Только ты

      Итачи задержал молчаливый взгляд на лице Анами, так и не решившись что-то сказать ей в ответ. Вызвав в председателе легкий ступор своим вполне уверенным заключением, она поняла, что оказалась права. Еще с начала учебного года заметив в поведении одноклассника перемены, Хокано лишь сейчас осознала, с чем именно это было связанно. И пока Итачи безмолвно продолжал смотреть на своего заместителя, он лишь больше давал поводов убеждаться в ее правоте.       ― Кажется, я сейчас поняла и еще кое-что… ― решив воспользоваться его молчанием, Анами снова сделала новый вывод. ― Ты согласился поехать сюда только…       ― Не убегайте так далеко!       Услышав посади себя голос женщины и смех детей, Анами обернулась. Однако, как только ей на глаза попались идущие по коридору постояльцы, она едва не потеряла равновесие из-за пробегающих мимо нее мальчишек.       ― Я первый! ― убегающий от брата мальчик, с трудом успел избежать столкновения с Анами. ― Мита-чан, догоняй!       ― Посторонись!       Повторив ту же траекторию, что и его брат, мальчик плечом задел стоящую на его пути Анами, однако благополучно продолжил гонку. И как только пронесся мимо застывшей на месте девушки, Мита стал причиной ее напуганного вскрика. От навалившегося на нее ступора и неожиданности, Хокано не сразу осознала, что двинулась вперед и потеряла равновесие. Случайно задевший ее ребенок оказался не только быстрым, но и довольно сильным.       Но так как в этот момент все случившееся происходило на его глазах, Итачи вовремя сделал шаг навстречу Анами. Протянув к ней руки, он схватил ее за талию и не позволил ей сойти с веранды. И без каких-либо возражений бросившись в эти вынужденные объятия, Хокано повисла на его шее.       ― Ой, прости-прости, сестренка! ― услышав вскрик девушки, которую толкнул, мальчик обернулся. ― Я не хотел!       ― Говорила же, не бегайте, негодники!       Пока мать и отец зачитывали нотации вслед убегающим от них детей, Итачи проводил их взглядом, после чего вернул его на Анами:       ― Ты как?       ― Я… в порядке… ― она нервно сглотнула и осторожно открыла глаза, все еще боясь ослабить хватку. ― Просто напугалась и…       — Что здесь происходит?       Вновь раздавшийся голос в этот раз оказался знакомым и слишком спокойным. Однако распознав в этом спокойствии настоящее возмущение, Итачи повернул голову к плечу и столкнулся с взглядом серых глаз. И так как до этого уже ясно смог расслышать чувства говорящего, сейчас он видел его вполне ожидаемое недовольство. Однако вопреки тому, что сложившаяся картина имела лишь один ярко выраженный смысл, Учиха все равно решил это объяснить:       ― Она могла упасть, поэтому я…       ― До сих пор держишь свои руки там, где они не должны быть? ― Неджи опустил взгляд на руки председателя, покоившиеся на талии Анами. ― Сейчас, как я вижу, она без труда может стоять и без твоей помощи.       ― Да… ― поймав себя на мысли, что попыткой объясниться сделал лишь хуже, Итачи перевел взгляд на своего заместителя. ― Анами?       — Я…       Однако пропустив мимо ушей диалог, завязавшийся между председателем и Неджи, Анами не могла отвести взгляд от последнего. Впервые увидев его в гостевой юкате, которая на нем выглядела слишком хорошо, а с его распущенными волосами и вовсе благородно, Хокано погрузилась в очередной впечатлительный ступор. Стоящий перед ней человек вполне мог сойти за актера, участвующего в экранизации одной из исторических эпох. И поэтому, совершенно не заботясь о том, как она и председатель выглядят со стороны, Анами напрочь позабыла о том, что хотела сказать.       ― Итачи? ― Неджи вновь напомнил о себе, теряя остатки своего терпения, которое щедро истратил за этот день. ― Ты ее отпустишь или нет?       ― Анами? ― Итачи осторожно выпустил из хватки ее талию и потянулся к ее рукам. ― Тебе лучше меня отпустить, пока…       ― Председатель?       Голос вернувшейся на веранду Куруми не позволил ему закончить. Пересилив себя, она все-таки пришла к выводу, что теперь не может обойтись без его помощи. Поэтому, собрав немало сил и терпения, Сенджу усмирила свою злость и решила изложить все как есть:       — Если ваши с Анами-сан отношения лишь… ― Куруми замерла, когда вышла из-за угла и увидела председателя вместе с его заместителем. ― Вы…       — Отношения?       Вздрогнув от голоса, который раздался чуть дальше, Куруми заглянула за Итачи и Анами. И как только встретилась с леденящим душу взглядом серых глаз, она осознала, что начала разговор не с того, с чего стоило бы.       ― Ой, Неджи, ты… все не так понял… ― Сенджу попыталась улыбнуться, однако своими словами заставила одноклассника лишь сильнее нахмуриться. ― Т-то есть… это я… не так все поняла и…       Но уже утратив желание выслушивать какие-либо объяснения, Неджи двинулся с места и в несколько шагов сократил расстояние между ним и председателем. Пусть и понимал, что увиденное не имеет никакой связи с настоящей действительностью, Хьюга все равно не мог справиться со своими эмоциями. И теперь единственным человеком, который мог ему все объяснить и успокоить, была лишь Анами. Поэтому, не лишив свои действия прежней резкости, Неджи схватил ее руки и наконец-то заставил ее выпустить шею Итачи.       Наблюдая за тем, как лишенный остатков своего терпения Неджи вырвал Анами из объятий председателя, Куруми нервно сглотнула. Осознание того, что она усложнила и без того непростую ситуацию заставило ее сгорать от сожаления и стыда, которое лишило ее способности говорить. Однако в этот момент вновь объясняться уже не было необходимости. Как только Хьюга схватил за руку Хокано, он утянул ее за собой и неспокойным шагом покинул вместе с ней веранду.       ― Кажется, он… зол, ― едва решившись на это логичное заключение, Куруми тяжело вздохнула. ― Теперь они точно… поругаются.       