Паутина Белого Паука. Источник.

Измаил желал проводить Еву до самой квартиры Гризельды, но на полпути его перехватили сразу несколько помощников, из которых Ева не знала никого, хотя видела неоднократно. - Дойду сама, - улыбнулась она князю, понимая, что и так отняла у него достаточно времени. Что бы он сам по этому поводу ни думал. – Спокойной ночи. Прежде чем отпустить, Измаил обхватил ее ладони своими и запечатлел на них долгий, чувственный поцелуй. - Спокойной, - эхом отозвался он и разжал пальцы, позволяя Еве уйти дальше по коридору. Возможно, ей только казалось, но, пока она не завернула за угол, чувствовала на себе его пристальный, тяжелый взгляд. Уже подходя к двери квартиры Гризельды, Ева неожиданно для себя передумала и свернула. Во всех этих коридорах и переходах она едва не заблудилась, но все же дошла до своего «официального» дома. Братьев в квартире не оказалось, что ее и обрадовало, и разочаровало. Приняв душ и переодевшись, Ева, уставшая и сонная, добрела до своей комнаты и повалилась на кровать. Влажные волосы, наспех подсушенные полотенцем, она откинула на соседнюю подушку и, задыхаясь от жары, подмяла под себя покрывало. Этой ночью ее сны были полны темной страсти, любви и радости. Она – Агарь – снова и снова разделяла постель со своим единокровным братом, обращенным ею в вампира. С ее возлюбленным Измаилом. Ее прекрасным чудовищем. Они только-только освободились от власти повелителя Аншура, беловолосого вампира, сделавшего ее Источником. Аншур был мертв, повержен Измаилом, и теперь они были в бегах, опьяненные свободой и вседозволенностью. Одни в иноземном мире, чужие и неузнанные. Как пела душа Агарь! Как ликовала! Она нежилась в руках брата, принимала, впитывала в себя его страсть и обожание. Она смеялась и кричала под ним, извивалась и трепетала, целовала в ответ и шептала его имя. Снова и снова. Снова и снова она гладила его и ласкала, притягивала к себе – ближе и ближе – грела теплом своего живого тела. И наполняла жаром своей крови. Губы горели от его поцелуев, бедра сводило от переутомления, и как кружилась голова! Измаил, ее Измаил. Его имя. Только его. Снова. И снова. - Ева, – она вынырнула из объятий своего брата и защитника и долгие, бесконечные мгновения непомняще таращилась в смутно знакомое лицо. Ах, это же ее брат… - Любовь моя, - пробормотала она в полубреду, снова обхватывая любимое лицо и притягивая к себе для нового поцелуя. Его тело, изумительно тяжелое, покоилось на ней, меж ее разведенных ног. Она сделала глубокий, жадный вдох и счастливо выдохнула: родной запах. - Что с тобой? – и родной голос. Но отчего он медлит? - Подари мне блаженство, - прошептала она в его рот и с улыбкой оцарапала собственную губу о клыки. Его сдавленный стон трепетом отозвался в ее теле, и новый поцелуй с капелькой крови из томного перетек в неистово жадный. - Ева… - был его шепот у самого уха и череда коротких поцелуев вниз, по шее. – Ева. Ева? В замешательстве она остановила брата. Брата? Да, брата. И, обхватив его лицо руками, всмотрелась, заставляя мысли собраться. Темная, загорелая кожа и серые глаза, припухшие от их поцелуев губы и прямая линия скул. И волосы – короткие и прямые, каштановые. «Ты не Измаил!» - хотела она закричать в леденящей душу панике. Но следом пришло запоздалое осознание: «Ты Исаия», - словно откуда-то из глубины. И даже собственный внутренний голос показался… другим. - Исаия, - прошептала Ева больше для себя, ощущая зыбкую границу между сном и явью. Где она? Откуда он здесь? – Что ты здесь делаешь? Брат выпрямился, смерив ее