидела битый час, презрительный взгляд, и мы обе спустились по лестнице в холл. Я заметила, как силуэт тети Марты, высунувшейся в коридор, замер на секунду при звуке наших шагов, затем юркнул в сторону и исчез за дверьми кухни. Выйдя на улицу, мы остановились под навесом соседнего кафе. Шарлотта вытащила из сумки пачку сигарет и затянулась одной. Медленно начинал накрапывать дождь. Смеркалось. — Я хочу, чтобы ты знала одну вещь, — Глухо произнесла Шарлотта, выпустив изо рта тонкую струйку дыма. — Я никогда не приму этого мужчину. Я не смирюсь с тем, кому ты себя отдала. Я взглянула на нее исподлобья. Шарлотта, непроницаемым взглядом, смотрела перед собой. В наступающих сумерках, в свете только что зажженных фонарей ее лицо, бледное и бесстрастное, походило на камень. Я безразлично пожала плечами и засунула замерзшие руки в карманы брюк. — Что ж, — Сказала я после некоторого молчания. Шарлотта докурила сигарету и повернула ко мне лицо. — Это твой выбор. И он отличается от моего. Пускай не соглашается, пускай брызгает слюной и бесится- это ничего не меняло. Потому что мужчина, которого она так люто презирала, был моим. Моим Шерлоком Холмсом. Шарлотта выкинула докуренную сигарету, сухо чмокнула меня в щеку и села в машину, бросив на прощание разочарованное «Пока». Я дождалась, пока ее машина не тронулась и не скрылась за ближайшим поворотом. Затем, вернувшись в квартиру, я прошла на кухню к тете Марте. Она все еще обещала бисквиты.

***

На ночь, как и последние два дня, я осталась на Бейкер-стрит. Нужно было присматривать за Шерлоком на всякий случай, мало ли что могло с ним случится: давление могло упасть или подняться, приступы агрессии и бессонницы тоже никто не отменял, да и к тому же Холмса запросто могло потянуть на «сладкое». Спали мы, впрочем, каждый в разных комнатах- он в спальне, я в гостиной на диване. После ухода Шарлотты наше с ним общение вернулось в привычное русло, устоявшееся за последние дни, и мы не перекинулись с друг другом даже парой слов. Было похоже, что беседа с моей матерью выпила из него все соки, хоть он и старался этого не показывать. Физическая слабость, которая, как я надеялась, уже прошла, все еще тревожила его. Шерлок закрылся у себя в комнате, не выходил оттуда до вечера и только к восьми часам показался на кухне, чтобы молча перекусить. Я видела, что его что-то мучило, но из-за принципа вмешиваться не намеревалась. Я легла спать гораздо позже Шерлока, но еще долго не могла заснуть. Снова и снова, детально и во всех подробностях я прокручивала в голове разговор, состоявшийся сегодня между нами тремя. Мне хотелось забыться, выбросить из головы завуалированную вежливостью грубость Шарлотты, просто закрыть глаза и спокойно заснуть. Ворочаясь, сминая одеяло и поправляя подушку, еще битый час или около того я промучилась в совершенно бессмысленных попытках размеренно поспать. Мои действия были бессовестно прерваны каким-то неожиданно раздавшимся глухим звуком, донесшимся из спальни Шерлока. Я резко откинула одеяло и села, свесив ноги на пол. Воцарилась тишина, будто ничего не произошло, и мне вовсе показалось. Но зная Шерлока, я не позволила себе быть настолько наивной. Поднявшись с дивана, я тихими шажками направилась в сторону его спальни и затем, не постучавшись, тихонько приоткрыла дверь. В конце концов я была здесь специально для того, чтобы помочь ему в случае необходимости. Но с Шерлоком, похоже, было все в порядке. Он сидел на краю кровати ко мне спиной и разминал правое запястье. Сидел, как обычно, в своей любимой свободной майке и пижамных штанах, на которые в прошлом году чутка капнул кислоты. — С тобой все в порядке? — Тихо спросила я немного встревоженным тоном. Шерлок вздрогнул и обернулся: — Ребекка? Я не слышал, как ты вошла… — Он был настолько мил с копной своих непослушных кудрей, раскинувшихся вокруг головы ореолом хаоса, и заспанными, сонными глазами, что мне пришлось спрятать невольную улыбку. — Я услышала глухой звук и подумала, может что случилось… — Поинтересовалась я, уже успев понять, что зря его потревожила. — Я заснул и отлежал руку. Когда проснулся, попытался взять с тумбы телефон, но он упал. — Подтвердил Шерлок мои догадки, все еще наблюдая за мной с крайне растормошенным видом. — Оу, — Я почему-то почувствовала