Но, если в этот момент Сенджу до сих пор была озабоченна лишь отношениями заместителей, председатель вернулся к тому, о чем говорил с Анами. Наблюдая за тем, как Куруми снова хмурится от сожаления и что-то бормочет себе под нос, Итачи уже отошел от пережитого недавно напряжения. Благодаря тому, что ушедших с веранды людей он знает достаточно давно, он был уверен, что подобное недопонимание вряд ли обернется в большую проблему. Поэтому позволив себе отвлечься на девушку, невольно ставшей причиной случившегося, Учиха мысленно воспроизвел услышанным им вывод:       «Она тебе нравится…»       И так как подобное он тщательно пытался скрыть и не выдавать, то сейчас он испытал легкое, но уместное непонимание. Анами потребовалось лишь несколько минут, чтобы объединить некоторые факты воедино и прийти к точному заключению. Поэтому та незамедлительность, с которой она смогла распознать его истинные чувства, заставила Итачи задаться одним вопросом:       — Это так… очевидно?       ― Что? ― услышав тихий и задумчивый голос председателя, Куруми прервала ход своих мыслей. ― Ты что-то сказал?       Осознав, что задался своим вопросом вслух, Итачи лишь задумчиво мотнул головой и отвел взгляд в сторону угла, за которым скрылись Анами и Неджи:       ― Думаю, что теперь…       ― Нам надо извиниться, ― уверенно заявила Сенджу, подойдя к председателю. ― Ты виноват не меньше, чем я.       ― Что? ― искренне испытав ступор от услышанных слов, Итачи повернулся к Куруми. ― Я виноват не меньше?       ― Да. Ведь сейчас ты… приставал к ней?       ― Нет.       ― Ну, со стороны было похоже именно на это, ― Куруми с неодобрением покачала головой, вызвав в теле Итачи легкую дрожь возражения. ― Зная, что она встречается с другим, ты…       ― Я всего лишь не дал ей упасть.       Уже приготовившись вновь ему возразить, Сенджу все-таки задумалась над его словами и не без приятного успокоения приняла его ответ. В очередной раз испытав явное облегчение от новых доказательств того, что между председателем и его заместителем лишь дружеские отношения, сейчас Куруми озадачилась этим всерьез. Но едва она допустила в мысли возможную причину своего морального удовлетворения, как ей вспомнились слова Анами. Поэтому решив, что такая бурная реакция на новости о личной жизни Итачи ― всего лишь результат ее гормональной нестабильности, она заставила себя подумать о проблеме посерьезней:       ― Даже если ты просто хотел помочь Анами-сан, ты дал Неджи новый повод. Наверняка они сейчас спорят и выясняют отношения. Поэтому нам стоит извиниться и все ему объяснить, пока не поздно.       ― Не думаю, что сейчас ему есть дело до наших извинений.       ― А я считаю, что сейчас самое время. Я не хочу, чтобы они ругались, ― Куруми глубоко вдохнула и скрестила руки на груди. ― К тому же… ты обещал, что поможешь мне и все ему объяснишь.       Понимая, что подобная просьба далась ей с большим трудом, Итачи все-таки не стал спорить и смиренно принял решение сделать так, как она хочет. Поэтому, выразив свой ответ безвыходным кивком согласия, он послушно последовал за ней. И хоть идущая впереди него Куруми уже пыталась подобрать правильные слова, Итачи же до сих пор пребывал в своих недавних размышлениях. Но уже спустя несколько шагов он наконец-то смог отвлечься, однако вовсе не на предстоящий разговор с заместителями.       Наблюдая за тем, с какой неуверенностью Сенджу пытается собраться силами и прижимает рюкзак к груди, председатель опустил взгляд ниже с ее незамысловато собранных в пучок волос. Тонкая девичья шея, светлая кожа которой выделялась на фоне темной ткани юкаты, оставалась в покое, несмотря на довольно активные движения ее головы. Стараясь найти правильные повороты и коридоры, Куруми переводила взгляд из стороны в сторону. Однако каким-то образом эти неопределённые движения никак не сказывались на ее спине и плечах. И едва задумавшись над этим, Итачи вспомнил тот самый момент, в который застал ее за школьным роялем.       Проходя через коридор в сторону зала собраний в самом начале учебного года, Итачи остановился, когда услышал мелодию. За все последние три года привыкнув к тому, что в это время здесь всегда царит покой и тишина, он не смог сдержать своего любопытства. Не понимая, почему в кабинете музыки уже с самого утра кто-то играет, Учиха сбавил шаг и подошел к двери. И осторожно потянув за ручку, он наконец-то увидел ее.       Неподвижная ровная спина, расправленная грудь и нежные руки, пальцы которых наполнили кабинет и музыкальное крыло невероятными звуками. Окончательно пораженный тем, что ему довелось увидеть и услышать, Итачи забыл, как дышать. Нарушительница тишины пустующего музыкального кабинета незаметно лишила его всех мыслей, заставив вслушаться в сменяющие друг друга аккорды. Он, как человек совершенно далекий от музыки, каким-то образом ощутил слишком чрезмерный интерес. Одновременно грустная и вдохновляющая мелодия, казалось, пыталась раскрыть не только историю, но и весь внутренний мир того, кто ее написал. Нежно и чувственно исполняемые мотивы, которыми невозможно не проникнуться при всем своем желании, однозначно обладали какой-то магией.       В тот момент Итачи потерял счет времени, но игра продолжалась. И как только он смог отвести взгляд от клавиш рояля и рук играющей, он увидел ее лицо. Нежный профиль, который нетрудно было назвать тонким и грациозным, хоть и не полностью, но все же выражал ее чувства. Несмотря на то, что ее взгляд направленный вниз был наполнен легким смятением и тоской, на ее губах держалась теплая задумчивая улыбка. И стало ясно, что ее игра нисколько не состояла из обязательного и вынужденного. Это было что-то похожее на искренний порыв. Что-то очень тайное и личное. То, что должно оставаться только между инструментом и играющим. Поэтому, задумавшись над этим, Итачи почувствовал, что стал свидетелем чего-то сокровенного.       