Только ты

      Повергнув в шок своей эмоциональностью председателя и застывшую на месте Куруми, Анами поняла, что больше не может находиться в этом кабинете. За считанные мгновения собрав со стола свои тетради и учебники, она направилась к выходу. И как только захлопнула за собой дверь, она смогла спокойной и глубоко вдохнуть.       ― Да чтобы я еще раз осталась с этими двумя наедине…       Устало прижав ладонь к лицу, Анами даже ощутила легкую головную боль. Несмотря на то, что всегда хорошо относилась к этим людям, сейчас она просто их ненавидела. Если по-отдельности общение с ними не приносило никакого дискомфорта, то все меняется, когда они вместе. Поэтому пообещав себе, что отныне будет избегать компанию этой парочки, она направилась в библиотеку.       И в то время, пока Хокано по крупицам собирала свое терпение и силы, Сенджу пыталась собраться с мыслями и перебороть свой ступор. Даже не подозревая, что Анами может быть настолько несдержанным и эмоциональным человеком, она с трудом нашла этому объяснение. Судя по тому, что утратила свое терпение и стремительным шагом покинула кабинет, хлопнув за собой дверью, Хокано больше, чем просто устала.       ― Она явно… ― тихо начала Куруми, покосившись на дверь кабинета, ― переработала.       И ощутив в этом свою вину, Сенджу неловко вернула взгляд на председателя, который, как и она, по-прежнему пребывал в недоумении. Но благодаря тому, что озаботился произошедшим, Куруми смогла обдумать услышанное. Разумеется, принять те слова о том, кто кому нравится, она сейчас не могла, однако замечание о глупых попытках избегать друг друга все-таки приняла. Поэтому, не желая больше придерживаться стратегии игнорирования и обиды, Куруми решила это прекратить.       ― Хорошо, ― подойдя к столу председателя, она взяла корзинку и выложила записку. ― Цветы я приму, но не открытку. Я пойду.       Опомнившись лишь в тот момент, когда мелькнувшая перед глазами Куруми направилась к выходу, Итачи встал из-за стола и последовал за ней.       ― Подожди.       Куруми остановилась, услышав голос председателя. И уже осознав, что он направился через кабинет за ней, она поспешила собраться с мыслями и прогнать неуместное волнение. Пусть Анами хоть и пребывала в весьма эмоциональном состоянии, но говорила она слишком четко и откровенно. И даже если был удивлен непредвиденным срывом своего заместителя, Итачи мог прислушаться к ее словам. Куруми в тот же момент, как осознала это, сжала корзинку в руках и нервно сглотнула. Сердце, следуя за ее эмоциями, ускорило биение, после чего к его панике присоединился учащенный пульс.       Но убедив себя в том, что всеми силами должна скрыть свое волнение и неловкость, Куруми все-таки попыталась взять себя в руки. И услышав позади себя шаги председателя, она смогла расслабить плечи и повернуться к нему с более беспрестанным лицом:       ― Ну что ещё? Остались какие-то вопросы по поездке?       ― Нет, ― испытывая трудности с подбором правильных слов, Итачи подошел к ней. ― Возможно, это прозвучит странно, но…       ― О, не волнуйся. Я от тебя уже столько слышала, что меня больше ничего не удивит. Говори, что хотел, и я пойду.       Но несмотря на открытую колкость ее ответа, Итачи задумался над его содержанием. Не зная, с чего начать и как правильно преподнести эту информацию, он не мог просто перейти к делу и сразу же ее отпустить. Однако обстоятельства и время, которым они оба сейчас не располагают, подталкивали его поскорее начать. Поэтому для того, чтобы не задерживать девушку и нагружать ее лишними словами, Итачи решил перейти к главному.       ― Тебе стоит быть осторожной. Я думаю, что кто-то, возможно, следит за тобой и…       ― Не удивлюсь, если этот «кто-то» ― ты.       Получив неожиданный и заблаговременный ответ, Итачи замолчал. Услышанное им предположение оказалось настолько нелепым и глупым, что вызвало в нем легкий ступор. Он хоть и знал, что она не сразу отпустит свое недовольство, однако не думал, что она начнет выражать его подобным способом.       ― Я серьезно.       ― Я тоже, ― задумчиво ответила Куруми, обратившись к воспоминаниям. ― Куда бы ни ступила моя нога, и где бы ни оказалась, всегда появляешься ты. Будь то соревнование в паре или ночлег.       