Сообщница Призрака

Разозлённая примадонна вытолкала виконта из экипажа и скомандовала кучеру увезти её отсюда. Тот не посмел сопротивляться и послушно отвёз Карлотту к ней домой. Там примадонна великодушно соизволила его отпустить на все четыре стороны, но вместо того, чтобы лечь спать, собственным экипажем поехала в Оперу, бесцеремонно растолкала двоих из младших учениц балетного класса и приказала им немедленно приготовить для неё чай и принести в гримёрную. - Нет, оставьте чайник с водой, - резко проговорила женщина, когда девочки хотели забрать его обратно. – Я потом сама всё уберу. А теперь убирайтесь отсюда! Как же вы мне все надоели! Мои бедные нервы… Идите спать, вы мне больше не нужны. Юные балерины поспешили поскорее убраться оттуда, чтобы примадонне не вздумалось кидать в них, что под руку подвернётся: в театре очень хорошо знали, что когда Карлотта гневается – попадает всем, даже директорам. Тем временем она снова заперла дверь изнутри, пододвинула своё кресло к зеркалу и спокойно уселась, налив себе чашечку травяного чаю и вытащив из причёски шпильки. Ангел Музыки уже ждал появления Карлотты и вышел к ней из-за зеркала. - Он согласился платить, - тихо проговорила прима и захихикала. – Разве плохо я справилась со своей задачей? - Великолепно, моя примадонна, эта премьера прошла с грандиозным успехом. Так что завтра ты можешь потребовать у виконта бриллиантовые серьги в качестве извинения за его появление в столь неподобающем виде, - с иронией ответил Эрик, усаживаясь в соседнее кресло. - Бриллиантовые серьги у меня уже есть, - возразила женщина, - Даже две пары. Давай лучше отпразднуем наш успех. Она горячо обняла Эрика, но он внезапно закашлялся и поинтересовался: - Что это за духи, Карлотта? Откуда это смертоносное оружие? - О, это старый подарок Лефевра. Он вручил мне этот флакончик перед своим уходом из театра. Я сначала хотела отправить это ему в Австралию, но потом решила оставить, - женщина отодвинулась в сторону, вспомнив про ядовитый запах своего парфюма. – Неужели этот полоумный думал, что приме оперы позволительно пахнуть засохшей апельсиновой кожурой и увядшими букетами?.. А сегодня этот запах произвёл потрясающее впечатление на виконта. Я недаром вылила на себя полфлакона! Но ничего, скоро всё выветрится. Карлотта хлопотливо предложила своему лучшему и по сути дела единственному другу чай и вытряхнула на столик из своей муфты целую гору того самого печенья, которое бесследно «улетучилось» в ресторане. Эрик не смог сдержать улыбку, наблюдая за происходящим. - Ты ведь помнишь, я всегда воровала сладости, даже когда пела в кабаке, и за это хозяин нередко оставлял меня без ужина, - весело рассмеялась скандальная прима театра Гранд Опера. Он действительно очень хорошо это знал – как никто другой. Эрик знал Карлотту лучше, чем кто-либо мог представить – он знал её настоящую. Без истерик и капризов, без фальшивых слёз и наигранных улыбок, без всей этой мишуры, за которой певица прятала своё настоящее лицо и свою печальную тайну. Прошлое примадонны было далеко не безупречным, и если бы это стало известно, то от неё с отвращением отвернулись бы все поклонники. То, что её певческая карьера начиналась в крестьянском кабаке, а затем перекочевала в публичный дом на колёсах, сейчас казалось лишь ночным кошмаром, но, к сожалению, было правдой. Не сговариваясь, оба одновременно взглянули в зеркальную гладь, и воспоминания о былом словно ожили в переменчивой игре света и тени в зеркале. 1862 год Балетная труппа театра Гранд Опера была приглашена на гастроли во Флоренцию в Королевский театр Леопольда, названный в честь герцога Пьетро Леопольда II. Эрик незаметно отправился вместе с гастролёрами, поскольку его попросила об этом Антуанетта Жири, бывшая тогда примой балета. Она почти что дрожала от страха, боясь, что Ангел Музыки будет обнаружен, но и оставить его одного на долгое время тоже боялась. Антуанетта всегда боялась и его самого, хотя мужественно старалась этого не показывать. Эрик доверял ей и знал, что мадам Жири его не выдаст, но всё равно чувствовал этот страх с её стороны: балерина жалела его, ни в чём не упрекала, помогала, как могла, но даже она не могла смотреть на его лицо, не опуская взгляд… Именно об этом он размышлял, когда ночью вышел в город, чтобы полюбоваться красотой небосвода и насладиться прохладой. Внимание Эрика привлёк какой-то шум, и он направился в ту сторону, оставаясь незаметным. Увиденное потрясло его: он узнал фургоны бродячего цирка цыган, где когда-то его держали в клетке и показывали зевакам за деньги, называя ребёнком дьявола. Сегодня на импровизированных подмостках девушка с ярко-рыжими волосами бойко распевала заводные непристойные песенки. Голос её был чистый, высокий, но как будто ненастоящий, неживой. Разгорячённые зрители из числа безграмотных, но разбогатевших крестьян и ищущих развратных