Однако вопреки осознанию того, что явно был лишним, он продолжал стоять. Если до этого он со всем вниманием вслушивался в каждую ноту музыки, то чуть позже просто не мог отвести взгляд от лица незнакомой ему девушки. Вся магия и невинность разлетающейся вокруг мелодии начала выражаться именно в ней. И благодаря этому Итачи впервые в своей жизни по-настоящему забылся. Она казалась ему воплощением всего, о чем утаивалось в этих прекрасных и чарующих звуках. Однако позволив себе увлечься, он не заметил, что выпустил из хватки дверь, после чего та издала скрип.       И как только звуки рояля разбавились посторонним шумом, игра внезапно оборвалась. Едва осознав, что случайно выдал свое присутствие, Учиха резко отступил в сторону и скрылся за дверью. Несмотря на странность своего поведения, он нисколько не смутился от себя такой реакции. Признавшись перед самим собой в том, что действительно испугался, Итачи вновь затаился всем телом. Но так как студентка, играющая на рояле, решила обойтись лишь взглядом в сторону двери, она вновь продолжила репетицию. И не сдержав облегченного вздоха от того, что в итоге не был замечен, Учиха наконец-то обратил внимание на биение своего сердца.       Пережитые эмоции, смешанные с внезапно возникшим волнением, по-своему выразились через неспокойный ритм. Приложив руку к сердцу, он в очередной раз испытал недоумение, которое уже не был в силах объяснить. Как и сейчас. Вернувшись из своих воспоминаний в реальность, Итачи чувствовал учащенное сердцебиение, ставшее для него привычным. Подобная аритмия, сопровождаемая бессонными ночами и навязчивыми мыслями, в последнее время становилась все более настойчивой и мучительной. И идущая впереди него девушка, даже не подозревая этого, являлась главной причиной его терзаний и мук.       ― Кажется, Анами-сан говорила что-то про восьмую комнату, ― Куруми прервала ход мыслей Итачи и остановилась у дверей под номером «восемь». ― Они должны быть…       Однако стоило Сенджу приоткрыть дверь, за которой были заместители, как она наткнулась на весьма интимную и недвусмысленную картину. Мелькнувший перед ее глазами образ людей, которым уже явно не было дела до каких-то споров, заставил Куруми зажмурить глаза и для надежности накрыть их ладонью.       — П-простите… — едва не задохнувшись от накрывшего ее смущения и неловкости, она закрыла дверь. — О, Б-боже… Даже… не заперли… её…       — Может, просто оставим их в покое? Как ты поняла, теперь им явно не до нас.       ― Еще бы…       Не сдержав обреченного вздоха, Куруми уже была готова без устали мотать головой, чтобы окончательно забыть уединившихся заместителей. Однако несмотря на то, что подобная ситуация оказалась слишком пикантной и щепетильной, она опомнилась. Осознав, что в данный момент Неджи одолжил ее место в одной комнате с Анами, чтобы заняться с ней «отношениями», Куруми всерьез озадачилась своим положением:       — Но ведь это наша с ней… комната.       — Ошибаешься, ― своим возражением Итачи заставил Куруми взглянуть на него, после чего указал в конец коридора. ― Ваша с Анами комната… там.       Хоть и была по-прежнему впечатлена увиденным и осознанным, она все-таки смогла взять контроль над своей досадой. Как только узнала, что без комнаты в итоге осталась не она, а кое-кто другой, Куруми облегченно вздохнула:       — Какая приятная новость… ― не без издевки покосившись на председателя, Сенджу улыбнулась. — Значит, занято оказалось не мое место, а твое?       ― Я уверен, если бы ты не вводила его в заблуждение весь этот день, ничего бы не случилось.       ― И к чему ты ведешь? ― но уже догадавшись о том, что свободную комнату придется делить, Куруми покачала головой. ― Ну уж нет. Ты не будешь там спать. Ясно?       — Извини, но так уж вышло, что из-за твоих глупых заблуждений и неверных выводов ты создала проблемы в личной жизни моего заместителя. Поэтому ответственность за все происходящее лежит на твоих хрупких и напряженных от смущения плечах.       Не сдержав свое возражение в ответ на услышанную наглость, Куруми недовольно нахмурилась. Плотно поджав губы и втянув через нос напряженный воздух, она попыталась унять неприятную в теле дрожь. Надменность, с которой председатель выставил виноватой лишь ее, хоть и продолжала злить девушку, но все равно заставила задуматься. Пусть это было неприятно осознавать уже в который раз, но Сенджу разделяла с ним его мнение, потому что сама признала свою ошибку. Однако то, что она стала причиной минувшего недопонимания, не лишало ее права бороться с председателем до конца.       — Ты прав… — Куруми опустила задумчивый взгляд на подол своей юкаты. — Должна признать, что ты достойный руководитель, заботящийся о своем заместителе, как о настоящем друге. Анами-сан с тобой определенно повезло как с сэнпаем.       Испытав легкий ступор от того, что слишком быстро заставил ее сдаться и согласиться с ним, Итачи даже в непонимании вскинул брови. И пока он пытался распознать и увидеть в поведении Куруми хоть что-то странное и подозрительное, она приподняла подол юкаты перед тем, как продолжить:       — И ты настолько хорош, что просто не оставляешь мне… выбора!       Учиха еще не успел разглядеть все эмоции на лице Сенджу, как та уже сорвалась с места и бросилась вперед в конец коридора. И спустя лишь пару мгновений он смог уловить замысел сбежавшей от него девушки. Осознав, что как только доберется до комнаты, она обязательно закроет дверь изнутри, Итачи побежал за ней.       