недоверчивым взглядом. - Смеешься? – его рука сжала ей бедро. – Ты же сама позвала меня. - Не звала, - Ева невольно напряглась, голос ее сорвался: – Я спала. - Так тебе снился Илия? – сухо хмыкнул Исаия и сощурился, стоило Еве опустить глаза: - Нет? Кого еще ты могла звать братом? Ева не ответила и тогда почувствовала, как напрягся Исаия: - Измаил? Она вздрогнула, пряча глаза, что говорило громче любых слов. - Измаил, – подцепил он ее подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. – С ума сошла? - А может и сошла! – огрызнулась Ева, ударив Исаию по руке и тем самым избавляясь от его хватки. – Может, я потянулась к тому, кто добр ко мне! Кто думает обо мне и отменяет любые дела ради меня! Что?! – с вызовом сверкнула она глазами, видя, как переменился в лице Исаия. – Может, я действительно реинкарнация Агари! - Перестань! - И, может, мое место с ним?! - Ева, хватит! – Исаия сгреб ее за предплечья и хорошенько встряхнул. – Думай, что говоришь! Этот псих опасен! - Этот псих не отмахивается от меня, как от надоевшей!… - она сжала, скривила губы, но все же тихо закончила: - младшей сестры. Вздохнув, Исаия выпрямился и, выпустив сестру, сел на кровати. - Я думал, вы с Илией поговорили. Он вовсе не отказывался от тебя… - Я не о нем. Когда Исаия озадаченно оглянулся на нее, Ева едва не сорвалась на крик. - Ты, - подчеркнула она сквозь зубы. – С тех пор, как начал заниматься с Ноем, ты избегал меня, отсылал… Ты отмахивался от меня, даже когда я приходила провести с тобой время! Ее обвинения ошеломили, застали Исаию врасплох. Но как он мог признаться, что отсылал ее с тренировок, потому что не выносил мысли, что она будет свидетелем его неудач, того, как Ной и его помощники валяют его как беспомощного щенка? Как он мог признать перед ней, что в ее присутствии перестает думать обо всем, кроме аромата ее кожи, изгибов ее тела, музыки ее чуть неровного дыхания? Он избегал ее? Подумав хорошенько, Исаия признал, что доля правды в словах Евы была. Но тренировки и его расследование – не то, во что он хотел ее втягивать. Неужели она не понимала? - Может, ваше помрачнение, наконец, пошло на спад? – донесся до Исаии ее ломкий голос. Нет. А как бы она поняла? - Прости, были дела. Последовавшая за этим звонкая пощечина намекнула Исаие, что выбор слов был не самым удачным. Ева соскочила с кровати и вылетела из комнаты, а он остался сидеть, переваривая ее эмоциональную вспышку. От любой другой он такого не потерпел бы. Исаия никогда не поднимал руку на женщину и никогда же не позволял подобное в свою сторону. Точнее: подобного не прощал. Две его бывшие девушки, потому и стали бывшими, что в своих эмоциях пересекли границу. Один удар – и он расставался с каждой резко и без сожалений, с глубоким разочарованием о потраченном времени. Но Ева… Ей он простит все. Она была… в своем праве. - Прости, - вдруг появилась она в дверях. В ее глазах стояли непролитые слезы, а скулы горели стыдливым румянцем. Она держалась за косяк, не переступая порог собственной комнаты, и буквально излучала раскаяние. Такая… хрупкая в своей непомерной футболке с плеча Илии. Брат легко отдавал Еве старые вещи, Исаия же считал это неправильным. Она же их сестра, в конце концов. В конце концов. - Я просто хотела сделать тебе больно, - нехотя призналась она. Отвела взгляд и снова подняла к его лицу. – Злишься? Вздохнув, Исаия протянул ей руку, гадая, есть ли границы, которые он не переступит ради нее. - Иди сюда. Нахмурив брови, Ева изучала его томительные секунды, но все же отпустила косяк и сделала три шага, что их разделяли. Их