Только ты

      Лишь только с того момента, как Учиха скрылся с ее вида, Куруми смогла перевести дыхание. Вернув взгляд на поле, она увидела Сато, когда тот помахал ей рукой, приглашая на поле.       ― Вы знакомы? ― не скрыв легкого удивления в голосе, поинтересовался Саске, когда увидел, кому именно Хироичи помахал.       ― Конечно, ― с улыбкой на лице ответил тот, вернув взгляд на Учиху. ― Она сказала мне, что у нее есть друг, который хорошо играет в футбол. Значит, она так и не поделилась тем, что знает меня лично? Наша Куруми-чан такая скромница.       ― Представляю, что было бы, узнай кто, что Вы с ней знакомы, ― протянул стоящий возле Саске шатен. ― Она просто хотела сохранить себе жизнь.       ― Так это ты… ― начал Сато, встретившись с ним взглядом. ― Дерзкий правый фланг. Как тебя зовут?       ― Киба… ― очень тихо и рассеянно протянул парень, затем прочистил горло и расправил плечи. ― Инузука Киба. Я второй после Саске, кто играет в сборной старшей школы, еще не окончив среднюю. Как и Вы… в свое время, Сато-сэнпай.       ― Да. Вы так хорошо знаете всё, что было в моей жизни. Кажется, мне становится неловко.       ― Сато-кун, твой рюкзак.       Проходя через стоящих вокруг Саске и Сато игроков, Куруми до сих пор старалась прийти в себя после последнего «диалога» с председателем. Дрожь и волнение от его взгляда все еще не проходили. Перед глазами по-прежнему царила та беспросветная ночь, через которую он смотрел на нее и на ее… губы.       ― Ками-сама… ― тихо прошептала Сенджу, тряхнув головой. ― Я не могу перестать думать о…       ― О чём?       Застыв на месте, Куруми вновь ощутила холодную дрожь. Встретившись с непонимающим взглядом Сато, которого удивили ее странные мысли вслух, Сенджу поняла, что ничего не может придумать в ответ.       ― О… ― протянула она, подойдя к нему ближе, ― о твоем рюкзаке. Он тяжелый.       Вручив ему рюкзак, Куруми облегченно вздохнула, поймав себя на мысли, что новая неловкая ситуация на поле перебила след волнения от старой на трибунах. Тихо поприветствовав всех студентов вокруг, Сенджу вновь столкнулась с теми черными глазами, от чего волнение не заставило себя ждать. Однако ей вовремя удалось вспомнить, что эти глаза принадлежат его брату, а не ему.       ― Здравствуй, ― осторожно протянула девушка, через смущение и неловкость смотря на Учиху. ― Саске-кун.       ― Привет, ― так же тихо и осторожно ответит тот, не узнавая голос и выражение ее лица. ― Что-то…       ― Нет-нет, ― Сенджу качнула головой, неловко улыбнувшись. ― Ничего не произошло. Он в порядке.       ― Он?       Увидев вновь возникшее непонимание на лице Саске, Куруми чуть не подавилась воздухом, который начала вдыхать. Желая провалиться на месте за подобную неловкость из-за своей женской впечатлительности, которую потревожил председатель, Сенджу изобразила ответное непонимание на своем лице.       ― Я сказала… «он»? Кажется, сегодня я проспала намного меньше, чем мне было нужно, прости. В общем… я в порядке. Мы ведь говорим сейчас обо мне, а не о нём.       ― Так о ком «о нём»?       Очередной вопрос, который уже задал другой голос возле Учихи, чуть не вынудил Куруми приложить руку к лицу. Понимая, что каждым своим нелепым оправданием делает эту яму глубже, Сенджу всеми силами решила взять ситуацию под контроль. Пусть она уже и отдала должное председателю за то, что он лишил ее покоя и адекватности, однако ей ничего не мешает попытаться прийти в себя.       ― Ни о ком, ― Куруми перевела взгляд на того парня, после чего увидела вполне знакомые черты его лица. ― Так это ты. Вредитель музыкальных инструментов…       ― Я? ― Киба с непониманием указал на себя, пытаясь понять смысл ее слов. ― Ох…       ― Со слов пианистки это приравнивается к обвинению в убийстве, ― тихо заметил Сато, так же с ожиданием посмотрев на Кибу. ― Что у вас произошло?       ― О, это… Это вышло случайно! Я ведь и сам чуть не пострадал, ― Инузука углубился в воспоминания того дня, который провел с инвентарем кружка искусств в музыкальной. ― Я чуть не остался без руки и чуть не порезался. Знаете, все же человеческая жизнь намного дороже… рояля.       ― Ты, кажется, просто не знаешь, сколько он стоит, ― через тихий смех, заметил за его спиной старшекурсник.       ― И теперь точно знать не хочу.       ― В самом деле, ты будешь спать крепче, если тебе не будет это известно, ― все же согласившись с Кибой, Куруми вернула взгляд на Саске. ― Извини, что не сказала о Сато-куне. Ты так о нем отзывался, что мне захотелось сделать тебе… сюрприз.       ― И как же он обо мне отзывался? ― нетерпеливо проявив свой интерес, Хироичи заставил Учиху чуть заметно вздрогнуть.       