Танец теней

      Роуг сплюнул кровавую слюну, что пузырилась на губах и вязкой ниткой стекала с подбородка. Это стало уже привычно… Боль. Превозмогание. Боль. Превозмогание. Попытка не сдохнуть… Стабильность – это хорошо!       Сипло втянув воздух через рот, опять безудержно закашлялся, едва кислород достиг пересохшего горла и неприятно защекотал гортань. Кашель сотряс измученный организм и привнес очередной ток боли в измученный мозг. Но все еще впереди…       От такого напора отхаркивающих движений желудок свело судорогой, и Чени вырвало. Теперь к стальному вкусу крови во рту прибавился и горький привкус желчи. Вонь в камере становилась невыносимой. «Принюхаться» не получалось. Все оттенки плесени, гнили, крови, разложения.       "Святая", видимо, проходила курсы инквизиторов с особой тщательностью. Выслушав очередное "мнение" Роуга относительно ее персоны и получив отказ в помощи, она провела целый ряд процедур, воспоминание о которых теперь ярко вырисовывались на теле мага. Несмотря на нестерпимую боль изощренных пыток, Роуг отказался напрочь сотрудничать в чем бы там ни было.       «Я не собираюсь делить свою власть с дешевкой в дорогой обертке. Пошла… вон…»       Эта фраза стала последней каплей… Женщина ушла, надменно вздернув подбородок и спокойно вынеся приговор о казни. Вот и все.       Ноги уже давно отказались служить, и теперь Чени висел на запястьях рук, которые вывернуло и невыносимо тянуло, раздирая кожу ржавым металлом до кости. Казалось, что кисти не выдержат и оторвутся, позволив наконец-то упасть ничком и отпустить жизнь восвояси.       Он сдохнет. В этой вонючей, пропахшей гнилью, кровью и потом камере. Сдохнет, и эти муки закончатся. И уже абсолютно все равно, что будет дальше.       Глаза наполнила цветная рябь. Говорят, что перед самым концом перед взором проходит вся жизнь. И сейчас яркие пятна и тени медленно начали кружиться перед глазами, то наращивая темп, то практически останавливаясь. Калейдоскоп воспоминаний, что предлагал напоследок насладиться самыми счастливыми мгновениями…       Крохотный зеленый котенок и он, нескладный, угловатый мальчишка с торчащими острыми коленками, в нелепых коротких штанах, подпоясанных обычной веревкой. Босиком. На голове торчком черные волосы и горящий взгляд маленького любопытного исследователя.       - Я - лягушонок!       Котенок поднимает лапку и почти правдоподобно прыгает, отталкиваясь четырьмя лапками.       - А я Роуг...сын дракона Скиадрама, - вежливо, как учил отец, представляется мальчик, садится и складывает ноги перед собой. Жутко краснеет. Обычно его боятся.       - Роуг будет мне другом!       И тут теневой маг словно чувствует, как в челюсть прилетает удар, и звонкий как весенний ручей голос вопит на всю округу:       - Я тебе покажу "болвана"!       Белобрысый мальчишка уже стоит и сжимает светящиеся мягким светом, кулачки для боя. Глаз подбит «теневым» ударом, но Стинг Эвклиф никогда не сдается. Хорошее, однако, начало дружбы у них было.       И словно издевка всплывает тот миг… Он видит собственную окровавленную руку, что сжимается и разжимается в кулак. Сквозь пятерню можно разглядеть тело молодого парня с огромной раной в груди. Синие глаза застыли, а звонкий смех больше не разольется и не разгонит тоску и уныние… В душе радость. Это самое лучшее воспоминание?       Роуг пришел в сознание так же быстро, как и ушел из него. Резко, с нахрапом откинул голову и посмотрел на дверь, из-под которой сочился совсем крохотный лучик света. Кромешная тьма вокруг, эта миллиметровая щель. Она не рассеивала тьму, царящую тут, скорее смотрелась чем-то чужеродным и неуместным. Но взгляд застыл на этом лучике и неотрывно следил за ним.       "Погасни... Просто погасни и докажи, что свет не вправе влезать в царство мрака".       Бредовые идеи полезли в голову. Лучик не гаснул, а упрямо продолжал светить. Не освещая, а лишь поддразнивая. На зло узнику. Зачем?       "Погасни, я сказал!"       Чего он к нему прицепился?! Роуг и сам не знал. Только вот безумно раздражала эта светящаяся ниточка безысходности. Вот она - свобода. Нужная и недосягаемая. Думай о вечном, размышляй о насущном... Свет... Тьма... Любовь... Ненависть...       Да пошли они со своим светом! Пошли они все! Какая любовь?! Какое добро?!       Сияние, указывающее правильный путь. В каждой тьме безнадеги, есть лучик света…       Чушь. Розовая сопливая чушь. Тьма - это тьма, и если она вездесуща, то никакие лучики ее не развеют. Ну, светит он, и что толку? Он вселяет ему надежду? Нет! А знаете почему? Потому что это тупая щель между дверью и полом! А не какой-то там луч надежды! За этой дверью тоже темница, из которой ему не выбраться. А это отсвет унылых фонарей коридора пропахшего болью и истязаниями над людьми.       Всего пара часов, и его казнят. Превратят в развлечение для любителей шоу. И жалкие часы существования он проведет в философских размышлениях о лучиках?       - Хоть бы выпить дали...       Апатия и равнодушие плавно сменили гнев и раздражение. Такая перестройка эмоций была для него в порядке вещей. А что вы хотите от человека с нервным срывом?       Очень жаль, что он не успел помириться с Фрошем. Дать еще разочек по морде Стингу и напиться с ним же… В хлам… До зюзи, как говорят в какой-то стране… Чтобы голову заполнили забытые и забитые в дальний угол телячьи нежности и сопливые мысли о дружбе, товариществе… Любви? А как там Хартфилия поживает?       Сейчас можно раскиснуть. Ненадолго. На пару минут.       Интересно, как вся эта компания недотеп во главе с Эвклифом. Как Небесная? Поправилась? Хотя куда она денется. Был бы он ее старшим братом, она бы и шагу на такое задание не сделала бы... Роуг всегда хотел сестру. Младшую. Косички бы ей плел. Словно наяву предстала синеволосая малышка, робко улыбаясь и махая рукой. Вот абсурд! Они же ее не уберегут, а Фрош...       А что это за хмырь ходит к Люси? И реально ли у нее такая мягкая, словно шелк, кожа?       Перед глазами всплыло собственное отражение в зеркале, словно для сравнения с образом заклинательницы. Он не красавец… Жизнь изрядно потрепала… хотя такие вот девочки–лапочки предпочитают таких же мальчиков–слюнявчиков. Он старше почти на шесть лет. Матерый злодей – убийца. Покрытый шрамами не только снаружи, но и изнутри. Потерявший веру в людей и во что бы то ни было. Злобный, неукротимый Дракон, с нарушенной психикой не нужен ей… Никому.       Ага. Печально. Забавно. Факт.       И все-таки… Как она?       Мысли превратились в круговорот, и чем больше возникало вопросов, тем сильнее становилось желание жить...       - Быть не может...       Чени почувствовал, как в глазах защипало от обиды и несправедливости. Не хватало еще разреветься! Депрессивный идиот! Конечно, минутка слабости нужна, но нельзя раскисать до состояния половой тряпки. Ведь сам отказал «святоше». Намеренно не принял ее предложение. Что за благородство? Хотелось верить, что это собственные амбиции, а не глупая, никчемная привязанность к «своей команде».       Шум шагов заставил бредовые мысли покинуть голову. Ну, вот и палач. Роуг принял максимально гордую позу, насколько позволяли цепи и оставшиеся силы, и посмотрел на дверь.       Скрип и поворот ключа. Яркий свет ударил по глазам, в дверях застыл силуэт.       