пальцы переплелись, и Исаия притянул сестру к себе на колени. Усадил, вглядываясь в лицо, что знал с детства, провел свободной рукой по бедру, колену – до холодной щиколотки. - Я не злюсь, - сказал Исаия, круговыми движениями лаская тонкую ступню. Согревая ее. - Но ты всегда говорил, что не потерпишь, чтобы девушка на тебя замахивалась, - припомнила ему Ева негромко. – Илья рассказывал, что ты даже подругу свою бросил из-за этого. - Илия слишком много болтает, - отстраненно заметил Исаия, продолжая ласкать ее ногу. Ева притихла. Не то приняла его слова на свой счет, не то задумалась о своем. В любом случае она не отстранилась, а, напротив, опустила голову ему на плечо. Исаию это устраивало. Комфорт на грани распирающего счастья. Мгновение, стоящее целой жизни. Его жизни. И чужой тоже. Он уже убивал для нее. Он знает цену. - О чем думаешь? – через какое-то время тихонько спросила Ева. Надо бы соврать – у Илии это всегда легко выходило. Но правда – это то, за что она его любила. - Гадаю, на что не смогу пойти ради тебя. - И как? – в любопытстве приподняла Ева голову. – Длинный список? В ее присутствии так трудно, порой, думать. Порой – так легко. Странно. И так хорошо. Исаия никогда не чувствовал себя настолько… влюбленным? Ни с кем. Только с ней. С той единственной, кого ему не взять в жены. - Не могу придумать ни одного пункта, - с улыбкой в ее волосы прошептал он как самую сокровенную тайну. Ева издала тихий, не до конца счастливый смешок. - А вот у Ильи получилось. - Лариса? - Лариса, - Ева издала усталый звук. – Она отвратительна. Истеричная. Грубая. - А ты хотела, чтобы она была приятной? – хмыкнул Исаия. - Ну, нет, - подумав, усмехнулась Ева, снова утыкаясь носом в плечо брата. – Такую, как она есть, легко… не любить. Она никогда не станет частью нашей семьи. - А ее ребенок? - Если он действительно ребенок Ильи… - Ева прикусила губу, покатав в уме эту мысль, - то это наш племянник. Наш. - А она его мать. - Илья хочет, чтобы я была его любовницей, - скривилась Ева. – Любовницей. При официальной жене! - И ты на это пойдешь? - Нет! - Нет? - Хочет жениться, пусть, - раздраженно проговорила Ева. – Хочет изменять жене, пусть. Но не со мной. - Если ты так поступишь, их брак долго не протянет, - насмешливо заметил Исаия. Ева ему улыбнулась. - О, я с удовольствием буду дразнить его, - со смехом поделилась она планами. – Буду улыбаться, обнимать, может, даже кровь позволю взять – но и только. - Жестоко, - признал Исаия. – Но он заслужил. Со мной, надеюсь, ты обойдешься мягче? - Все зависит от причин, почему ты отстранялся от меня. Исаия перевел взгляд на стену за спиной сестры. Дотошная. Он сам такой. Но рассказать… - Когда ты рядом, это отвлекает, - признал он ту часть правды, что была менее унизительной. – И ты пялишься на Ноя. Это бесит, Ева. - Это что, ревность? – Исаия не видел ее лица, но по одному только голосу почувствовал ее улыбку. - Нет, - процедил он. - Ревнуешь! - О, замолчи, - с шутливой серьезностью он обхватил ее голову, крепко прижав к себе лицом, чтобы заглушить веселый хохот. - Ты лучше Ноя, – отсмеявшись, проговорила Ева ему в ложбинку ключиц. Очень тихо, но он услышал. – Всегда был лучше. Исаия ослабил хватку, и она выпрямилась, оплетая руками его шею: - Иногда я могу не заметить очевидного. И если тебе что-то не понравится, просто скажи, хорошо? Не избегай меня. - Постараюсь, - так же тихо пообещал Исаия, поглаживая большим пальцем ее щеку. - Ты же мой брат все-таки, - добавила Ева игриво. Исаия закатил глаза. - Больше, чем брат. - Больше. Неизмеримо.