Паутина Белого Паука. Источник.

За окном проносились куцые кустарники, старые столбы электропередачи, овраги, редкие и, зачастую, заброшенные постройки, вспаханная земля. За рулем был Илья, как самый чистый и презентабельный для возможных постов ГИБДД, на соседнем сиденье – Исаия, наскоро умывшийся в ближайшем колодце и потому мокрый и презентабельный крайне условно. Ева и Алиса тряслись на местах для пассажиров – дорога оставляла желать лучшего. Пятнадцать минут назад Измаил отправил всю компанию домой. Перед отъездом Ева хотела было спросить о судьбе Семена Игнатыча, но так и не решилась. Илья увел ее за плечи, не позволив оглянуться на маленький участок расчищенной земли, где перед князем стоял на коленях сломленный старик, а за его спиной, словно жнец смерти, хранил сумрачное молчание Ной. В машине царило гнетущее молчание. Исаия морщился от солнечного света и тяжелых, мрачных дум. Илья буквально видел тень этих мыслей на его лице, но при всех не спешил расспрашивать о причинах и потому бездумно щелкал каналы радиостанций, надеясь поймать хоть одну в этой глуши. На Алису было страшно смотреть – она тряслась, словно в ознобе, вся в слезах, бледная от пережитого. А Ева – Илья досадливо морщился всякий раз, как ловил ее отражение в зеркале – не отрывала взгляда от Исаии, взгляда обеспокоенного, заботливого и, черт знает, какого еще. Влюбленного? - Того человека, - вдруг нарушил тишину тихий голос Алисы, - убьют, да? Ева моргнула и тревожно посмотрела на подругу. Какого ответа та ожидала? Зачем она вообще это спросила после всего? - Зачем… - «…спрашивать очевидное?» - хотела Ева спросить, но вмешался Исаия: - Ему больше не позволят нападать на людей. Он сказал это уверенно и в тоже время странно мягко, утешающе. Алиса перевела на него болезненный, по-детски ранимый взгляд, боясь поверить и отчаянно того желая. - Правда? - Я не вру. Резко в салон ворвалась музыка – машина, наконец, покинула мертвую для радиоволн зону. В динамиках переливался новый хит популярного певца Айзека: Я вижу тебя, ощущаю тебя. Моя одержимость тобою смешна? Столкни меня в пропасть, скорми меня львам, Я тобою дышу, я тебя не отдам. И вечность станет мигом – Безумие, обман. Теряю здравый смысл. Ты – мой храм. Насмешкой богов я привязан к тебе, Посмотри, я готов бросить вызов судьбе. Я спою тебе песню, я спляшу – лишь смотри! Я тебя одну вижу. А ты? И вечность станет мигом. Иллюзия и сон? Смешение. Расстройство. Сдвиги. Ты – мой закон. - Смешение. Расстройство. Сдвиги, - подхватил Илья отрывистый припев Айзека, - Ты – мой закон. Ты… ты…. ты… Алиса недовольно пошевелилась, и вампиры-близнецы почти синхронно вдохнули запах ее эмоций. Они ощутили возмущение девушки, раздражение на грани злости, непонимание и каплю страха. Алиса не понимала, как кто-то может беззаботно напевать песни после того, через что ей пришлось пройти. О чувствах Евы Алиса не думала. Ей было жалко себя, и в это чувство она окунулась с головой. Это не характеризовало ее как эгоиста или плохого человека – у каждого бывают моменты слабости. В этот раз такой момент произошел у Алисы. Но если от Алисы братья учуяли вибрирующее на языке возмущение, то Ева излучала холодную отчужденность и меланхолию. Бурные эмоции в ней остыли в первые минуты пути. Илья поймал себя на мысли, что хочет зарыться в ее аромат с головой, и если бы он не был за рулем, то, пожалуй, так бы и поступил. Сестра у него неизнуренная диетами, мягонькая – есть, где устроиться. Несмотря на робкие протесты Алисы, ночевать ее оставили у братьев. Ева не допускала и мысли, чтобы подруга просидела всю ночь одна в своей квартире. Ее, конечно, можно было бы доверить Вадиму, но связаться с ним не было возможности: уезжая, Алиса забыла забрать свой телефон. - Ладно, ты не вспомнила об отобранном телефоне, но как так ты не помнишь наизусть номер своего парня? – удивлялась Ева, пока ставила на огонь чайник. Алиса, посвежевшая после душа, понуро пожала плечами, неуютно сидя за барной стойкой кухни. - А мой номер ты знаешь? – выглянул из-за дверцы холодильника Илья. - Нет, с чего бы? – удивленно обернулась к нему Ева. – Я с вами раз в полгода созванивалась. Илья издал смешок и достал из морозильной камеры пачку мороженного. Задумавшись, смерил его в руке, снова коротко глянул на сестру – улыбка сползла, оставив на лице напряженную тень. Ева подумала было, что все дело опять в его тоске по простой еде, но вдруг Илья отложил в сторону мороженное и подошел, встал перед ней вплотную. Ева по инерции отступила, но натолкнулась спиной на край столешницы и замерла в растерянности. Чтобы видеть лицо брата, ей пришлось почти запрокинуть голову – казалось, словно она подставляет губы для поцелуя. Но тем неожиданнее для наблюдавшей за ними Алисы было порывистое объятие брата – сильное и отчаянное, без грамма страсти, но родное и уютное. - Я не должен был оставлять тебя одну, - сказал он тихо, на выдохе. – Если бы только я взял тебя с собой, эти уебки и близко бы к тебе не подошли. - Да все нормально, - пробормотала Ева с улыбкой, не зная, куда девать глаза. Кровь стучала в висках нетерпеливо и гулко, оглушая и не давая сосредоточиться. – Кто же знал… - Ты, правда, в порядке? – вгляделся ей в лицо Илья. Ева поспешно кивнула и тут перехватила взгляд Алисы. – Что? – буркнула она недовольно. – Опять будешь на мозги капать? - Нет, - тихо отозвалась Алиса, потом прокашлялась и повторила более громко: - Нет, не буду. Брянцевы ждали продолжения, и она неохотно пояснила, обратившись к Илье: - Я думала, что ты как-то принудил Еву, я не знала, что у вас все… серьезно. Извините. - С чего вдруг такие перемены? – переглянувшись с братом, спросила Ева смягчившимся голосом. Алиса неловко пожала плечами и очень мило покраснела: - Ну… вы смотрите друг на друга влюбленными глазами. Прямо как Ромео с Джульеттой. - Когда это? – не сдержала нервного смешка Ева. Сравнение с шекспировской парой показалось ей до трагичного уместным. - Сейчас. Ева растерялась. Она любила Илью и, несмотря на все противоречия, находила его весьма привлекательным для себя мужчиной. Но – влюблена? - Да вовсе я не… - Перестань, - сгреб сестру в охапку Илья. – Думай поменьше и расслабься уже. Ева сначала напряглась. Не в ее характере было так просто сдаваться. Но руки брата так приятно обнимали, что слова протеста застряли в горле. Глубоко вздохнув, Ева последовала совету и расслабилась. За что тут получила награду: поцелуй в макушку. Стало легче и еще приятнее. Может, она и правда влюблена.