В очередной раз взяв необходимую молчаливую паузу, Итачи попытался запастись достаточным терпением, чтобы с ней поговорить. Но, справедливости ради, аргумент, который она привела, действительно имеет место быть. Именно он заставил его осознать, что без честности и откровения, никакого разговора у них не выйдет. И под упрек, горящий в глазах Куруми, Итачи решил начать с признания:       ― Не отрицаю, я осознанно прикладывал руку к тому, чтобы быть с тобой в паре. И, да, я намеренно не сказал тебе, что есть вторая комната, но сейчас дело кое в чем другом. Хоть и нет весомых доказательств, но…       ― Но что? Меня может сбить машина на дороге? Или я могу оступиться, пока спускаюсь по лестнице? Спасибо, но я и так это знаю. Мне нужно идти.       ― Стой, ― оказавшись перед девушкой, Итачи перегородил ей дорогу. ― Как бы ты ни злилась…       ― Да, ведь все же повод есть, ― Куруми продолжила путь и уже подошла к двери, однако Итачи вновь оказался на ее пути. ― Господи… Ты не отстанешь просто так?       ― В твоем смартфоне есть функция. С помощью нее ты можешь поделиться своим положением с кем-то из близких.       Задержав на лице председателя взгляд задумчивого недоумения, Куруми не могла дать объяснение его странному поведению. И не менее странными оказались его слова, вызывающие лишь озадаченность и замешательство. Но так как для Итачи это было важно, он не был намерен отступать, поэтому, как только увидел мелькнувшее сомнение в глазах девушки, он продолжил:       ― Пожалуйста, отнесись к моим словам…       ― Серьезно? ― закончила Куруми, обойдя председателя, чтобы открыть себе дверь. ― Хорошо.       ― И попытайся хотя бы не оставаться одной в немноголюдных местах и…       ― Наедине с тоб…       Закрыв дверь, Итачи схватил застывшую девушку за плечи и развернул к себе:       ― Ты можешь помолчать хотя бы минуту?       Своей внезапностью он испугал ее настолько, что она едва не выронила корзину из рук. И как только она прижалась спиной к двери, председатель встретился с ее застывшим ступором и ошеломлением в глазах. Однако несмотря на то, что сбил с толку и напугал ее своим поведением, он все равно должен был закончить их разговор:       ― Неважно, как это выглядит или звучит, можешь считать меня сумасшедшим, мне все равно. Но мне правда кажется, что кто-то за тобой следит. Поэтому я всего лишь навсего прошу, чтобы ты была внимательна и осторожна. Разве это так сложно?       Вновь погрузившись в ступор, который лишь недавно поборола, Куруми уже не испытывала той беспокоящей ее неловкости. От того, каким взволнованным и напряженным выглядел председатель, она и сама ощутила беспокойство. Поэтому осознание, что он действительно говорит о серьезных вещах, пришло к ней сразу, стоило ей об этом задуматься. К тому же его настойчивость, которую она изначально приняла за упрямство, лишний раз говорило о важности данного вопроса. И пусть до сих пор мало что из услышанного укладывалась в голове, Куруми решила не спорить, а уступить.       ― Я тебя поняла… ― осторожно ответила она, нервно сглотнув. ― Постараюсь не ходить в немноголюдных местах одной и буду осторожной.       ― И…       ― Сегодня же поделюсь геолокацией с родными.       Столкнувшись с тем, что она все-таки решила пойти навстречу и уступить, Итачи даже усомнился в услышанном ответе. Но если слух мог его подвести, то точно не зрение. По-прежнему пребывая в растерянности и легком испуге, Куруми всем своим видом показывала, что отнеслась к его просьбе серьезно. И как только осознал, что был услышан, он опомнился:       ― Хорошо, ― не без неловкости в движениях Итачи выпустил ее плечи и отступил назад. ― Прости. Я должен был тебе об этом сказать, потому что…       ― Беспокоишься?       Бездумно позволив этому предположению слететь с ее губ, Куруми замерла. Сама ситуация говорила о том, что она права, однако ей меньше всего хотелось бы об этом услышать. Особенно в состоянии, в котором сейчас пребывает, Сенджу вряд ли сможет справиться со своим смущением. Поэтому решив, что не должна позволить Итачи ответить, она воспользовалась его молчанием.       ― Ты такой странный и противоречивый.       