И услышав, что он уже последовал за ней, Куруми попыталась прибавить шаг и ускориться, однако было уже поздно. Председателю не составило труда за считанные секунды догнать ее и вновь вызвать в ее теле дрожь паники. Вспомнив, что имеет дело с человеком, который идеален не только в учебе, но и в беге, Сенджу мысленно прокляла свою наивность. Но и в этом случае она была намерена дать ему отпор. И как только настигнувший ее председатель схватил ее за руку, Куруми начала сопротивляться:       ― Отпусти мою руку, ты… ― повернувшись к нему, она бросила все силы на то, чтобы высвободиться из его хватки. ― Мерзкий… извращенец! Ты не будешь спать в этой комнате!       ― Можешь не волноваться. Я слишком устал, чтобы…       ― Вот и отдохнешь в коридоре! ― резко сунув ему в руки свой рюкзак, Куруми заставила его ослабить хватку. ― Одолжу тебе снова, как подушку…       Опустив недоумевающий взгляд на оказавшийся в его руках рюкзак, Итачи опомнился. Вновь увидев спину девушки, которая решила до последнего сопротивляться, он последовал за ней. Так как на кону оказалось уже слишком много, надо было действовать уверенно и незамедлительно. И не один председатель это понимал. Куруми так же осознавала, что от исхода завязавшегося между ними спора будет зависеть предстоящая ночь и ее комфорт. Поэтому благодаря тому, что в свою борьбу она вложила все имеющиеся силы и старания, ей удалось добраться до злополучной комнаты быстрее, чем Итачи.       И наконец-то с предвкушением того, что целый номер будет в ее распоряжении, Куруми с панической спешкой схватилась за двери. Но стоило ей их распахнуть, как ее тело замерло в ступоре:       ― Это… ― окинув взглядом просторную комнату в традиционном стиле, Сенджу задержала взгляд на нескольких зажженных на полу свечах. ― Что за…       Но до конца выразить свое недоумение ей не удалось. Как только она замерла в дверном проеме, позади раздались шаги. И уже успев позабыть о том, что за ней была погоня, Куруми обернулась. Встав посреди раскрытых дверей, она лишь в последний момент заставила Итачи остановиться. Но так как явно не был готов к тому, что она неподвижно застынет на его пути, он слишком поздно предпринял попытку избежать столкновения.       Выпустив ее рюкзак, Учиха попытался ухватиться за одну из дверей, однако отчаянно вцепившаяся в его юкату Сенджу не оставила ему выбора. Едва сообразив о том, что сейчас может произойти, она уже ощутила тяжесть свалившегося на нее тела. И лишь благодаря тому, что хозяйка дома позаботилась не только о свечах, но и о постели, Куруми не испытала явной боли от падения.       Упав спиной прямо на расстеленный футон, который оказался мягким и достаточно упругим, Сенджу не успела издать и звука, как ей уже пришлось вновь замереть. Ей потребовалось лишь одно мгновение, чтобы осознать и почувствовать, что она оказалась прижата к полу человеком, которого сама утянула за собой. И над подобной неловкостью задумалась не только она. Итачи, случайно прижавший ее своим телом к футону, уже мысленно успел поблагодарить удачно расположившуюся под ними постель. Так как в последний момент понял, что падения не избежать, он уже обеспокоился самочувствием Куруми. Но, к счастью, та лишь отделалась легким испугом, который застыл на ее лице.       И решив предпринять попытку встать с девушки, которой все еще доставлял неудобства весом своего тела, Итачи отстранился от нее. Но стоило ему опереться руками в пол и встретиться с ней взглядом, как на этот раз в недоумении замер именно он. Из-за слишком ничтожного между ними расстояния председатель невольно подпустил к себе не самые подходящие в этот момент мысли. Своим неспокойным сбитым дыханием Куруми нарушала царящую в комнате тишину, от чего напряжение в теле Итачи лишь возрастало. И обратив внимание на то, как в тусклом свете ее глаза переливаются голубым пламенем, он затаил дыхание и опустил взгляд ниже.       Ее губы, не оставляющие его в покое даже во сне, вновь оказались невероятно близко. Без устали пытаясь их коснуться в своих видениях, он раз за разом оставался ни с чем. Стоило ему лишь к ней подступить, как она исчезала, однако все равно заставляла его чувствовать ее присутствие. Поначалу все это напоминало безобидную игру, в которой ее образ внезапно появлялся и так же тихо рассеивался. Однако некоторое время спустя эти сны стали настоящим издевательством. Как бы ни старался, Итачи ничего уже не видел кроме них. Поэтому, когда осознал, что стал их заложником, он решил найти выход. И от безысходности решив, что коснувшись ее губ, он обязательно освободится, председатель в тот день нагло, но честно выдвинул условие.       Он и не думал, что решится сказать ей об этом прямо в лицо, усложнив и без того их непростые отношения. Но так как к тому моменту он зашел уже слишком далеко, Итачи было нечего терять. Лишив ее репетиций из-за своего эгоистичного желания видеть ее не только в коридорах школы, но и на собраниях, он заставил голос своей совести молчать. Однако разум периодически напоминал ему, что бездумные решения до добра не доведут. Но тогда это его уже мало беспокоило.       Поэтому и сейчас Итачи проявил слабость и поддался своим настойчивым мыслям. Не уследив за движением собственного тела, он не заметил, что склонился к лицу Куруми. Но так как в это время погруженным в навязчивые размышления был только он, своим предупреждением она заставила его вернуться в реальность:       ― Если сейчас же не слезешь с меня, я воспользуюсь коленкой.       Только задумавшись над ее словами, Итачи уже ощутил возникшую опасность у места, возле которого оказалась ее коленка. Ему не потребовалось прилагать особых усилий, чтобы инстинкт самосохранения сработал и сделал все, чтобы защитить его мужское достоинство. Осознав, что вновь чуть не позволил себе лишнего, Учиха нервно сглотнул и тихо произнес:       ― Я просто задумался, поэтому…       ― Я тебя предупреждала.       