Сообщница Призрака

Наконец в театр Гранд Опера прибыл виконт де Шаньи, которого здесь ожидали с самого утра. Он вежливо приветствовал директоров и весь собравшийся коллектив. Балерины сразу же начали строить глазки симпатичному юноше, но Карлотта решительно привлекла его внимание исключительно на свою сторону. Стоит отметить, что из-за её пышного сценического платья и огромной шляпы вообще было трудно хоть что-нибудь разглядеть, поэтому виконт действительно никого не видел, кроме неё. Рауль галантно поцеловал руку примадонны, выразил надежду, что сегодня вечером она непременно порадует зрителей великолепным исполнением и примет его восторженные поздравления в честь премьеры. Он уже хотел уйти, но вдруг заметил в толпе танцовщиц знакомое личико. Это была юная Кристина Дае, та прелестная девочка, у отца которой Рауль де Шаньи, будучи десятилетним мальчиком, учился игре на скрипке. Тогда они с Кристиной часто играли в сказочных принца и принцессу, бродили по берегу моря и собирали ракушки, представляя, что это пиратские сокровища, рассказывали друг другу сказки… Сейчас все эти воспоминания ярко ожили в сознании молодого человека. Когда он увидел Кристину вновь после долгой разлуки, то его детская влюблённость ожила с новой силой. Рауль решил не прерывать репетицию и дождаться вечера, чтобы пригласить девушку на свидание, поэтому торопливо удалился. - Он будет любить меня! – самодовольно проговорила прима, улыбаясь. – Он будет меня любить! Рауль ещё не догадывался, что примадонна уже строит столь грандиозные планы касательно его персоны, и с мечтательным выражением лица писал романтическое письмо для Кристины, которое завершил приглашением в ресторан после вечернего спектакля. Виконт вложил письмо в букет и отправил его в Оперу с курьером. Швейцар принял букет и передал его мадам Жири как руководительнице балетной труппы театра. Но Крошка Лотти подарок так и не получила – этому воспротивилась сама судьба в образе Карлотты. Примадонна встретила мадам Жири в коридоре, деловито поинтересовалась происхождением и предназначением букета, заметила там письмо и выхватила его. Обнаружив, что роскошные цветы и приглашение предназначены не для неё, Карлотта начала возмущаться и в итоге отобрала у ошеломлённой балетмейстерши и то, и другое. Мадам Жири не оставалось ничего, кроме как скрыть от Кристины этот досадный инцидент. Впрочем, Крошке Лотти и так очень повезло, что она не попалась на глаза приме и не заполучила очередную порцию нелестных комментариев в свой адрес. До спектакля оставалось ещё довольно много времени. Карлотта, ещё не одетая и не загримированная, внезапно повела себя несколько странно: выглянула из гримёрной, чтобы проследить, не стоит ли кто-нибудь у двери, а затем заперлась на ключ и отодвинула в сторону поверхность настенного зеркала. - Эрик… Эрик, ты здесь? – тихо позвала женщина. – Эти болваны приготовили деньги? Выходить ли мне на сцену или устроить господам директорам «сцену»? Перед ней появился мужчина в белой полумаске и ответил: - Виконт убедил их не платить. Дерзкий мальчишка, он ещё ответит за то, что разорвал мои письма в клочки! Но я не хочу срывать премьеру, клавир не так уж плох… Ладно, пусть спектакль пройдёт нормально. Есть лучший способ, и я уверен, что тебе понравится мой план. - Что ж, я с удовольствием проучу виконта и заставлю его раскошелиться! – радостно усмехнулась Карлотта. - Взгляни-ка на его записку для одной из этих мерзких балетных крысок! Он – прехорошенький мальчик, но умом и хорошим вкусом похвастать не может. - Прекрасно, - произнёс Эрик, просмотрев письмо. – Виконт сам дал нам в руки оружие против него. Выходи сегодня на сцену, как обычно. А это милое письмецо я чуть-чуть переделаю. Ты найдёшь его здесь в гримёрной после спектакля. Во время премьеры Андре и Фирмен с затаённым страхом ждали какого-нибудь внезапного и неприятного происшествия, но всё было спокойно. Публика рукоплескала примадонне. Виконт де Шаньи остался очень доволен спектаклем, но платить двадцать тысяч франков Призраку Оперы снова отказался, настаивая на том, что всё это глупая шутка или фокусы какого-то мошенника. Рауль после спектакля намеревался отыскать Кристину, но столкнулся лицом к лицу с Карлоттой, которая восторженно улыбалась ему и прижимала к груди тот самый букет, который предназначался для Крошки Лотти. - Дорогой виконт, эти цветы просто восхитительны, - проговорила примадонна, кокетливо хлопнув ресницами и втаскивая его за собой в гримёрную, - А ваше приглашение столь любезно и