Невольно задумавшись над тем, что он говорил ранее, Куруми озвучила вывод, который возник сам по себе. Хоть и доставлял ей проблемы, проявляя наглость и грубость, в итоге он все равно пытался помочь. Даже после того, как бессовестно завладел ее поцелуем и сказал, что ненавидит, он оказался рядом и не позволил ей сойти с ума. Несмотря на то, что в тот вечер между ними возникла настоящая пропасть недопонимания, он обнял ее с такой нежностью и теплом, что заставил вернуться к нему в реальность.       И воспоминания об этом оказались настолько уютными и приятными, что Куруми не заметила, как в них погрузилась. Вопреки тому, что все это время пыталась ему противостоять, ей все равно было комфортно рядом с ним. И даже сейчас, уже успев с ним поспорить, она испытывала знакомый трепет. Однако, как только прислушалась к своим ощущениям и чувствам, Куруми опомнилась. Поймав себя на том, что уже слишком долго смотрит на него и сгорает от смущения, она поспешила покинуть кабинет.       ― Спасибо за цветы, ― неловко вымолвив эту благодарность, она наконец-то открыла дверь. ― Я пойду…       Итачи даже не успел опомниться, как остался в кабинете один. Едва расслышав ее слова напоследок, уже спустя пару мгновений он видел перед собой лишь закрытую дверь. Но в данном случае, одиночество стало для него необходимым способом привести свои мысли в порядок. Все то, что он услышал за последние несколько минут нуждалось в принятии и обдумывании. И начать бы следовало с того, что извинения через цветы вызвали проблем больше, чем можно было предположить.       Тишину кабинета нарушил шумный вздох, который Итачи не сдержал, подойдя к своему столу. Вернувшаяся к нему записка со скромным «прости» хоть и заставила его поволноваться, однако в итоге позволила им поговорить. И пусть с первых минут их разговор не заладился, Итачи успел сказать ей о том, что его беспокоило. Поэтому теперь в жалкой трусливой открытке больше не было необходимости, чего нельзя было сказать о настоящих извинениях, которые он до сих пор ей не принес. И решив, что в ближайшие дни снова должен с ней поговорить, Учиха бросил записку в корзину, в которой лежали десятки таких. Вариантов его «сообщения» было так много, что невозможно было остановиться на каком-то одном. Поэтому раз за разом выбрасывая записки, в итоге Итачи остановился на скромном «прости».       Но если его это все еще беспокоило и вызывало новую порцию сожаления, то Куруми уже была озабоченна полученным предупреждением. Отойдя от кабинета студсовета на безопасное расстояние, она всерьез задумалась над словами председателя. Фраза о том, что кто-то, возможно, за ней следит, немного напрягала, однако нисколько не казалась странной. Как и его просьба поделиться своей геолокацией с кем-то из близких ничуть не оттолкнула, а лишь озадачила.       ― Может, рассказать обо всем Нии-сану? ― всерьез задумавшись о том, чтобы поделиться этими опасениями с братом, Куруми опомнилась. ― Нет… Тогда допроса мне точно не избежать. И ему, кстати, тоже.       Она опустила взгляд на цветы. Если поведает детективу полиции о том, что есть вероятность того, что за ней кто-то следит, это вызовет не только вопросы, но и крайне активные действия с его стороны. И тогда председатель из того, кто всего лишь выразил свое беспокойство, вполне может стать едва ли не главным подозреваемым. Поэтому чем меньше Котуки будет знать о председателе и о том, какое отношение он имеет к его сестре, тем будет лучше. Прислушаться к советам Итачи и проявлять осторожность для начала будет вполне достаточно.       Хоть и было не просто привести свои мысли в порядок, но в итоге Куруми вернулась к занятиям и репетиции. Отыграв дуэты со скрипками, она еще раз успела пройтись по своей композиции, после чего наконец-то оказалась свободна и могла отправиться домой.       ― Кажется, у Куруми-сан появился поклонник.       Услышав, как собирающиеся домой скрипачки обсуждают стоящую на рояле корзинку, Куруми бросила на нее неловкий взгляд. Пожалуй, это была одна из главных причин, которая помогла ей не отвлекаться на плохие мысли. Цветы не только радовали глаза, но и не позволяли злиться на того, кто их преподнес в качестве своих извинений. Сенджу теперь даже не обвиняла председателя за то, что он не набрался смелости поговорить с ней лично. Как она и заметила, являясь слишком странным и противоречивым, он все равно старался для нее. И пусть периодически выводил девушку из себя своими наглыми поступками, она больше ни в чем его не винила. Поэтому, если ему все еще нужно время для того, чтобы решиться на разговор с ней, она подождет.       