Но так как к этому моменту он уже был готов к любой атаке, Итачи вовремя отпрянул от нее в сторону. Сдержав свое слово, Куруми согнула одно колено, однако так и не успела его ударить. В ответ на проявленную им реакцию Учиха даже облегченно вздохнул, боясь представить, чего бы ему стоила его медлительность.       ― Что, все свои силы и ловкость ты растратил на Анами-сан? ― подняв свой рюкзак с пола, Куруми с укором взглянула на председателя. ― Ей ты благородно не позволил упасть, а меня без колебаний с ног сшиб.       Посмотрев на нее в ответ, Итачи не смог сдержать нового вздоха облегчения. Понимая, что вызвал в ней недовольство своим падением на нее, а не минувшим порывом, он осторожно расправил напряженные плечи. Сейчас ее дерзкий и не самый покладистый характер буквально спас его от очередного недопонимания, которое Итачи уже готов был создать. И едва не решившись на благодарность за то, что привела его в чувства своей угрозой, он уже и не думал ей возражать.       ― Надеюсь, ты не ударилась.       ― Чего? ― уже приготовившись ответить ему очередной колкостью на его оправдание, Куруми растерялась.       ― Я сбил тебя с ног, ― наполнил Итачи, на что на лице девушки вновь мелькнуло непонимание. ― Ты ничего не ушибла?       ― Ничего.       Гордо отвернувшись от председателя, Куруми прижала рюкзак к груди и снова ощутила неспокойный ритм своего сердца. Внезапно столкнувшись с тем, что вместо остроумного ответа-обвинения он озаботился ее самочувствием, она не смогла справиться со своими мыслями и чувствами. И как только осознала, что начала смущаться и испытывать неловкость за свою нелепую попытку его обвинить, Сенджу вернула взгляд на комнату.       ― Я не встала бы посреди дверей, если бы не эти свечи, ― она подошла ко второму футону и бросила на него рюкзак. ― Для чего они их зажгли? Что за неуместная и очень жалкая попытка романтизировать обстановку?       И по причине того, что не оценила подобную попытку улучшить атмосферу в комнате, Сенджу решила потушить свечи, расставленные на полках вдоль стен. Но, к счастью или сожалению, Итачи оставался единственным, кто не видел в свечах ничего плохого. Окинув комнату взглядом, он сразу же заметил одну деталь, которая могла все объяснить.       ― Думаю, что сейчас их лучше оставить, ― Итачи подошел к полке с горящими свечами, не позволив Куруми к ним подойти. ― В этой комнате…       ― Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия, ― не желая ничего слушать, она оттолкнула его в сторону и подошла к полке. ― Никаких свечей.       И так как он понимал, что действительно больше не должен с ней спорить, Итачи покорно промолчал. Однако наблюдая за тем, как она ходит от одного угла комнаты к другому и задувает оставшиеся свечи, он не сдержал тяжелого вздоха.       — Всё… ― задув последнюю свечу в подсвечнике, Куруми погрузила комнату в темноту. ― Теперь можно просто включить свет.       — Как, если в этой комнате нет освещения?       — Что… ― найдя взглядом председателя благодаря лунному свету в окне, Сенджу замерла с подсвечником в руках. ― Как это нет… освещения?       — Свечи — это единственный источник света в комнатах.       Нервно сглотнув ком неловкости и сожаления, Куруми подняла взгляд на потолок. И не увидев ни лампочки, ни плафона, она осторожно вернула подсвечник на место.       — Н-но… ― услышав свой дрогнувший от неловкости голос, Сенджу тихо прочистила горло. ― Тут ведь… должны быть… спички?       ― Выходит, теперь свечи тебе все-таки нужны?       И мысленно признав, что он снова был прав с самого начала, Куруми ощутила знакомую в теле дрожь. Но даже несмотря на то, что уже признала свою ошибку, она не могла с ней смириться. И тот факт, что Учиха Итачи каким-то вновь образом вышел сухим из воды, заставил ее проявить свое природное упрямство:       ― Не нужны, ― вернувшись к своему футону, Куруми схватила его за края и потянула на себя. ― Я ведь сказала, что обойдемся без свечей.       По-прежнему не имея храбрости ей возражать, Итачи не хотел вновь пойти против ее желаний. Так как вопрос со свечами больше не нуждался в обсуждении, он решил продолжить свое наблюдение за ней. И увиденное вновь вызвало в нем легкое недоумение.       Перетащив свой футон подальше от того, что уже негласно принадлежал председателю, Куруми на этом не остановилась. Как только создала между их постелями максимально возможное расстояние в пару метров, она задержала на пустующем месте взгляд. И теперь в дело могли пойти задутые свечи в подсвечниках, у которых будет самая важная и ключевая роль. Но так как задуманное было известно лишь ей одной, Итачи не смог не озвучить интересующий его вопрос:       — Что ты делаешь?       — Обозначаю границу, ― расставляя подсвечники поперек комнаты между их футонами, Куруми огляделась. ― Если ступишь на мою половину…       Увидев на маленьком столике у стены подставку с тремя катанами, Куруми направилась к ним. И так как выбор из имеющихся трех был слишком очевидным, она взяла самый длинный меч и повернулась к председателю:       ― Я убью тебя. Этим.       ― Хоть это и выглядит опасно, но звучит… очень забавно.       ― На твоем месте я бы отнеслась к этому предупреждению серьезно, ― опустившись на футон, Куруми положила возле себя катану. ― У меня чуткий сон, поэтому, как только двинешься в мою сторону, я проснусь. Мой брат детектив полиции, поэтому я могу решиться на кардинальные меры.       ― Хорошо, ― Итачи подошел к своей постели и напоследок кинул взгляд на шкаф позади Куруми. ― Раз брат детектив…       ― Да, и если потребуется, он может стать плохим полицейским ради меня, ― заметив, что председатель посмотрел ей за спину, Куруми обернулась. ― Планируешь побег через веранду? Но это уже моя территория.       ― Думаю, мне уже будет все равно, когда ты начнешь меня убивать.       ― А ты не вынуждай меня. И всё.       Вновь проявив послушное согласие, чтобы лишний раз не злить Куруми, Итачи промолчал. Хоть и был соблазн напоследок подразнить ее, он все же смог сдержаться. И так как за этот день действительно уже устал, Учиха лег в постель и опустил голову на прохладную подушку. Пусть за время пребывания в этом городе ему пришлось пройти не через одно препятствие, он все равно поймал себя на мысли, что хорошего было намного больше. И даже неизбежная усталость, одолевшая его в этот момент, не способна изменить его мнение.       Напоследок бросив взгляд на потолок комнаты, председатель прикрыл глаза. Услышав, что и его соседка уже укрылась одеялом и легла, Итачи заметил, как в комнате воцарилась тишина. Спустя мгновение она заполнила собой не только этот номер, но и весь дом целиком. По коридорам уже никто не бегал и не ходил, двор так же опустел, и вся природа вокруг погрузилась в сон. Нарушителем всеобщего покоя был лишь тихий ветер, который за весь день так и не наигрался с цветами и листвой.       Но вопреки царящему вокруг умиротворению, Итачи все равно что-то не давало покоя. Всматриваясь в темноту своих закрытых глаз, он внезапно почувствовал себя недостаточно расслабленным. И так как у этого дискомфорта могла быть только лишь одна светловолосая причина, Учиха осторожно повернул в ее сторону голову и замер. Пронзительный взгляд недовольных глаз, в которых горела безжалостное синее пламя заставил его вновь испытать напряжение и тяжесть. Устроившись на боку, Куруми не сводила взгляд с лица председателя и мысленно применяла к нему все способы жестокой расправы. Оставшись из них единственным человеком, который все еще испытывал сомнение в надежности своей компании, она ни на секунду не могла упустить председателя из вида. И так как эта девушка, ни разу не моргнув, продолжала испепелять его взглядом, Итачи попытался разрядить обстановку:       ― За этот день ты нисколько… не утомилась?       ― Утомилась, ― тихо протянула Куруми, по-прежнему не сводя взгляда с председателя. ― Я сильно устала не только физически, но и морально.       ― Значит, отдых тебе нужен так же сильно, как и мне. Согласна?       ― Согласна.       ― Хорошо, ― проигнорировав свое внезапно возникшее сомнение, Итачи все же решил, что они друг друга поняли. ― Тогда… спокойной ночи?       ― Спокойной ночи.       Поочередно получив от нее один холодный ответ за другим, председатель постарался отпустить навалившееся на него напряжение. Пусть это было и непросто, но он приложил все силы на то, чтобы попытаться расслабиться и настроиться на сон. И вернув голову в прежнее положение, Итачи вновь окинул взглядом потолок. За его глубоким мягким вдохом, в комнату вернулась прежняя тишина, в которой он снова прикрыл глаза.       Поджидающий его сон, казалось, уже хотел нетерпеливо броситься ему навстречу. И председатель даже не думал препятствовать этому. Минувшее напряжение исчезало с каждой секундой, пока не отступило совсем. Тяжесть с плеч плавно перешла на веки, и ветер, шумевший за окном, незаметно стих. Уже позабыв о том, когда в последнее время засыпал с таким умиротворением, сейчас Итачи чувствовал именно его. Спокойствие наполнило не только его тело, но и мысли, сделав их тихими и безмятежными. И в конце концов для его крепкого здорового сна сложились все необходимые условия. Все, кроме одного.       Итачи снова открыл глаза. Какой бы расслабляющей ни казалась обстановка, он все равно позволил своим мыслям разбавиться прежним напряжением. И ему уже не хватило сил с этим бороться, потому что он вновь ощущал на себе ее прожигающий взгляд. Сомнение, которое он успел проигнорировать в тот момент, пусть и с опозданием, все же докричалось до него. Поэтому, когда Учиха повернул голову к плечу, он увидел ожидаемую картину, от которой по его спине прошлась новая ледяная дрожь.       — Ты… ― столкнувшись с взглядом глаз, которые явно не прикрывались ни на секунду, Итачи даже не знал, с чего начать. ― Может, ты уже закроешь глаза и… попытаешься уснуть?       — А что тебе мешает сделать то же самое? Хочешь дождаться, пока я усну первой, и что-нибудь сотворить?       — Что-нибудь сотворить? ― Учиха приподнялся, искренне заинтересовавшись ее опасениями. ― К примеру, что?       — Ты прекрасно знаешь, что, — Куруми нахмурилась, протянув руку к катане. — Еще раз двинешься с места, и я…       Однако поднявшись с футона вопреки ее предупреждениям, Итачи вызвал в теле девушки дрожь. И в то время, пока она пыталась собраться с мыслями и унять панику, он уже направился к ней. Переступив через границу, Учиха сократил оставшееся между ними расстояние, на что Сенджу схватила меч и спиной прижалась к дверце шкафа.       — Т-ты… ― зажмурив глаза от волнения, Куруми направила меч на Итачи. ― Стой!       — Серьезно? ― Итачи опустился возле ее футона на колено, прикоснувшись к рукояти катаны перед его лицом. ― Ты собралась убивать меня… этим?       — Что…       Услышав проскользнувшее недоумение в его голосе, Куруми открыла глаза. Хоть до сих пор дрожь паники и испуга ее не отпустила, она все же смогла взять себя в руки и успокоиться. И как только заметила, что направила меч не той стороной, Сенджу застыла в непонимании, которое усилилось, когда Учиха снял рукоять.       ― Это…       — Пустые ножны, ― продемонстрировав ей рукоять без лезвия, Итачи вернул ее на место. ― Настоящий меч весил бы килограмма на два тяжелей. Это всего лишь декоративный макет.       — Ничего страшного, ― Куруми поджала губы и усилила хватку в своих руках. ― Хорошенько стукнуть тебя этим по голове все равно можно.       ― «Чем опасней выглядит женщина, тем беззащитней она может быть…»       ― Чего?       ― Наш учитель по легкой атлетике как-то сказал это, ― вернувшись в тот момент, когда услышал эти слова, но не придал им значения, сейчас Итачи понял их истинный смысл. ― Кажется, ты яркий тому пример.       ― Хочешь сказать, он учит вас распознавать слабых и…       ― Нет. Он говорил о том, что даже если женщина кажется сильной, она все равно нуждается в мужской защите. Поэтому, предполагаю, что ты действительно не способна защититься и…       ― Ты хочешь это проверить?       Вновь наткнувшись на ее крайне яркое возражение, Итачи замолчал. Пусть в его словах и проскользнула неопровержимая правда, уже не было никакого смысла это доказывать. Поэтому решив, что больше не должен ее провоцировать или пугать, председатель отрицательно качнул головой. И увидев его скупой на слова ответ, Куруми убедилась, что их разговор окончен.       ― Вот и славно, ― тыкнув ножнами его в плечо, она бросила взгляд ему за спину. ― А теперь давай… иди обратно, любитель развратных… студенток.       Вновь найдя забавным ее смущение от разговора о следующей жизни, Итачи поднялся с пола. Так как в этот момент Куруми одаривала его тем же беспрерывным и очень настороженным взглядом, она заметила его усмешку:       ― Тебе до сих пор это кажется забавным?       ― Нисколько, ― Учиха повернулся к ней спиной и перешагнул через свечи, вернувшись на свою половину. ― Теперь я всерьез задумался над этим. На свой день рождения я обязательно схожу в Храм. Так как в этой жизни я уже не смогу быть твоим учителем, обязательно стану им в следующей.       ― Невероятно… Я даже не знаю, чему больше удивляться: твоим озабоченным фантазиям или излишней наивности. Да поселись ты в Храме, чтобы каждый день об этом просить, боги не станут слушать такого извращенца.       ― Но разве это не зависит от моего желания и веры в него? ― Итачи подошел к своей постели и опустился на нее. ― Мне будет достаточно попросить их всего один раз.       ― Вот как? Хорошо… В таком случае, попроси их, чтобы в моей школе не было бессовестного наглого председателя и художественного кружка.       По известной им обоим причине Итачи не удивился ее желанию. Однако вторая ее часть вызвала в нем недоумение, которое он даже не попытался сдержать. Поэтому, уложившись на футон, он бросил взгляд на Куруми и постарался оправдать студентов художественного кружка:       ― Перенести тот инвентарь в кабинет музыки было не их инициативой.       ― Знаю, ― положив ножны катаны на пол, Куруми вернулась под одеяло. ― Это была твоя инициатива. И эти… рисовальщики-предатели без каких-либо сомнений исполнили твою прихоть и захламили мой кабинет.       ― Но все же они лишены возможности посещать занятия так же, как и ты.       ― Ох, конечно, ― она опустила голову на подушку и с недовольством скрестила руки на груди. ― Ведь для того, чтобы рисовать свои картинки, им нужен целый кабинет.       Осознав, что каким бы ни был его аргумент, Итачи вновь выбрал молчание. Сколько бы он ни пытался оправдывать себя и других «замешанных» в истории с музыкальным кабинетом, это все равно ни к чему не приведет. Поэтому убедившись в бесполезности своего положения, в котором согласие является лучшим выбором, Учиха вернул взгляд на потолок. И вновь настроившись на долгожданный и необходимый сон, он прикрыл глаза. К приятному удивлению, в этот момент недовольство его соседки стихло, как и она сама. Так как действительно выбилась из сил за весь сегодняшний день и вечер, Куруми уже не видела смысла в очередных обвинениях и новом споре.       И как только следующие несколько минут прошли в тишине и спокойствии, Итачи наконец-то смог ухватиться за эту возможность. Теперь уже ничто не отвлекало его от желаемого сна, в который он с безудержным удовольствием начал погружаться. Вновь расслабившись без каких-либо стараний, председатель ощутил, как тело стало легким. И его достаточно крепкая дрема уже принялась сменяться на глубокий сон. Но, как только этот решающий момент приблизился, Итачи услышал шорох одеяла по другую сторону от границы.       — Снова? ― с трудом открыв сонные глаза, он увидел стоящую посреди комнаты Куруми. ― Мы ведь уже договорились, что…       — Мне нужно… в туалет.       ― Что? В туалет? ― Итачи озадаченно нахмурил брови, пытаясь понять свою роль в предстоящем. — И я должен дать тебе на это… разрешение?       И вспомнив, что она уже изначально поделила комнату и обозначила границу, Учиха нашел объяснение ее словам. Так как их мирное соседство должно держаться на честном и законном перемещении по комнате, он взглянул на двери позади себя:       ― Ты можешь ходить по моей территории сколько захочешь. Вся моя половина в твоем полном распоряжении.       — Я не об этом, ― заметила Куруми, чем вернула взгляд Итачи на себя. ― Ты просто должен пойти со мной. Вставай.       — Извини… ― не скрыв своего искреннего ступора, председатель даже оторвал голову от подушки и приподнялся. ― Кажется, я не совсем тебя…       — Вдруг я выйду из комнаты, а ты закроешь дверь изнутри и не впустишь меня обратно?       Итачи снова взял молчаливую паузу, позволив тишине заполнить все пространство вокруг. Хоть в последние секунды его сонливость начала отступать, а сознание проясняться, ему все равно стоило немалых трудов понять эту девушку. И проведя в прежнем молчании еще несколько секунд, он убедился, что спокойно может вернуться ко сну.       — Ясно… — облегченно вздохнув, Итачи вернул голову на подушку и прикрыл глаза. — Всё в порядке, не волнуйся. Я не буду закрывать двери.       — И ты правда думаешь, что я тебе поверю?       — Да. У меня нет причин оставлять тебя без комнаты. К тому же я заметил, что рядом с тобой мне спится гораздо приятней и крепче, поэтому…       — Можешь не стараться, — не позволив ему закончить, Куруми подошла к его футону и, в буквальном смысле, встала над его душой. — Меня не убедить такой красивой речью, так что вставай. Без тебя я не пойду.       