романтично, что я не могу не согласиться. - Моё приглашение?.. – в замешательстве пробормотал Рауль, чувствуя, что что-то идёт совсем не так, как надо. - Конечно, я с первого взгляда почувствовала вашу симпатию ко мне, но не думала, что она столь сильна. Ваше пламенное письмо заставило бы растаять лёд в сердце любой женщины, - доверительно прошептала рыжеволосая примадонна и радостно обняла его. – Это словно маленький жаркий огонёк, озаривший привычную холодную вежливость наших светских приёмов. Виконт, конечно, даже не мечтал о таком «счастье» и почувствовал, как его лицо покрывается румянцем смущения. Он хотел сказать Карлотте, что произошла ошибка и письмо предназначалось для другой, но не мог подобрать нужных слов и только в отчаянии коснулся покрасневших щёк похолодевшими пальцами. - Друг мой, не стыдитесь своего порыва, - произнесла женщина, заметив его лихорадочный румянец. - Это не делает вас бесстыдным и дерзким, а напротив – выгодно выдаёт вашу искренность и сильнейшее волнение, свойственные любви с первого взгляда, и поэтому я верю вам. Шокированный Рауль нашёл в себе силы только обессилено прошептать: - Простите, моя примадонна, кажется, у меня жар… Прима приблизилась к юноше, отчего удушливый и резкий цитрусово-жасминовый запах её духов стал ещё отчётливее, и заботливо дотронулась ладонью до его лба. - Нет-нет, всё в порядке, уверяю вас, мой дорогой. Вы просто очень взволнованы. Успокойтесь, ведь я на вас ничуть не гневаюсь. Молодой человек ощутил, как по его спине пробежал неприятный холодок, и подумал, что ему всё-таки придётся пойти с примадонной в ресторан, раз уж так вышло. Быть может, там у него хватит смелости всё объяснить. - Я прикажу подать экипаж и вернусь за вами, - неуверенно произнёс виконт. В коридоре ему показалось, что со всех сторон в его адрес звучит тихий презрительный смех. Рауль вернулся через несколько минут и застал Карлотту уже переодевшейся. Впрочем, её повседневные наряды по своей яркости и излишней вычурности не уступали сценическим. Пышное платье цвета фуксии, украшенное драпировками и бантиками, бледно-розовая меховая накидка, сумасбродная шляпка с цветами и пером, массивное колье и серьги… В экипаже они ехали молча, так как виконт не знал, как помягче сказать капризной приме о том, что тот злосчастный букет и любовное послание предназначались не ей. В ресторане всё было ещё хуже, чем Рауль мог предположить. Сидеть напротив Карлотты, так близко к ней, было поистине невыносимо, потому что, переодевшись, она снова воспользовалась своим парфюмом. Этот запах, похожий на тот, который издаёт огромная куча апельсиновой кожуры и увядших цветов под палящим солнцем, вызывал у несчастного аристократа мучительную головную боль, так же, как её непрестанная весёлая болтовня и ядовито-розовое платье, на которое невозможно было смотреть без внутреннего содрогания. Рауль, несмотря на то, что был голоден, почти ничего не ел, потому что его немного тошнило от ядовитого цитрусового запаха с примесью полузасохших цветочков жасмина. Карлотта же наоборот не жаловалась на отсутствие аппетита и заказала столько всего, особенно сладостей, что это тоже вызывало скрытый ужас. - О, если бы вы знали, мой дорогой виконт, как страшно мне каждый раз выходить на сцену, - произнесла она, отпив пару глотков аперитива из бокала. – Я боюсь, что когда-нибудь этот ужасный Призрак похитит меня. Он уже не раз угрожал это сделать, но никто обо мне не беспокоится! Когда я волнуюсь, то всегда начинаю много есть… По заказу Карлотты принесли самое дорогое коллекционное вино, самых свежих устриц, трюфели, нарезку редких и дорогих сортов сыра, запечённую форель с оливками, лазанью с грибами, спагетти с лимонным соусом и почти что гору изысканного печенья с шоколадом и орешками, кексы, конфеты с ликёром и землянику в сливках. К тому же, она заказала оркестру ресторана исполнение мелодий из оперы «Итальянка в Алжире», что тоже стоило немало денег. Виконт с нетерпением ждал, когда же закончится этот вечер, но ещё не знал, что в его кошельке почему-то существенно поубавилось количество денег. Но этот неприятный факт непременно выяснится при оплате счёта… Сейчас же Рауль напряжённо размышлял, пытаясь понять, как с ним приключилась такая неприятная история. - Прошу вас, примадонна, отдайте мне письмо, - попросил виконт, предположив, что кто-то решил пошутить, украл букет и написал Карлотте письмо от его имени. Даже если допустить, что злоумышленник похитил гербовую бумагу семейства де Шаньи, то подделать подпись и почерк – невозможно. Эта мысль показалась Раулю проблеском света во мраке. Если это так, то он сейчас же устранит это досадное недоразумение, указав на чужой почерк. - Но зачем? – изумилась она. – Неужели вы опасаетесь, что я стану использовать его в качестве компромата… Впрочем, возьмите, если вам угодно. Карлотта протянула молодому человеку письмо. Рауль узнал его, поскольку помнил текст почти наизусть: это действительно было то самое письмо, которое он писал Кристине. «Моя прекрасная принцесса, с тех пор, как я увидел тебя утром в театре, моё сердце бьётся гораздо сильнее, чем обычно, и я не в силах унять его. О моя Кристина, ты сама не знаешь, сколь велика сила твоей чудесной красоты. Я мечтаю снова услышать твой нежный голос, увидеть твою прелестную улыбку и кроткие глаза. Прошу, поверь мне, мой ангел, у меня и в мыслях нет ничего дурного. Конечно, моя просьба покажется тебе дерзкой, но я мечтаю о том, чтобы ты согласилась поужинать со мной после вечернего спектакля». На последней строчке стояла его подпись. Рауль узнал свой почерк, свою бумагу и чернила, узнал каждое слово, но с ужасом заметил, что теперь вместо имени «Кристина», которое изначально стояло в письме… стоит имя «Карлотта», и написано оно, несомненно, его рукой! Бедному юноше сделалось ещё хуже, чем прежде, и он чуть не рухнул лицом в свою тарелку. От суеверного ужаса волосы будто зашевелились у него на голове, а на лбу выступил пот. Невольно виконт потянулся в карман за платком, но его рука наткнулась на совершенно незнакомый предмет. Это оказался небольшой конверт с печатью в форме черепа. Рауль немедленно вскрыл его. Текст гласил: «Сегодня вы легкомысленно позволили себе назвать меня мошенником и настояли на том, чтобы директора не уплатили моего жалованья в положенный срок. Что ж, мне не впервые приходится сталкиваться с подобным обращением, но из этого ещё ничего хорошего не выходило для тех, кто позволяет себе подобную дерзость. Наша бездарная примадонна поистине очаровательна в качестве моего орудия возмездия. Считайте случившееся сегодня лишь невинным предупреждением по сравнению с тем, что может с вами произойти в случае неповиновения».

П.О.

Отчаяние виконта достигло предела. Рауль не мог понять, как и когда это кошмарное послание оказалось в кармане его сюртука. Не иначе как в стенах Оперы действительно властвует потусторонняя сила… Он решительно спрятал письмо обратно в карман и задумался, не замечая, с какой сверхъестественной скоростью со стола исчезают сладости. - Этот Призрак – поистине ужасное создание. Бывший директор мсье Лефевр – уехал в Австралию из-за него. Там тянется какая-то давняя тёмная история… Мне очень страшно, мой дорогой виконт, - будто догадавшись о его состоянии, заговорила примадонна. – Но теперь я знаю, что вы не позволите ему причинить мне зло. - Я… Я… Я буду платить ему жалованье… какое он захочет, лишь бы с вами ничего не случилось, - ответил Рауль, запинаясь. - Вы настоящий рыцарь! – воодушевилась Карлотта и приблизилась к нему, намереваясь поцеловать. – Благодарю вас! Виконт беспомощно застыл, изнемогая от отвратительного запаха её духов, у него кружилась голова, а в его умоляющем взгляде читалось только одно: «Пощадите меня, примадонна, мне ведь всего восемнадцать лет, я ещё хочу жить! За что вы меня так мучаете?» - О Dio mio, похоже, дорогой мой, вы и впрямь можете расхвораться, - заметила прима, внимательно вглядевшись в его лицо, и, позвав официанта, велела принести немного льда и салфетку. – Однако уже очень поздно, вам бы лучше отправиться домой и лечь в постель. Холодный компресс чуточку освежил юношу и помог ему придти в себя. Ещё сильнее беднягу-виконта отрезвил счёт, который предстояло оплатить: видно было, что прима театра Гранд Опера привыкла жить роскошно. Хотя она едва попробовала все заказанные блюда, кроме сладостей, исчезнувших бесследно, за это всё равно надо было платить. В итоге, Рауль был вынужден оставить в счёт уплаты не только все наличные деньги, которые имел при себе, но также золотые часы с цепочкой, запонки с драгоценными камнями и заложить всю одежду, кроме кальсон. Соответственно, из ресторана ему пришлось выходить тайком – через чёрный ход. Когда он украдкой добрался до своего экипажа, не попавшись никому на глаза, и забрался внутрь, то уже сидевшая там Карлотта впала в дикую ярость: - Что вы себе позволяете? Выходит, если я провела с вами вечер в ресторане, то это даёт вам право претендовать на что-то большее? И когда вы, негодяй, успели раздеться? Пошёл вон отсюда!