Он поднес кулак к губам и тихо прокашлялся, не позволяя вновь возникшей неловкости проявиться в его голосе. Ощущая на себе взгляды каждого из своей команды, среди которых и был взгляд самого Сато, Саске приготовился к ответу:       ― Положительно. Как о тех, кого я беру в пример, когда выбираю тактику и подход к игре.       ― А кто еще, помимо меня, является твоим примером? ― вновь задав ему вопрос, Сато не без впечатления вспомнил моменты минувшей игры. ― Пару раз ты с такой легкостью уводил у меня мяч, что я до сих пор не понимаю, как у тебя это вышло. Кажется, не многие в нашей сборной так смогут. Сам придумал этот финт с левой или научил кто из таких «примерных»?       ― Можно сказать, что мне подарили этот прием. Тот, кто тренировал меня с ранних лет, привязал мне интерес к футболу и обучил всему, что я сейчас умею.       ― Судя по всему, у него сейчас достойный уровень. Он еще игрок или уже тренер? Должно быть, у него сложилась неплохая карьера.       На подобное предположение Саске не спешил дать ответ. Задумчиво отдав предпочтение молчанию, он перевел взгляд с Хироичи на Сенджу. Последняя, так же пребывая в нетерпеливом ожидании ответа, ощутила легкое волнение, когда черные глаза вновь посмотрели на нее. Учиха позволил своему братскому, даже отчасти детскому удивлению взять инициативу в свои руки, от того и не придал значение тому, что взглянул на нее. Но как только встретился с ее непонимающим взглядом, он понял, что уже сделал ее частью своего ответа:       ― Теперь у него совсем другие интересы.       ― Вот как? ― с удивлением протянул Хироичи, вернув задумчивый взгляд Учихи на себя. ― Даже досадно… Ах, да, ― он вспомнил про свой рюкзак и потянулся к его замку. ― У тебя ведь скоро день рождения, поэтому я решил подарить тебе кое-что особенное. Надеюсь, ты оценишь.       Под пристальное любопытное наблюдение школьной сборной Сато открыл рюкзак, достав из него бумажный пакет с эмблемой своего клуба. Как только он закончил волокиту с рюкзаком и пакетом, спустя несколько секунд в его руках уже была черная с темно-синим узорами футболка, вызывавшая синхронное удивление футболистов.       — Это же… ― сраженный своим удивлением Инузука не был в состоянии отвести взгляд с футболки. ― Это их новая основная форма на предстоящий сезон. Геометрическая концепция. Это же просто… Круто.       Сато кивнул, вытянув футболку перед собой, чтобы еще раз оценить новый шрифт своего белого номера и фамилии. Так же, как и Киба, найдя этот новый узор довольно смелым и новым решением, которое сменило былые полосы, Хироичи снова кивнул сам себе с одобрением.       — Сегодня утром была презентация для нас и спонсоров, на которой представили новую форму. Ее анонсируют на следующей наделе. А в продаже официального магазина она появится только…       ― Через год, ― тихо заметил Учиха, на что Хироичи вернул на него взгляд.       Сато улыбнулся от реакции Саске, который уже не следил за тем, как и что выражает его лицо. Его прежнее молчание и непрерывное разглядывание этой футболки означало лишь одно ― «одобрено».       ― Так что дарю тебе эту форму с надеждой снова встретиться с тобой на одном поле. Если окажемся по разные стороны, меня это не расстроит.       ― Даже если я снова применю тот финт?       Придав этой редкой шутке-замечанию тон «безобидности» в своей привычной манере, Саске вызвал тихий и неловкий смех товарищей по команде.       ― Остроумно, ― с одобрением признал Сато, не сдержав задумчивой усмешки. ― Но все же постарайся воздержаться на тот момент. Иначе я и вовсе потеряю свое лицо.       ― Спасибо. Это, действительно, слишком…       ― Круто, здорово, умопомрачительно, классно! ― продолжив за Саске, Киба едва сдерживал эмоции. ― Я и слов найти не смогу, чтобы это выразить. Будь ты девчонкой, Саске, ты кричал бы от радости до вечера.       ― Все же невооруженным взглядом видно, что Саске в восторге от такого сюрприза, ― заметил кареглазый парень с повязкой капитана на плече. ― Можешь обнять Сато в знак братской благодарности. Не волнуйся, Итачи не узнает. Мы сохраним это в тайне.       Очередная слишком теплая реакция товарищей по команде и его собственная вновь заставили Саске усмехнуться, чтобы прикрыть свое неловкое положение. В самом деле, совершенно не ожидая такого «сюрприза» в свой обычный день на поле, Учиха впервые растерялся от этих чувств. Но люди, которым они стали понятны, поспособствовали тому, чтобы он правильно их выразил.       ― Я очень рад, что ты остался доволен, ― продолжил Сато, протягивая Саске руку. ― Благодарю за очень интересную и поучительную игру.       ― Для меня она была поучительной не меньше, ― задумчиво протянул Учиха, протягиваю свою руку в ответ. ― Спасибо.       ― Да. Если нужен будет совет или какая-то помощь, обращайся. Друзья Куруми-чан, это и мои друзья. Только если ты… и вправду ее… друг.       Саске ощутил, как рука Сато чуть усилила хвату. Подняв взгляд с ладоней на глаза Хироичи, Учиха пытался правильно истолковать его поведение. Но некая подозрительность в глазах Сато напрочь сбивала Саске с логичной и верной мысли.       ― Я…       ― Ведь ты её «друг»? ― не отпустив его руки, Сато подступил ближе к нему. ― Или…       ― Сато-кун…       Хмуро протянув его имя, Куруми подошла к нему и незаметно толкнула его локтем в бок. Предполагая, что ситуация может пойти по другому сценарию, она до последнего надеялась, что этот человек не проявит себя с такой бестактной и глупой стороны.       ― Кажется, в тебе снова просыпается синдром Котуки.       Опомнившись, Сато выпустил руку Саске и повернул голову к плечу, чтобы взглянуть на Куруми в ответ. И хорошо обдумав ее замечание, он с удивлением и осторожностью подошел к неприятному заключению:       ― Синдром братской подозрительной мнительности? Нет…       ― Да, ― тихо и с сочувствием возразила ему Сенджу. ― Ведь сейчас ты демонстрируешь именно ее.       Это неловкое недопонимание кончилось сразу же, как только Инузука предложил Хироичи вместе сфотографироваться. Разумеется тот ответил согласием, после которого была уже организованна целая фотосессия со всей командой и раздача автографов. Понимая, что ему и без того досталось слишком много внимания со стороны такой личности, как Сато, Саске отошел в сторону, чтобы позволить каждому из команды сделать совместное фото с ним. Подтянулся даже тренер, который не сдерживался в обсуждении игры, в которой его самый молодой нападающий проявил себя ничуть не хуже, чем профессиональный игрок.       ― У тебя, действительно, талант, ― оставшись возле Саске, Куруми следила за раздачей автографов Сато. ― Кажется, можно и вовсе сказать, что ваш тренер тобой гордится. Сато-кун как-то говорил, что тренерское слово для игрока становится таким же значимым, как родительское. Судя по тому, сколько между вами общего, я уверена, что ты считаешь так же.       ― Да, но помимо тренерского слова, мне…       Учиха обернулся к трибунам, пройдясь по ним взглядом. Бегло, но слишком внимательно пройдясь глазами по некоторым местам, Саске задержал взгляд, на одном, что оказалось пустым:       ― Значит, его здесь не было?       ― Кого?       Вспомнив, что стоит здесь не один, Саске повернулся к трибунам спиной и прогнал возникшие мысли.       ― Никого. Спасибо за этот подарок. Кажется, я забуду этот день, только если полностью потеряю память.       Учиха опустил взгляд на подаренную ему форму, которую держал в руках. Он хоть и проявил некоторую резкость, однако Сенджу смогла ее проигнорировать и довериться ему. Помня, что Саске не отличается особой разговорчивостью, она решила не интересоваться у него, в чем была причина его резкой смены настроения. Если ему кажется, что он смог ее скрыть, то пусть и дальше так думает ― осторожно заключила Куруми.       ― Я рада, что ты остался доволен, ― ответила она, вернув взгляд на поле. ― Для меня этот день тоже стал одним из самых ярких в моей жизни.       Не желая возвращаться к той самой черной «яркости» этого дня, Сенджу сделала именно это. Стоило ей вспомнить лицо председателя перед собой, как по ее телу вновь прошлась знакомая дрожь волнения. Теперь оставалось лишь просто не вспоминать его слова, которые до сих пор не оставляли ее тело и мысли в покое. И что ей мешало сесть на другое место? Для них обоих было бы лучше, останься она на первом ряду. Ведь не только себя обрекла на дополнительные волнения, но и его, кажется, отвлекла от просмотра матча.       Дойдя до таких мыслей о председателе, Куруми замерла, потому что нашла то, о чем так не хотел говорить Саске. Она слишком поздно вспомнила о том, что эти двое являются братьями. Вот и причина, по которой Учиха смотрел матч один на всем ряду ― так его никто и ничто не будет отвлекать.       ― Так ты имел в виду его?       Услышав ее тихое предположение, Саске с легким непониманием повернулся к ней. Но то, что на лице Сенджу уже горело озарение и легкое удивление, заставило его тело напрячься. Все стало еще хуже, когда она указала рукой за свое плечо в сторону трибун.       ― Председатель был здесь и ушел, когда игра закончилась. Значит, это он тебя тренировал и научил так играть? Именно его одобрение тебе важно, помимо…       Делая такие выводы без его одобрения и согласия, Куруми уже успела представить эту ситуацию со стороны. Пусть в ней и участвует человек, который принес ей немало проблем, однако в общей сложности эмоции она испытывала сейчас самые приятные и положительные. И мысли о собственном брате только больше поспособствовали тому, что она слишком глубоко прониклась тем, что узнала о жизни этих похожих, но слишком разных людей.       ― Это мило даже больше, чем можно себе… представить.       Не торопясь с ответом, Саске пытался вспомнить, в какой момент позволил ей все понять. Удивляла не только ее уверенность, с которой она пришла к этим выводам, но и ее смелость говорить с ним так прямо. Но осознавая, что на его месте уже поздно что-то отрицать, Учиха просто решил уступить, но не без свойственной ему осторожности с особым намеком.       ― Для человека, который знаком со мной очень мало, ты знаешь обо мне слишком много.       ― Даже если пытаешься это скрыть от него, он все равно об этом уже знает, ― тише заметила Куруми, задумчиво улыбнувшись. ― От старших братьев такое невозможно утаить, но все равно не хочется оставлять попыток это сделать.       Его ответное молчание Сенджу приняла за согласие, которое от юношеской, братской гордости он не мог выразить вслух. Еще раз убедившись в том, что ее родной брат, даже не присутствуя здесь, помог ей понять чувства Саске, Куруми попыталась понять чувства другого. Однако как бы ни старалась выстроить нужный и точный образ «настоящего» председателя, она все равно возвращалась к тому, к которому уже привыкла.       Оставив позади себя опустевший стадион и направляясь к машине Сато вместе с ним, Куруми до сих пор раздумывала о том, как Учиха Итачи за несколько дней «знакомства» с ним успел изменить ее жизнь. Пусть он сделал это не так кардинально, как казалось раньше, однако мысли об этом уже стали самой серьезной проблемой и неудобством для девушки. Если раньше она просто испытывала обиду и злость на него за те глупые выводы о ней, то теперь, больше разобравшись в себе, Сенджу испытывает желание его просто переубедить. Доказать ему, что нет никаких парней, с которыми она гуляет и развлекается. Ей однозначно хочется убедить его в этом, чтобы он больше не думал о ней так, как сказал…       ― Страшно представить, через что придется пройти тому, кто захочет быть с тобой.       ― Что?       Услышав голос рядом идущего с ней Сато, Куруми прервала свои мысли и повернулась к нему. Хироичи и сам успел погрузиться в раздумья, от которых даже не посмотрел на нее в ответ, а просто решил пояснить свои слова.       ― Я, Коту, Рино-сан. Пока не получит наше единогласное одобрение, ему к тебе не подобраться. Он даже за руку тебя взять не сможет, не то чтобы позволить какой-то невинный поцелуй или…       ― П-поцелуй?       Почему так сильно задумавшись о председателе, она упустила из внимание то, что вызвало в ней чувств больше, чем что-либо за этот день? И теперь, когда снова об этом вспомнила, она может подумать об этом ― почему Учиха Итачи попросил поцелуй в обмен на то, что ей нужно.       Если он уже высказал ей то, какой ее считает, то почему сам пошел на такие условия? Зачем ему просить о поцелуе девушку, которая, как по его мнению, проводит со студентами ночь за деньги и предпочитает мужчин постарше. Их общение не назовешь приятельским или даже просто деловым. Но тогда зачем ему нужно было предлагать ей такой способ вернуть кабинет? Стоило Куруми задаться последним вопросом, как она тут же наткнулась на высокую и непреодолимую стену из непонимания. Но теперь желание найти ответ не оставит ее в покое. И Сенджу ничего лучшего не нашла, как обратиться за помощью к Хироичи.       ― Сато-кун, что для мужчины он может значить?       ― Он? ― с непониманием повторил Сато, взглянув на Куруми. ― Кто?       ― Поцелуй, ― неловко повторила девушка. ― Что он значит для вас и… какое значение вы ему придаете?       ― Ты ведь уже взрослая, чтобы задавать такие «наивные» вопросы, Куруми.       ― Оказывается, я еще не во всем успела разобраться в этом, поэтому и спросила. Помимо чувств и симпатии, по какой еще причине парню нужен поцелуй от девушки?       ― Но ведь это и есть основные и, кажется, главные причины. Любой человек захочет поцеловать только того, кто ему нравится. Другой причины нет.       ― Но, ― Сенджу нервно сглотнула, стараясь не выдавать своего волнения. ― А если дело все-таки в чем-то еще? Что это может быть?       С трудом приняв такой вариант, при котором все, в чем он был уверен, уже недействительно, Сато задумался над ее вопросом. Было непросто, но он решил найти другое объяснение, от чего озадаченно нахмурил брови и вернул взгляд на дорогу.       ― Все-таки здесь нужно подумать. Хотя я не уверен, что могу тебе помочь. Почему бы тебе не спросить Коту? Он любит «ломать» головы не только другим, но и себе. Чем сложнее вопрос, тем интереснее ему будет над ним размышлять.       ― Не думаю, что это хорошая идея. Я только начну задавать этот вопрос, как он уже надумает себе невесть что. Ты ведь знаешь.       ― Да, что-то я об этом не… Подожди, ― он вновь резко повернулся к ней. ― Кто-то пытается посягнуть на твой первый… поцелуй? Кто он? Я его знаю? Он был среди тех, кого я видел на поле?       ― Все в порядке, ― оставаясь спокойной, Куруми из последних сил пыталась скрыть свое явное волнение. ― Я ведь просто спросила.       — Типичная фраза девушек, которые что-то скрывают… — Сато преградил ей путь и обхватил плечи, чтобы остановить. — «Я просто спросила».       Замерев на месте от хватки рук Хироичи, девушка набралась храбрости и подняла на него свой взгляд. Увидев на его лице легкое возмущение и недовольство, которое вновь слишком точно походило на то, что иногда выражает Коту, Куруми осторожно выдохнула:       — Сато-кун, ты снова…       — И как давно он не дает тебе покоя? — нетерпеливо перебив ее, Сато нахмурил брови.       Но увидев его реакцию на собственные предположения, Куруми озадачилась лишь своими мыслями. Без каких-либо сомнений и внутренних возражений она осознала, что ее покой нарушает не председатель, а она сама. И продолжая отвечать молчанием на вопрос Сато, в глазах которого возмущение только росло, девушка продолжила углубляться в свои размышления. Учихе Итачи оказалось достаточно лишь появиться в ее жизни и сказать ей пару слов, чтобы вынудить ее постоянно о нем думать. Вот это и привело к тому, что она лишилась своего прежнего покоя. Ведь она могла игнорировать его слова и поступки, однако без устали продолжала их вспоминать и предпринимать неудачные попытки что-то понять.       — Что, сборная оказалась тебе не по зубам, и ты решил снова покорить старшую школу?       Голос за спиной Сато заставил его обернуться. Заглянув ему за плечо, Куруми увидела брата, который впервые оказался в нужное время в нужном месте. Понимая, что Сато не будет настаивать на ее вопросе по ряду возникших здесь братских причин, девушка даже успела расправить напряженные плечи.       — За сборную нашей школы играют настолько талантливые футболисты, что Сато-куну не покорить их в одиночку.       Ее слова вернули его взгляд на нее. Прекрасно понимая, что таким образом она негласно закрыла тему, на которую они говорили, Хироичи решил последовать ее примеру. Лишь несколько секунд смотря на нее задумчиво и с подозрением, он увидел в ее глазах искреннее желание забыть о своем недавнем вопросе. Поэтому, не имея привычки возражать и делать ей что-то назло, Сато просто уступил.       Следующий день не обошелся без этих размышлений, но в этот раз они уже не вызывали столько неловкости и смущения, как раньше. Желание разобраться и понять притупляло волнение, которое вызывало то условие. Занимаясь уроками, музыкой и делами по дому, Сенджу не заметила, как наступил вечер. Подводя итоги, она с досадой осознала, что так и не нашла ни ответов, ни каких-либо объяснений. Но одно осталось неизменным — ей по-прежнему нужен музыкальный зал. И отдавать за него свой первый поцелуй она еще не готова, поэтому лучше попытается самостоятельно вернуть кабинет, обойдя председателя.       Это утро оказалось слишком ярким и светлым, по сравнению с тем, которое Куруми встретила вчера. Позитивный настрой и уверенность в том, что директор школы, в лице ее тети, точно пойдет ей на встречу, не позволяли возникать сомнениям и волнению. Уже мысленно вернув себе кабинет, Сенджу с таким же настроем вошла в учительскую перед началом учебного дня.       Как оказалось, влияние сурового утра понедельника знакомо не только студентам, но и учителям, у которых всегда возникают заботы от первых. Проходя через суматоху, которая царила в кабинете, где почти все педагоги весьма активно и бурно что-то обсуждали, Куруми пыталась найти взглядом директора. И как только на ее глаза попалась светловолосая женщина с карими глазами, Сенджу направилась именно к ней.       Только подойдя к своему временному месту в учительской, женщина сняла темно-синий жакет и повесила его на спинку стула. Что-то пробубнив себе под нос и торопливо поздоровавшись с коллегой у кофемашины, она взяла у него документ и принялась изучать его содержимое, наполняя при это себе чашку кофе.       — Если попечительский совет думает, что я отпущу этих бездельников в поездку, они ошибаются, — строго заключила она, вернув список мужчине. — Не допускай их к аттестационной неделе, пока не сдадут все долги.       — Я Вас понял, Цунаде-сан. Обрадую этих оболтусов уже после первого урока.       — Хорошо, — ответила она, взяв свою чашку с кофе. — Где Шизуне?       — Я здесь, Цунаде-сан, — темноволосая девушка подняла руку и выглянула из-за стопок книг на своем столе.       — После планерки зайди в мой кабинет. Надо обсудить участие в последнем правительственном гранде. Они изменили сроки.       — Снова? — Шизуне тяжело вздохнула, вернув взгляд на монитор своего компьютера. — Они хоть раз предупредят нас заранее?       Обойдя последние столы и приближаясь к стоящей у окна директрисе, Куруми уже успела встретиться с ней взглядом.       — Доброе утро, Цунаде-сан… Сенсей, — с неловкостью поправив себя, Сенджу подошла к тете. — Прошу Вас, примите меры по освобождению музыкального зала от инвентаря кружка искусств.       — Здравствуй, Куруми. Значит, их инвентарь решили перенести в музыкальный кабинет? Не знала.       — Да… — тише ответила Сенджу, когда перед ней мелькнула завуч и передала Цунаде какие-то списки.       — Кажется, планерка затянется сегодня, Цунаде-сан, — Шизуне так же ловко и торопливо вернувшись на свое место. — Со сроками все плохо…       — Не понимаю, да что с ними творится?! — бросила Цунаде, оставив кофе и взяв листы в обе руки. — Где наш психолог?       — Я здесь…       Неторопливо и даже слегка лениво вытянув руку вверх, мужчина другой рукой прошелся по своим коротким пепельным волосам и задержал ее на затылке.       — Какаши, — недовольно протянула директриса, повернувшись к нему. — Из трехсот тестов на профориентацию, здесь только половина пройденных. У нас конец первого триместра уже на носу. Если не ты их заставишь, этим займусь я и…       — Тогда возникнет риск получения психологических травм, — тихо задумался мужчина, однако тут же ответил неловкой улыбкой на хмурый взгляд Цунаде. — Я прослежу, чтобы к концу этой недели все сдали тесты.       — Уж постарайся, — тяжело вздохнула она, вспомнив про свою племянницу. — Так что ты говоришь с кабинетом музыки?       — Там инвентарь кружка искусств… Можно ли его освободить?       — Да, можно, но данным вопросом лучше заняться вашему председателю. Обратись к Итачи, он с радостью тебе поможет и, кажется, сделает он это быстрее, чем я. У нас скоро аттестационный период, а ещё столько студентов не сдали свои работы и эти… тесты.       Снова взглянув на стопку отчетов и тяжело вздохнув, Цунаде бросила бумаги на стол и решила обратиться к учителям.       — Коллеги, предлагаю перед планеркой провести внеплановое собрание, на котором обсудим день сдачи тестов.       — Но, Цунаде-сан…       — Куруми, я правда сейчас не могу, — женщина вернула взгляд не девушку. — Сама видишь, сколько дел и вопросов надо решить. А вот кстати и он.       — Кто?       — Судя по всему, я? — ответил Учиха, столкнувшись с удивленным взглядом девушки. — Так чем я могу помочь тебе, Сенджу-кун?       Как внезапно это удивление возникло, оно также внезапно и быстро исчезло, оставив после себя лишь возмущение. И это возмущение уже начало сменяться на негодование, которое Куруми старалась сдержать всеми силами. Но слишком порядочный и доброжелательный вид председателя, который слишком невинно и правдоподобно сделал вид, что ничего не понимает, только подлил масла в огонь. От чего Сенджу даже лишилась дара речи.       — Итачи, пожалуйста, решите вопрос с инвентарем кружка искусств, — ответила за племянницу Цунаде, взяв из рук Учихи тесты его одноклассников. — Он тебе поможет.       — Но…       — Кажется, мы здесь лишние, — заметил Итачи, вызвав в теле девушки ледяную дрожь недовольства и нарастающей злости, — студентам не принято присутствовать при проведении собраний в учительской. Нам лучше выйти.       Ей даже пришлось вспоминать, как делаются шаги. Столкнувшись с провалом и крахом всех ее утренних планов, Куруми не могла поверить в то, что ему, действительно, так просто сойдет все с рук. Идя впереди председателя, Сенджу набиралась терпения и сил, чтобы не выдавать своего поражения и проигрыша. И ей это удалось. Она смогла взять себя в руки, пусть и не с той уверенностью как раньше. Как только они вышли из кабинета и дверь за ними закрылась, Сенджу повернулась к стоящему позади нее Итачи, чтобы добиться того, зачем приходила в учительскую.       — Верни мне зал.       — Я ведь сказал, что верну его при одном условии.       — Т-ты…       Новое возмущение снова чуть не выбило землю из-под ее ног. Вовремя себя одернув и напомнив себе о том, что должна сохранять трезвый ум и спокойствие, Куруми глубоко вдохнула.       — Не только меня… — с недовольством заметила она, скрывая своё смущение и неловкость, — ты лишил и других музыкантов возможности репетировать.       — Занятия кружков оканчиваются за три недели до аттестационного периода. Есть ли смысл освобождать его на неделю, а затем снова возвращать туда инвентарь на каникулы? Остальные студенты музыкально кружка репетируют в актовом зале.       — Но я лишена такой возможности, потому что рояль в актовый зал так никто и не перенёс.       — Рояль? Так значит, ты пианистка? — озвучив давно известный ему факт, Учиха виновато улыбнулся, от чего мелкая дрожь в теле Куруми стала уже крупной. — Признаю, я все-таки должен был позаботиться о рояле раньше. Это и вправду было безответственно и нечестно с моей стороны.       — У тебя еще есть время исправиться, — хмуро заметила Сенджу, сложив руки на груди, чтобы хоть как-то успокоиться. — Музыкальный кабинет, единственное место, куда никакие посторонние, школьные звуки не доходят. В актовом зале тихо только тогда, когда там сидит вся школа, поэтому…       — Для того, чтобы продолжить репетиции, тебе нужен твой музыкальный кабинет?       — Именно.       — Хорошо, — тише заключил он, на что девушка от неожиданного волнения затаила дыхание.       Судя по тому, с каким пониманием он это сказал, показалось, что ей удалось его переубедить. Чтобы не спугнуть этот момент и свою удачу, Куруми не спеша стала составлять обращение к нему, после которого сможет получить тот ответ, который хочет услышать.       — Значит, ты… вернешь мне его?       — Да, ― ответил Итачи, на что в глазах Сенджу уже мелькнуло удивление, ― как только ты выполнишь мое условие.       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять то, насколько сильно она посмела обмануться его «понимающим» видом. И теперь, вместо той осторожной надежды получить положительный ответ, Куруми начала снова испытывать прежнее недовольство.       — Председатель… ― собирая все остатки своего терпения, начала она, ― тебе не кажется, что ты требуешь от меня слишком много?       — По сравнению с тем, что я мог потребовать от тебя, это слишком мало.       Она не спешила давать очередной ответ на его новое возмутительное и даже вызывающее замечание. Не испытывая и каплю сочувствия к ней и не проявляя простого человеческого сожаления, председатель молчаливо смотрел на нее, в ожидании того, что она предпримет снова. Но ее планы уже не были полны оптимизма и неудержимого настроя на то, что ей все подвластно. Куруми всматривалась в его лицо, осознавая, что еще задолго до этого разговора она не имела никаких шансов.       И символом ее очередного провала-поражения послужил звонок на первое занятие, который смог вытянуть ее из пучины темноты в его глазах. Тяжело вздохнув, Сенджу отвернулась от него. Успев сделать новый вдох успокоения, она заметила, как Учиха отступил в строну, предлагая отправиться им на старостат.       — Не могу поверить, — устало выдохнула Куруми, идя рядом с ним уже по опустевшему коридору. — Моя жизнь не будет такой, какой я хотела ее прожить.       — Не думаю, что пара недель без музыки что-то поменяет в твоей жизни. Но раз для тебя это так важно, удивительно, что ты до сих пор не расставила приоритеты.       «Теперь он это так называет?!» — возмутился ее внутренний голос, на что Сенджу от безысходности своего положения сжала кулак, однако продолжила идти рядом с ним плечом к плечу. Ей не стоило забывать, что порой, слишком успешные, умные и даже… такие приятные на вид люди могут отличаться небывалой наглостью, которой не обделен и он.       — Это бесчестный и наглый шантаж, — проложила она, заворачивая вместе с председателем за угол и едва успевая при этом координировать свои движения. — А если посмотреть на это с административной точки зрения, то я и вовсе могу сказать, что ты превышаешь свои председательские полномочия.       — Возможно, — согласился Итачи, покосившись на нее. — Но если преждевременно верну тебе зал, я их тоже превышу. Я говорил, что по распоряжению нашей школьной дирекции во время аттестационной недели могут работать только спортивные секции, к чему невозможно отнести музыку. С административной точки зрения я лишь проявляю заботу к тому, какие оценки можешь получить ты и остальные.       — Заботу? Да ты… Ты ведь просто оставил меня без мечты, — возразила Куруми, готовясь к новому предстоящему повороту коридора. — Ты лишаешь меня моего возможного будущего и…       Намереваясь закончить откровенный поток слов своего негодования, она потеряла ход мыслей, когда Учиха, подступив к ней, заставил ее остановиться. Окунувшись в замешательство, что накрыло ее с головой, она увидела его перед собой и отступила назад, ощутив спиной стену школьного коридора. Машинально и необдуманно приняв решение продолжить путь, она повернула голову к плечу, но и там уже оказалась преграда в виде его руки. Отсутствие пути вперед и в сторону еще не нагоняло на нее панику, но все изменилось, когда председатель склонился к ее лицу, чем вызывал в ее теле настоящее оцепенение.       — Эти проблемы могут решиться за один миг, но ты упрямо продолжаешь всё усложнять, Куруми.       Вздрогнув от несвойственной для нее чувствительной реакции на свое имя, она повернулась к нему. В наивной попытке сократить расстояние между ними, ей пришлось снова прижаться к стене и всеми силами подавлять в теле дрожь. Подняв глаза и встретившись с его взглядом, Куруми нервно сглотнула. Помимо дрожи волнения ее начало беспокоить и неритмично бьющееся сердце, от которого уже начало закладывать уши. Но если нездоровую и местами не совсем адекватную реакцию ее тела можно было объяснить ее испугом, то объяснить условие их сделки, которое они обсуждают уже второй день подряд, просто невозможно. В этой ситуации больше недоумения в ней вызывает не она сама, а именно он и его особое «требование».       — Почему? — до сих пор искренне не понимая этого, тихо прошептала она. — Почему взамен ты попросил…       — Это была единственная возможность утолить мой интерес, — ответил Учиха, опустив взгляд на ее губы.       Его лицо, на котором не было и следа того непонимания, что беспокоило ее, выражало лишь его простое повседневное спокойствие. Но именно оно, в его исполнении, казалось слишком уверенным и тем, с которым человек, осознав ситуацию, берет ее под свой контроль. Вполне возможно, что такого, как он, ничто и никогда не смутит, а так же не вызовет в нем искреннее волнение. Однако то, что в его глазах, помимо его рационального взгляда на происходящее, было что-то еще, можно утверждать с уверенностью. Иначе как объяснить то, с какой властью и напором ночь его глаз вызвала в ее теле настоящее онемение?       Вопреки возражению своего внутреннего голоса Сенджу задумалась. Как бы ни было это трудно и невыносимо признавать, но он оказался прав, когда сказал о ее приоритетах. Разве ее мечта не заслуживает того, чтобы она не задумываясь делала ради нее все? Хоть это условие и является весьма щепетильным, но все же не выходит за рамки запретного, непозволительного и… безнравственного? На своё последнее объяснение Куруми с большим смущением и неловкостью сглотнула, после чего ее глаза снова удосужились откровенного взгляда от него.       — Людям свойственно действовать на основе личной выгоды, — тише продолжил Итачи, заметив задумчивость в ее глазах. — И, как видишь, я не оказался исключением.       Разве может чей-то голос звучать так гипнотически убедительно, как его? Успев задаться и этим вопросом, Сенджу уже поймала себя на мысли, что готова сделать все, но не только ради своей выгоды. Стоило ей подобраться к этому выводу, как в мыслях возник новый вопрос. Неужели все дело в нём? Его глаза, голос, губы, на которые она уже невольно бросала взгляды… Все-таки это они смогли ее переубедить? По этой причине дрожь в ее теле осторожно сменилась на приятное тепло, которое наполнило ее с ног до головы?       Следующее мгновение, которое должно было дать ей новую возможность все обдумать, послужило началу его действий. Ее взволнованное и сбитое дыхание, которое сопровождалось ее покорным молчанием, послужило Учихе сигналом того, что он может предпринять первую попытку. Склонившись к ней, он все еще ждал ее согласия, не смея преждевременно поддаться вперед и коснуться ее губ. Но подобное полудействие с его стороны должно подтолкнуть ее к окончательному решению. Что и произошло спустя несколько секунд.       Бросив мимолетный взгляд на губы председателя, она снова посмотрела ему в глаза. Гул и биение в ушах стали тише, что позволило ей слышать свои мысли, в которых мелькала лишь одна неловкость. Но если пережив все это за считанные мгновения, она, действительно, избавится от своей проблемы и вернет все на свои места, стоит проявить больше храбрости и терпения. Поэтому, так и не избавившись от своего смущения, которое, как казалось, лишило ее слов и дыхания, Куруми осторожно кивнула и прикрыла глаза.       По мере его неторопливого и осторожного приближения к ее губам, ее брови чувствительно хмурились, выдавая не только страх, но охвативший ее тело трепет и волнение. От переизбытка смущающих ее чувств, Сенджу затаила дыхание, что вернуло прежнюю тишину ее мыслям. И в последний момент, услышав среди них тихое сомнение, она решилась на последний вопрос, не осмелившись при этом открыть глаза и посмотреть на него.       — Могу я быть уверена в том, что… — тихо начала она, ощутив его дыхание на своих губах, — ты меня не обманешь?       — Обещаю, что сдержу своё слово.