себя неловко и тут же развернулась, чтобы уйти. — Тогда спокойной ночи. — Сядь, — Приказал он, и я неожиданно для себя самой замерла. Мне хотелось, чтобы он меня остановил, но теперь, когда он наконец сделал это, я не знала, как следовало поступать мне. Я в сомнении повернула к нему лицо и встретилась с уже ясным взглядом его глаз. — Ну, сядь же, — Повторил он, вскинув брови и похлопав по месту на кровати рядом с собой. — Перестань строить из себя невинного котенка, просто сядь. Я тихо вздохнула и, прикрыв за собой дверь, села на постель рядом с ним. От Шерлока веяло сонным теплом и едва уловимым ароматом табака. Он и вправду спал все это время: постель под нами была хаотично смята, подушка сохранила след от его головы, а смартфон валялся на полу около тумбы. Мне вдруг стало спокойно- хоть сейчас он не врал. Я опустила глаза и наткнулась взглядом на его руки. Правая- до локтя с внутренней стороны все еще была покрыта угасающими темно-красными пятнышками- следами его злополучных, отвратительных пристрастий. Я отвернулась, не в силах смотреть на этот кошмар. Он это заметил. — Тебе противно смотреть на меня? — Спросил он без всякой обиды в голосе, разве что с характерным ему любопытством. Однако его голос был тих и неуверен, и я чувствовала, как Шерлок наблюдал за мной, ожидая ответа. — Это не так, — Честно возразила я. — Тогда что? Вздох, резкий и отрезвляющий: — Шарлотта сказала, что никогда не примет моего выбора. Я ответила, что мне все равно, — Я стремительно сменила тему, ибо просто чувствовала, что мне еще не хватало сил, чтобы ответить на тот его вопрос. — Почему? — Потому что это правда. — Ты ведь понимаешь, что, если ты хочешь последовать своей матери, если у тебя не осталось сил терпеть меня и мои заскоки, то ты можешь просто уйти? — Простой, абсолютно несложный вопрос, выбивший, однако, меня из колеи. Я резко повернула к нему лицо и, не веря своим ушам, переспросила: — То есть ты вот так вот меня отпустишь? Шерлок вздохнул и прикрыл глаза: — Вы, женщины, не умеете слушать. Уйдешь ли ты, это один вопрос. Но отпущу ли я, совершенно другой. — Значит, не отпустишь? — Ребекка, — Шерлок властно остановил мои расспросы, в миг наклонившись ближе и сократив расстояние между нами. Я перестала изумленно хлопать ресницами и, совершенно сбитая с толку, просто замолчала. Снова мой взгляд невольно упал на его руки. — Останови свой бессвязный поток сознания и просто послушай меня. Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Сожалею, что ты видела, как это произошло и что было потом. Этот факт из моей биографии тебе не следовало узнавать. Но мне и вправду жаль, учитывая что конкретно ты пережила за последние дни. Не совсем то элементарное «прости», которого я ожидала, но хотя бы уже что-то. Шерлок всегда думал, что его лицо- бесстрастно и без эмоционально, но за то время, что мы провели вместе, я научилась замечать за ним малюсенькие, тончайшие изменения мимики, чудесным образом описывающие его состояние. Он только что дернул уголком брови- это означало, что он ожидал чего-то. Затем, едва заметно, почти неуловимо, повел губой и на секунду приоткрыл рот- понятное дело, что слегка волновался. Когда же он быстро моргнул два раза, я поняла, что это был знак его нетерпения моим затянувшимся промедлением. Я посмотрела на свои ладони, затем протянув их к нему, взяла его правую руку в свою: — Если я когда-нибудь еще раз увижу это, — Я повернула его руку внутренней стороной вверх. Шерлок молча опустил голову, вслушиваясь в мои слова. — То я уйду. Я даже ничего не скажу тебе. Соберу свои вещи и просто уеду. Если ты умный- а ты умный, — то ты понимаешь, о чем я. Я не хочу пережить еще раз то, что пережила, когда увидела тебя, валяющегося на полу в передозе. И я не хочу мчаться домой каждый раз, думая, не нахреначился ли ты этой дрянью и успею ли я тебя спасти. Я сделала свой выбор четыре года назад, не делай так, чтобы я пожалела о нем. Когда я закончила говорить, Шерлок аккуратно высвободил свою руку из моей и тронул мое запястье. Он приподнял его и прикоснулся губами к внутренней стороне моей руки. Я силилась не закрыть глаза от набежавшего облегчения, попутно ощущая электрические искры, пробежавшие вверх по спине. — Я тебя понял, — Сказал он тихо. И я ему поверила.