развлечений аристократов вопили от восторга и бросали ей под ноги монеты. Затем девушка спрыгнула со ступенек, прошла, покачивая бёдрами, вдоль экипажей, стоявших в стороне. Владельцы экипажей протягивали ей деньги, предлагая провести остаток ночи в их обществе, и спорили между собой. Девушка уехала с одним из них, толпа постепенно исчезла. Те из зрителей, которые могли уплатить за дальнейшие развлечения, выбирали спутниц из числа оставшихся девушек и исчезали с ними. Эрик видел всё это, оставаясь под покровом темноты, и сначала направился прочь, но через два часа вернулся обратно. Мучительные воспоминания о прошлом не давали ему покоя. Он узнал даже тех людей, которые управляли этим лагерем пыток и смерти на колёсах, и хотел сжечь это Богом проклятое место. Сейчас в этот путешествующий бордель пытались затащить отчаянно сопротивляющуюся молоденькую девушку в разорванном платье. Вожделение, написанное на лицах двоих молодых цыган, не оставляло ни малейших сомнений в их намерениях. Эрик бросился на помощь беззащитной девушке, хотя был безоружен. Его появление было неожиданным для нападавших, поэтому девушка смогла убежать. Она исчезла в переулках и даже не знала, что её защитник получил сильный удар по голове и потерял сознание. Бесчувственного, его крепко связали, втащили в один из фургонов и бросили там на грязный дощатый пол. Всё это произошло на глазах у той самой рыжеволосой девушки-певицы, которая, чуть пошатываясь от усталости, возвращалась от своего клиента. - Что вы натворили, свиньи? – грубо спросила она, остановившись на пороге. – Кто этот человек и зачем вы его принесли в мой фургон? Я устала и хочу спать! - Можешь спать спокойно, тебя никто не заставляет делить постель с этим чудовищем, - с усмешкой произнёс появившийся третий цыган, гораздо старше, чем те двое. – Уже вечером мы его заберём и отправим туда, где ему место. Хозяин будет очень доволен. - Ладно, только если это нужно хозяину, - проворчала путана с рыжими волосами и прикрикнула: – А теперь идите все к чёрту! Цыгане поспешили убраться восвояси, а решительная девушка настороженно оглянулась, сбросила плащ, который был у неё на плечах, и приблизилась к Эрику. - Дорого же тебе обошлось твоё благородство, - тихо проговорила она, склонившись над ним, и бережно подмостила ему под голову маленькую подушечку. – Откуда ты взялся такой? Впрочем, неважно… - Кто ты? – спросил мужчина, приходя в себя. Перед ним была высокая рыжеволосая девушка с красивой фигурой и чрезмерно ярким, вульгарным макияжем, из-за которого даже нельзя было определить, насколько красивы или уродливы черты её лица. Она вздохнула, а затем засмеялась одновременно весело и горько, указала руками на своё пёстрое платье с большим атласным бантом на ягодицах и сказала: - А ты… разве не видишь? Я падшая, такая же, как и все здесь. Я – вещь. - Но тебя здесь не удерживают силой, - возразил Ангел Музыки. – Ты не в клетке и не в кандалах. - Да, ты прав. Я здесь по своей воле и считаюсь самой дорогостоящей, поэтому у меня даже есть отдельный фургон. Если бы ты не был столь наивен, то догадался бы, что здесь большинство женщин по своей воле, - помолчав, ответила она. – Но в последнее время растёт спрос на невинных девушек, одну из них ты спас сегодня. За таких недотрог дороже платят, поэтому хозяин только радуется подобным заказам. Ты болезненно ударил его по кошельку. Эрик отвернулся от циничной певицы, потому что ему противно было её слушать. - Не знаю, зачем ты ему нужен, но мне такая затея не нравится. Эти мерзавцы могут убить тебя в любой момент. Когда все будут спать, я незаметно выведу тебя отсюда, - прошептала девушка, осторожно прикоснувшись к его плечу. Она ножом разрезала верёвки и набросила на него свой плащ. – А пока полежи, вдруг кто-нибудь войдёт. Эти слова изумили мужчину, так же как то, что странная девушка, похоже, совсем не страшилась его облика. Тем временем она налила в небольшой таз воду, смыла макияж и села на небольшой матрац, валявшийся в углу фургона и служивший ей постелью, затем негромко запела, расчёсывая свои роскошные рыжие волосы. Теперь её голос приобрёл приятную нежность и мягкость, которых прежде не было. Такие же перемены произошли и в выражении её лица, которое стало гораздо миловиднее и красивее без грима. Она пела балладу о молодом апельсиновом дереве, которое случайно выросло рядом с королевской оранжереей и мечтало оказаться там, подарить людям свои плоды… Дерево расцвело слишком рано, и все его цветы погибли от весеннего заморозка, в отличие от экзотических орхидей, которые росли под защитой. Королевский садовник вместо того, чтобы пересадить дерево в оранжерею, срубил и выкорчевал его. С тех пор на том месте ничего больше не растёт, а каждой весной из ниоткуда, словно из-под земли, звучит дивная песня – нежная, воздушная, словно белоснежные цветы апельсина, и сладостно-терпкая, как