И размышляя о том, к чему приведет их беседа, Куруми вышла из школы и направилась в сторону остановки. Чувствуя, что снова начинает краснеть от мыслей о председателя, она покачала головой. Однако это никак не сказалось на ее мыслях, в которых помимо Итачи уже появилась Анами.       «Ты нравишься ему…»       Мелькнувшие в мыслях слова Анами заставили Куруми замереть. Остановившись от эмоций, хлынувших к ней, она нервно сглотнула. Стоило ей задуматься над тем, что она решила обходить стороной, как реакция ее тела не заставила себя ждать. И помимо того, что вспомнила услышанное, Куруми начала невольно искать этому подтверждение. Воскрешённые воспоминания, в которых председатель раз за разом совершал странные поступки, необъяснимым образом начали складываться в общую картину. И чем дольше Сенджу старалась кое-что в ней увидеть, тем сильнее становилось ее волнение, от которого уже перехватило дыхание.       «Не отрицаю, я осознанно прикладывал руку к тому, чтобы быть с тобой в паре. И, да, я намерено не сказал тебе, что есть вторая комната…»       От вновь всплывшего ответа, который раннее остался без внимания, защекотало в желудке. Прижав ладонь к самому неспокойному месту под грудью, Куруми уже ощущала новое жжение на щеках. Слова «осознанно» и «намеренно», которые в мыслях звучали громче всех, уверенно подводили ее к самому невероятному выводу.       ― Я что, действительно ему… нравлюсь?       Это по-прежнему казалось ей невообразимым и слишком нереальным. Но обратившись не к его словам, а к поступкам, Куруми допустила вероятность, что Анами, кажется, знала, о чем говорит. И наконец-то ко всем имеющимся доказательствам присоединилось самое яркое и незабываемое ― их первый и второй поцелуи. Хоть и не было с чем сравнить, но Сенджу была уверена, что поцеловал он ее однозначно не из отвращения. Их поцелуй не обошелся без его настойчивости, однако в нём не было ни капли ненависти и неприязни. Но стараясь себя убедить в этом, Куруми все-таки наткнулась на те слова. Однако в данный момент она была слишком озадачена тем вечером и слишком смело перебирала имеющиеся факты.       Председатель лишил ее возможности репетировать, чтобы заставить посещать старостаты. И когда она все-таки начала на них ходить, он все равно продолжал вмешиваться в ее жизнь, начиная от соревнований в паре, заканчивая ночевкой в одном номере. И если бы не был в ней заинтересован, разве он потребовал бы за возвращение кабинета поцелуй? Судя по тому, как много он для нее успел сделать, он вряд ли бы выдвинул то требование с целью позлить ее или унизить.       ― Не понимаю… ― тихо протянула Куруми, опустив взгляд на корзинку с цветами в руке.       Все уже давно сошлось бы и пришло к окончательному заключению, если бы не его слова после поцелуя. Но так как уже возбудилась от потока этих мыслей и предположений, Куруми хотелось в них верить. И желая разобраться в том, почему тем вечером Итачи сказал ей, что ненавидит, она могла дать лишь одно объяснение:       ― Либо тогда он встал не с той ноги, либо он просто… идиот?       И невзирая на то, что он безумно ей нравится, Куруми все же склонялась к последнему варианту. Еще сам до конца не определившись, чего добивается, он поступал беспечно и легкомысленно. Вряд ли находясь в здравом уме, человек будет говорить одно, а делать другое. Поэтому каким бы одаренным ни был и эрудированным, Учиха Итачи в тот вечер не отличился особым умом. И мысленно убедившись в том, что тогда он однозначно был не в себе, Куруми продолжила путь.       Было очень непривычно идти с подобными размышлениями, вспоминая о том, в каком настроении она пребывала в последнее время после дня рождения Саске. Кто знает, сколько бы это состояние продлилось, не потеряй Анами свое терпение? Ведь ей, как человеку, знающего председателя столько лет, точно известно, что у него на уме. Или же это был результат ее усталости, из-за которой она не думала, что говорит?       