Роуг хмыкнул и громко усмехнулся в лицо мучителю, выдавливая едкое замечание с пожеланием побыстрее встретиться далеко не в раю, но в ответ услышал не мужской бас, а испуганный, чуть дрожащий девичий голос. Страх, ужас, сочувствие и беспокойство:       - Роуг... Что... Что они с тобой сделали?!       Люси аккуратно спускалась по каменным, с огромными выщербинами ступенькам, стараясь ступать на носочек и не задевать росшие тут и там поганки и жутковатый мох. Чем ниже они спускались, тем невыносимее и зловоннее становился смрад. Вот и длинный коридор со множеством клеток, забитых заключенными.       От витавшего тут запаха Хартфилию едва не вывернуло. Ароматы разложения, экскрементов и стухшей, загнившей еды. Глаза заслезились, словно вонь была чем-то вроде дымки. Близнецы в образе Стива Айлена упрямо вели ее вперед, периодически подталкивая и подгоняя, как и Стинга.       Роль «заключенных» - единственная подходящая в данном месте. Дополнительную охрану было брать нежелательно, поэтому они явились в департамент под поздний вечер, сославшись на могущество самого главы и срочность допроса. Служащие были в курсе прихотей начальника, поэтому лишь отводили взгляд от пленников. Никто не хотел попасть под горячую руку этого садиста.       Внезапно духи остановились возле толстой железной двери. Снаружи она надежно запиралась на огромный засов и навесной замок. Ключ у главы имелся, поэтому подобрать его не составило труда. Замок щелкнул, и Близнецы подняли тяжелый засов с режущим слух скрипом ржавых петель, открывая дверь.       - Освобождай Роуга, а я почищу тут все.       Стинг развернулся, а Люси и Близнецы ввалились в одиночный карцер. Вонь снаружи была невыносимая, но здесь она была просто убийственная. Кровь, пот, желчь… девушка зажала пальчиками нос и зажгла фонарик. Луч упал на висевшего в цепях человека; чтобы не вскрикнуть от ужаса, Люси быстро прикрыла рот рукой, на мгновение опешив от представшего перед ней зрелища.       - Проходи, гостем будешь… - заплетающимся, сиплым, охрипшим от обезвоживания голосом, Роуг обратился к ней, даже, видимо, не поняв, кто перед ним. Парень был не просто изуродован… Описать его физическое состояние не представлялось возможным. Без рубашки. На теле ни единого живого места. Длинные волосы висят кровавыми сосульками, лицо напоминало месиво. Дыхание вырывалось со свистом, а на голове виднелись глубокие раны.       - Роуг… - Люси чуть не разрыдалась при виде бывшего врага. Неужели люди на такое способны? – Что… Что они с тобой сделали?       Теневой дракон как-то странно вскинулся и слепо уставился перед собой, что-то невнятно пробормотав про развившуюся горячку и бред. Люси подлетела к магу, доставая на ходу ключ Девы, которая немедленно явилась и в одну секунду избавила Чени от кандалов. Слабо охнув, парень должен был рухнуть на пол, но Люси успела подхватить падающего мага, изрядно просев под его весом. На помощь подоспели Близнецы, ухватив драгонслеера с другого бока.       - Держись! Мы спасем тебя!       Люси решительно двинулась в сторону двери.       - Стой… - Чени был без сил, но легкое напряжение в руке дало понять, что он настаивает. Заклинательница на миг замерла, удивленно косясь.       Внезапно рука пленника грубо и неумело прошлась по золотистым волосам, ухватывая один локон и поднося его к носу драгонслеера, что жадно втянул его запах. Сбитые пальцы чуть прошлись по щеке «хвостатой», и рука безвольно повисла вдоль тела, исчерпав себя.       - Я… ненавижу лемонграсс…. Люси… Купи что-нибудь… другое. Например…       Парень, видимо, отключился, безвольно повиснув на плечах спасителей и заставив Хартфилию покраснеть до кончиков ушей.