аромат исчезнувшего апельсинового дерева. Его самого больше нет, но душа – жива и будет жить вечно, так же, как песня. Внезапно певица умолкла, а через мгновение спросила: - Почему ты смотришь на меня? Разве тебе не противно?.. Судя по всему, ты действительно честный человек. Ты должен меня презирать! - Тогда почему ты смотришь на меня и тебе не противно? – Эрик приподнялся на полу, держась рукой за голову. – Ведь я уродлив, как никто на свете. Почему ты хочешь помочь мне? Это волновало его сейчас больше, чем что-либо другое. Девушка встала с матраца, села на полу рядом с мужчиной и, посмотрев ему в глаза, ответила: - Я искренне хочу тебе помочь! Потому что моя душа ещё не совсем задохнулась под смрадом всей этой гадости, она почти мертва, но всё же я не допущу, чтобы в столь отвратительном месте погиб единственный человек, которого я могу назвать человеком. Я видела много разных людей, но никто из них никогда не сделал бы того, что сделал ты. Поверь, если бы пороки отражались на лице, то все, кого я знаю, были бы в сто тысяч раз страшнее, чем то, что ты называешь своим уродством! Поэтому не отворачивайся от меня, прошу. Я знаю, что настоящее уродство носит дорогой костюм, обладает дворянским титулом и блестящими поросячьими глазками! Я это очень хорошо знаю. Всё в её облике говорило, что она не лжёт: и взволнованные интонации, и сжатые ладони, и особенно – её глаза, в выражении которых неистово пылало отвращение к грязи и пошлости окружающего мира, но в то же время засияла искренняя дружественная нежность по отношению к нему. Не в силах отвернуться от взора этих нежных светло-карих глаз, Ангел Музыки произнёс: - Как твоё имя? - Карлотта, - ответила девушка. - Если ты всё это знаешь, Карлотта, то почему ты до сих пор здесь? - Потому что мне нужны деньги, - она вздохнула и чуть зажмурилась, сдерживая слёзы. – Мне нужно очень-очень много денег. Я хочу вырваться из всего этого и стать счастливой! Сдавленным голосом Карлотта рассказала Эрику историю своей жизни и единственной мечты. Рано осиротевшая девушка из бедной тосканской семьи, обладавшая лишь двумя платьями, мечтала об огромном доме с изысканной обстановкой, о множестве нарядов и украшений, как у знатных дам, о преданных слугах и толпах поклонников. Всё это ей могли дать только деньги – ни красота, ни талант, ни душа. Она не захотела служить горничной в особняке богачей и стала петь в деревенском кабаке, но заработки были ничтожно малы. Единственной её радостью была возможность украдкой забирать остатки сладостей после ужина. Правда, если владелец кабака замечал это, то певицу ждало лишение еды на следующий день, а иногда даже несколько ударов. Кому дело до того, что она всегда мечтала получить в подарок на Рождество хотя бы одну маленькую конфетку, но не получала ничего и от этого только сильнее хотела сладостей? Лишь однажды она получила в подарок целую коробку конфет. Тогда ей было десять лет. Мимо деревни проезжал французский композитор и дирижёр. Он услышал, как маленькая Карлотта поёт, убирая снег около дома, и забрал её у родителей на время своего пребывания в Италии, дав им хорошую сумму денег. Девочка была с ним в театрах, где исполнялись его оперы, и композитор, которого она помнила только по причудливому имени Гектор, стал её учителем пения, поведал о красоте звука, научил петь старинные элегии, романсы и баллады, в том числе ту самую – о живой душе апельсинового дерева. Причудливое было зрелище: маленькая девочка с озорными рыжими косичками, с выражением исполняющая грустные и проникновенные песни… В такие минуты у неё было удивительно серьёзное и задумчивое выражение лица, совсем не свойственное десятилетнему возрасту. Именно Гектор был единственным человеком в её детстве, кого Карлотта всегда вспоминала с любовью и благодарностью. Он хотел учить её и дальше, забрать с собой в Париж, но родители девочки решительно воспротивились этому. Композитору не оставалось ничего, кроме как попрощаться со своей ученицей. В тот день он подарил ей коробку шоколадных конфет и рассказал удивительную историю про Ангела Музыки, песня которого – прекраснее всего на свете. С тех пор Карлотта больше никогда не видела своего учителя. Её родители через несколько лет умерли, и она осталась одна. Бедность и мечты о богатстве заставили её покинуть кабак и придти в кочующий дом порока. Изо дня в день девушка надеялась встретить богатого мужчину, который заберёт её отсюда и увезёт, но этого не происходило. Завершив свой печальный рассказ, она попросила Эрика подождать немного и вышла из фургона. Вернувшись, певица проговорила: - Пора. Уже все спят. Она помогла ему подняться и выйти из фургона, а затем осторожно вывела за пределы этого маленького кочевого царства зла. - Ты сможешь дальше идти сам? – спросила Карлотта, когда им уже ничего не угрожало. - Да, - ответил Эрик и на прощание коснулся её руки.