Так и не дойдя до остановки, Куруми вновь замерла. Наткнувшись на сомнение, которое тут же поставило под вопрос все ее выводы, она ощутила прокравшуюся в ее мысли неуверенность. И как только допустила совершенно иные причины происходящего, Сенджу в очередной раз погрузилась в бесконечные вопросы. Что, если из-за своих чувств она начала понимать ситуацию так, как хочет ее видеть? И могла ли Анами случайно произнести те слова? Иначе почему, даже если и нравится председателю, он сам не скажет ей об этом? Или все дело в поцелуе, после которого он передумал? Или же она начала нравиться ему уже после него? Или до?       ― Или… ― тихо прошептала Куруми, загнав себя в ловушку собственных мыслей. ― Я запуталась.       ― Куруми?       Вздрогнув от раздавшегося знакомого голоса позади, девушка затаила дыхание. Все еще пребывая в растерянности и мучительном смятении, она не просто хотела узнать правду, а испытывала в ней жизненную необходимость. Задержав взгляд на остановке впереди, Сенджу нервно сглотнула. Если от утомительных размышлений ее может спасти всего лишь один вопрос, то почему она не может задать его? Стоящий позади нее Итачи хоть и удивится, однако уже не сможет уйти от ответа. И пообещав себе, что услышит его именно сейчас, Куруми глубоко вдохнула и обратилась к председателю:       ― Я тебе… нравлюсь?       ― Ты умом тронулась или на солнце перегрелась?       ― Ч-что… ― погрузившись в новый ступор, Куруми неуверенно обернулась назад, после чего потупила взгляд на стоящем перед ней человеке. ― Нии-сан? Ты…       ― Что за странные вопросы? ― продолжил Котуки, сократив оставшееся расстояние между ним и сестрой. ― И куда ты пошла? Я ведь писал тебе, что заберу тебя со школы.       ― О… правда? ― всеми силами стараясь подавить в себе панику, Куруми виновато улыбнулась. ― Я, кажется, не заметила твоего сообщения.       ― Ты мне на него ответила.       Попав в очередную ловушку своих собственных необдуманных действий, Куруми бросила все силы на то, чтобы скрыть волнение. Все-таки разговор с председателем не только поднял ей настроение, но и оборвал ее связь с реальностью. Размышляя о том, как понимать поступки и слова Итачи, она настолько увлеклась, что совсем позабыла о брате и даже не узнала его голос.       ― Хах, ― издав нервный смешок в ответ на хмурый взгляд брата, Куруми вновь попыталась улыбнуться. ― Прости, вылетело из головы. Как у тебя…       ― От кого цветы?       Этот внезапный вопрос не только сбил ее с мысли, но и погрузил в новое оцепенение. Как бы она ни пыталась отвлечь брата своей болтовней, он все равно обратил внимание на цветы. И так как решила, что должна скрывать от Котуки ее малейшие связи с председателем, Куруми дала незамедлительный ответ:       ― Это награда, ― озвучив первое, что пришло в голову, она продолжила прислушиваться к голосу своей фантазии. ― От студенческого совета. Они вручили мне цветы за участие в…       ― Олимпиаде? ― задумчиво предположил Котуки, рассматривая белые розы в корзине. ― Насколько помню, в это время их нередко проводят.       ― Да-да. По истории, ― кивнув брату в ответ, Куруми даже испытала благодарность за подкинутую им идею. ― Это награда за мое эссе о восстании в княжестве Симабара.       Затаив дыхание в ожидании ответа на свою нелепую и наглую ложь, Куруми искренне удивилась тому, что смогла вовремя вспомнить тему того совместного доклада с Неджи. Однако даже в мыслях об этом не обошлось без председателя, который тогда своим поведением и словами вызвал немало эмоций.       ― Ясно, ― заключил Котуки, приняв ответ сестры. ― Красивые.       ― Да, ― тихо согласилась Куруми, взглянув на розы. ― Очень…       ― Но сейчас мне нужны будут твои руки, поэтому…       Котуки снял с плеча сестры сумку и забрал корзинку из рук, чем вызвал недоумение в голубых глазах. Не успев погрузиться в трепетные воспоминания о том, кто преподнес ей такой подарок, Куруми подняла на брата удивленный взгляд:       ― Тебе нужны мои руки? Зачем?       ― Идем.       Направившись к парковке, Котуки оставил позади недоумевающую сестру, которая все-таки за ним последовала. И понятия не имея о том, что он имел в виду, она шла за ним и думала о том, чем ему могут помочь ее руки. Но так как вопрос имел свою важность и не терпел отлагательств, мужчина не стал тратить время на объяснения. Подойдя к своей машине, он открыл дверь и оставил цветы с портфелем на переднем сидении, затем подошел к багажнику.       ― Вот, ― Котуки положил на асфальт черную спортивную сумку и обратился к сестре. ― Сдвинь ее с места.       Опустив на сумку непонимающий взгляд, затем вернув его на брата, Куруми осознала, что все равно не поняла ничего из услышанного. Точнее она не могла понять причины, по которой Котуки попросил ее о таком странном и необъяснимом одолжении. И если задуматься о том, чем он руководствовался, придумывая такое «задание», то на ум пришло лишь одно объяснение:       ― Теперь ты точно… пьян.       ― Нет. Мне надо узнать, сдвинешь ли ты ее… ― он озадаченно нахмурил брови, затем поднял сумку. ― Нам нужен газон.       Пребывая в прежнем ступоре, Куруми наблюдала за тем, как брат с загадочной сумкой направляется к неасфальтированной части парковки. Она хоть и с детства отмечала в нем странности, однако не думала, что они продолжатся у него в подобном возрасте. Но несмотря на то, что вел себя действительно странно, она все равно пошла за ним.       ― Он спятил, ― задумчиво протянула Куруми, когда Котуки опустил сумку на траву. ― Нии-сан, ты меня пугаешь. Не мог бы ты мне сказать, что…       ― От этого будет завесить ход моего расследования.       Видя, что для него это действительно важно, девушка больше не решила задавать вопросов. Если подобному эксперименту он придает такую важность, то она может закрыть глаза на его нестандартный подход в своих расследованиях.       ― Хорошо, ― Куруми склонилась к сумке и взяла ее за лямки. ― Тяжеловато       ― Не трогай лямки. Ты должна обхватить ее.       ― Чего? ― успев предпринять жалкую попытку поднять сумку, Куруми подняла глаза на брата. ― Она ведь весит целую тонну.       ― Меньше слов ― больше дела. Я жду.       Вновь столкнувшись с его непреклонным упрямством, девушка шумно вздохнула. Хоть и относилась к его работе с пониманием и уважением, сейчас она была готова ее проклинать. Однако, ради того, чтобы следовать чистоте эксперимента и точности результатов, Куруми уже не могла возражать.       ― Чокнутый, ― сделав это справедливое заключение, Куруми обхватила сумку и попыталась сдвинуть ее с места. ― Не могу…       ― Ты ее даже и на миллиметр не с двинула, ― следя за безрезультатными попытками сестры, мужчина покачал головой. ― Ты ставишь мой следственный эксперимент под угрозу.       ― Эй! ― оставив сумку, Куруми выпрямилась и ударила брата по плечу. ― Я не бульдозер, как ты! Ее невозможно сдвинуть с места, а тем более поднять. Что в ней?       Вернувшись к сумке, девушка потянула расстегнула молнию, после чего увиденное чуть не повергло ее в шок. Неподъемная тяжесть, с которой она столкнулась, была обеспечена камнями, заброшенными в нее под завязку. И в данный момент этот следственный эксперимент уже показался Куруми настоящим издевательством.       ― Ты в своем уме? ― начала Сенджу, бросив на брата недовольный прожигающий взгляд. ― Ты не со школы забрать меня приехал, а просто поглумиться решил?       ― И почему никто из них не заметил? ― задержав на лице сестры задумчивый взгляд, Котуки погрузился в свои размышления. ― Теперь все ясно…       ― Ясно что? Что ты идиот, а я сестра, которой с тобой «повезло»?       ― Ты в последнее время что-то слишком смелой стала, ― мужчина нахмурил брови и схватил сестру за ухо. ― Давай-ка повтори, как ты меня назвала?       ― Ай! Больно же… Отпусти!       В конечном итоге высвободив свое ухо из цепкой хватки брата, Куруми пусть и была погружена в злость, однако не смогла пребывать в таком состоянии слишком долго. К тому же эти странные манипуляции с тяжелой сумкой, судя по всему, действительно помогли брату. Убедившись в том, о чем догадывался достаточно давно, он уже начал продумать свои дальнейшие действия. И пока сестра продолжала тихо что-то бубнить себе под нос и обвинять его, он всерьез задумался о том самом деле.       Прижимая ладонь к все еще красному уху, Куруми провожала взглядом удаляющуюся в окне школу. Последние эмоции, которые она пережила наедине с братом, постепенно уступили тем, которые беспокоили ее некоторое время назад. Девушка вернулась к тому, на чем ранее остановилась. И вспомнив о корзинке с цветами, которая покоилась на ее коленях, Куруми повернулась к брату.       ― Нии-сан, мне нужен твой телефон.       ― На твоем закончились деньги? ― следя за дорогой, Котуки взял смартфон с приборной панели и протянул его сестре. ― Давай закину.       ― Нет, дело не в этом, ― взяв телефон брата, Куруми открыла настройки в своем. ― Я поделюсь с тобой моей геопозицией. Ты будешь видеть мое перемещение в своих картах.       ― Что? Я буду видеть, где ты находишься? ― мужчина покосился на сестру, которая уже что-то делала в его телефоне. ― Ты уверена? Теперь ведь даже школу не прогуляешь. Я буду проверять.       ― Готово. Теперь что бы ни случилось, ты будешь видеть, где находится мой телефон.       ― Что-то это слишком подозрительно.       ― Да. И очень странно, ― задумчиво согласилась Куруми, вернув телефон Котуки на место. ― Но это в порядке вещей для девушек. Сейчас многие так делают, так что пусть будет.       Несмотря на то, что сестра дала весьма логичный и рассудительный ответ, мужчина все равно испытывал некоторые сомнения. Пусть делиться своим местонахождением для девушек в порядке вещей, но точно не со старшими братьями или отцами. И благодаря тому, что еще с самого детства нередко слова других подвергал подозрению, ответ сестры не вызвал у Котуки никакого доверия. К тому же заметив, с какой нежностью и смущением та смотрит на свою «награду» за эссе, мужчина невольно лишь приумножил свои сомнения.       ― Ты ничего от меня не скрываешь?       ― Что? ― оторвав взгляд от роз, Куруми подняла его на брата. ― Я?       ― Да, ты. Если тебе есть, что мне рассказать, то сейчас самое подходящее время.       ― Эм… Что-то тебе рассказать? Ну, в понедельник у нас будет…       ― Научная конференция. Я знаю. Я на нее приглашен, как консультант.       ― Прости… что? ― задержав на лице брата непонимающий взгляд, Куруми озадачено нахмурила брови. ― Какой еще «консультант»?       ― Для юридического профиля. Я сам нуждался в консультации перед поступлением, поэтому решил, что неплохо было бы дать пару советов выпускникам. Приглашение поступило от вашего студенческого совета, и помимо меня они пригласили адвоката, с которым я, к сожалению, знаком. Было у меня одно…       Не заметив, как полностью погрузилась в свое удивление, Куруми застыла на месте и уже не слышала рассказа брата о его «любимых» адвокатах. До этого она всеми силами пыталась сделать все, чтобы брат ничего не узнал о председателе, однако последний лишь одним своим приглашением обесценил все её старания. Являясь тем, кто посещает юридический профиль, председатель пригласил Котуки в качестве консультанта на свое направление. Но, судя по тому, что давно угрожала Итачи своим братом-полицейским, она сама лично могла подкинуть ему идею пригласить того на конференцию. И затем, когда приехал за сестрой на служебной патрульной машине, Котуки лишний раз напомнил всем о своей работе.       ― Невероятно, ― тихо заключила она, прижав ладонь к лицу. ― Поверить не могу…       ― Да, он редкостная скотина, ― подхватил Котуки, закончив свой рассказ о представителе стороны защиты. ― Впрочем, как и остальные адвокаты.       Но так как обоюдная нелюбовь стороны обвинения и стороны защиты никого не удивляла, Куруми была больше озабочена конференцией, на которой будет присутствовать брат. Разумеется, отговаривать его от участия было уже поздно и довольно глупо. Поэтому успев пережить бескрайнее удивление, следующим девушка должна была принять смирение. Если встреча ее брата и председателя стала неизбежной, то все, что она может сделать, это просто наблюдать. Да, это будет самый напряженный и волнительный день, но Куруми должна сделать все, чтобы достойно его встретить и проводить.       И Куруми была не единственной, кто в это же время пытался собраться с мыслями. Заметив, что не отдал ей расписание проведение конференции для музыкального кружка, Итачи увидел в этом очередную возможность встретиться с ней лично. Несмотря на то, что на большом перерыве между ними завязался не самый дружный разговор, он окончился почти на мирной ноте. И так как нашел уважительную причину прийти к ней и отдать расписание для участников конференции, Учиха не испытывал былого волнения. За время оставшихся занятий он смог запастись достаточным терпением и силами, чтобы вновь к ней подойти и попросить прощение за все сказанное тем вечером.       