Увидев в ее глазах не просто девичье упрямство, а бескрайнюю настойчивость, Итачи пришел к очередному заключению. Что бы он ни сказал и ни сделал, ее уже ничем не переубедить. Однако прекрасно понимая причины ее явного недоверия к нему, он не стал проявлять новое возражение. Так как их взаимоотношения уже изначально были построены на нехарактерной для него наглости и лжи, не было ничего удивительного в том, что Куруми проявила осторожность. И взяв во внимание их вынужденное заселение в одну комнату, Итачи вновь убедился в справедливости ее слов, потому что даже в этот раз он не до конца был с ней честен.       Выйдя в уже безлюдный, но все еще освещаемый коридор, Куруми облегченно выдохнула. Перспектива идти одной в темноте по незнакомому дому нисколько не была привлекательной. Поэтому, как только возникла необходимость выйти, Сенджу сразу же озаботилась своей компанией. И к ее приятному удивлению, председателя не пришлось долго уговаривать. Стоило поднять вопрос о доверии и честности между ними, как остатки его совести и порядочности всё сказали за него. Итачи смиренно вышел из комнаты и пошел вслед за ней по пустующим коридорам.       Дорога до нужного им места не оказалось слишком долгой. Как только перед Куруми вставал выбор, куда нужно свернуть, голос позади подсказывал ей верный путь. И тихо благодарив председателя за наставления, она мысленно упрекала себя за ее никчёмные навыки ориентирования.       — Пришли, ― увидев двери в женский туалет, Куруми услышала шаги Итачи позади себя и обернулась. ― Стой, куда…       — Туда же, куда и ты, — он повернулся к ней и указал на табличку на стене. — Только для мужчин. Ты же справишься без меня?       — Справлюсь.       Подавив в теле неприятную дрожь от возмущения, в которое уже успела погрузиться, Куруми отвернулась от председателя и продолжила свой путь. Хоть уже и успела испугаться того, что он вернется в комнату без нее, Сенджу гордо и с демонстративным пренебрежением отбросила все эти мысли. Однако следы злости и недовольства все еще не оставили ее.       Стоило ей выйти из туалетной кабинки и направиться к раковинам, как беспокоящий ее вопрос снова вызвал неприятные эмоции. Двусмысленность ее чувств, которые меняются с невероятной скоростью, уже не в первый раз заставила ее пребывать в искреннем недоумении. Она до сих пор не понимает, как человек может казаться ей обходительным и внимательны, а в следующее мгновение уже является для нее сущим злом. Но даже в водовороте этого непонимания и противоречивости Куруми все же смогла уловить их суть.       — Невероятно… ― сунув руки под струю воды, она задержала на них задумчивый взгляд. ― Умный, красивый, мило улыбается, но… задушить его все равно так и хочется.       И пусть уже причина этих хаотичных желаний ей прекрасно ясна, она все равно не в силах ее признать. Осознание того, что не может ненавидеть этого человека тогда, когда нужно, сбивало ее с толка. Однако Куруми по-прежнему старалась бороться с этим, решив проявлять осторожность с подобной странностью. Поэтому задержав взгляд на зеркале, она и сейчас напомнила себе, что не должна идти на поводу своих нестабильных чувств.       ― Главное не терять бдительность… ― тихо озвучив для себя установку, она распустила свой пучок.       Придавая распущенным волосам более приемлемый вид, Куруми мысленно повторяла нужные наставления самой себе. И уже спустя несколько секунд проявление ее беспорядочных и нестабильных эмоций удалось усмирить. Она вновь начала мыслить рационально и ясно, что не могло не вызвать довольную улыбку на ее лице.       ― Нужно просто подождать, и всё пройдет, ― заправив волосы за ухо с одной стороны, Куруми задумалась над тем, как быть с другой. ― Овуляция не будет длиться…       Однако стоило ей кое-что заметить, как она уже утратила былую мысль. Застав себя за тем, что в данный момент старательно приводит волосы в порядок и придирчиво рассматривает свое отражение, Куруми замерла. Внезапно те слова, которыми она благополучно смогла себя успокоить, утратили весь смысл. Попыткой угодить человеку, о котором пыталась не думать, она обесценила все свои старания. И поэтому в намерении доказать себе, что ей абсолютно все равно, как она будет выглядеть в глазах председателя, Сенджу с новым вспыхнувшем в ней гневом растрепала волосы.       Не оставив от своих недавних стараний и следа, Куруми воссоздала настоящий беспорядок на голове и решительно направилась к выходу. Стараясь не слушать голос своего ненадежного разума, она почти убедила себя в том, что всё делает правильно. Помимо того, что не должна заботиться о своем внешнем виде перед ее врагом, ей так же стоит подавлять и не обращать внимания на странный трепет в груди. С этого момента любое проявления чего-то необычного в своем поведении ей следует искоренять на месте. И уже в который раз выбрав борьбу вместо смирения, Куруми дошла до выхода в коридор.       Но как только подступила к двери, к которой ее рука так и не прикоснулась, она едва не прорычала от злости и поспешила обратно к зеркалу. Молча выслушивая ругательства совести в свой адрес, на скорую руку она попыталась привести волосы в порядок. С признанием того, что сдалась в первые же мгновения своей борьбы, Куруми покачала головой и тяжело вздохнула.       ― Это уже слишком… ― закончив с волосами, она устало накрыла ладонью лицо. ― Я…       Внезапно пропавший в туалете свет заставил девушку прервать ход ее мыслей. Оказавшись в окружении темноты, она в недоумении подняла голову. Ни одна из имеющихся ламп теперь не горела, и единственным источником света осталось небольшое окно у самого потолка и фонари во дворе.       — Странно…