Пустующие и наполненные тишиной коридоры даже создавали подходящую атмосферу для непростого разговора. Итачи направлялся в сторону кабинета музыки и несмотря на то, что был настроен решительно, он не знал с чего начать. Вариант сразу перейти к извинениям был отклонен им сразу же, как только возник. Стоит ему начать с самого главного, как уже спустя несколько мгновений им придется закончить их диалог. Однако вопреки тому, что нередко злится на него и во всем обвиняет, ему нравится с ней говорить. Поэтому испытывая заинтересованность в том, чтобы провести с ней как можно дольше времени за разговором, Итачи решил начать с предстоящей конференции. Но войдя в кабинет, вместо сидящей за роялем Сенджу, он увидел ее учителя.       ― Должно быть, ты пришел к Куруми? ― прикрыв клавиши инструмента крышкой, мужчина поднялся с банкетки. ― Она уже ушла.       Повернувшись к стоящему в дверях Итачи, Акио направился к нему. Председатель хоть и выглядел как обычно, однако все равно не скрыл легкой озадаченности на своем лице. Придя сюда лишь с целью увидеть девушку, он столкнулся только с ее учителем. И понимая, что стал причиной его ступора, мужчина продолжил:       ― Сегодня у нее не было репетиции, ― подойдя к Итачи, он остановился напротив него. ― Обычно она проводит их по понедельникам и средам.       ― Всю эту неделю она репетировала каждый день после уроков.       ― Вот как? Каждый день? ― мужчина не скрыл своего ступора, после чего неловко улыбнулся. ― Я об этом не знал.       Погрузившись в свои размышления о том, что она все-таки ослушалась его совета и перетруждалась за его спиной, Акио даже этому не удивился. И его также не удивило то, что председатель оказался одним из немногих, кому было известно о ежедневных репетициях.       ― Неудивительно, ― заключил мужчина, нарушив свое недолгое молчание. ― Ты все-таки председатель школьного совета. Нет ничего, чего бы ты не знал об учениках.       ― Тогда, думаю, это можно отдать Вам, ― Итачи протянул Акио лист с расписанием и фамилиями участников. ― Было решено добавить для вашей секции время, чтобы все зрители успели собраться в зале перед началом.       ― Неплохая идея. Полагаю, в этой школе секция музыки тоже самая посещаемая на конференциях.       ― Да, после спортивной, ― передав расписание мужчине, Итачи смирился с тем, что увидит Куруми лишь в понедельник. ― До свидания.       Развернувшись в сторону коридора, Учиха вышел из кабинета музыки с прежним волнением, к которому присоединилось нетерпение. Несмотря на то, что до понедельника осталась всего лишь пара дней, предстоящее ожидание ему показалось слишком трудном и невообразимым. Удивительно, что, отказываясь от своих письменных извинений, спустя некоторое время он решил снова их преподнести. И чем чаще он вспоминал о том, как глупо и трусливо поступил в тот вечер, тем сильнее ему хотелось все исправить. Поэтому решив, что обязательно поговорит с Куруми в понедельник после конференции, Итачи уже мысленно запасался новыми силами.       ― Итачи?       Он остановился, услышав позади голос Акио. И когда обернулся, встретившись с ним взглядом, Итачи увидел прежнюю задумчивость на его лице. Казалось, он не только был чем-то озадачен, но и пребывал в легком смятении, словно до последнего сомневался в том, что должен сказать. Было видно, что тема, затронутая в мыслях мужчины, его достаточно сильно беспокоила. Оттого Акио не мог решиться на то, чтобы продолжить и о чем-то спросить.       ― Я Вас слушаю, сенсей, ― напомнив ему о себе, Итачи прервал ход его мыслей. ― С расписанием какие-то проблемы?       ― О, нет, никаких проблем, ― неловко начал Акио, покачав головой. ― Просто хотел сказать тебе спасибо. Приди ты на десять минут раньше, то передал бы ей расписание лично.       Улыбнувшись ученику задумчивой улыбкой напоследок, Акио прикрыл за собой дверь кабинета музыки. И провожая взглядом уходящего учителя, Итачи понимал, что услышал не то, что должен был. Но так как и сам был тем, кто в последние мгновения отказывался от слов, которые хотел бы сказать, он не вправе кого-то судить. К тому же его мысли тревожили дела поважнее и интересней, чем пребывающий в собственных сомнениях учитель. Помимо серьезного разговора с Куруми, Итачи предстояло заняться собственным докладом для конференции. И ради того, чтобы не отвлекаться на ненужные размышления, он решил все свое внимание сконцентрировать на предстоящем понедельнике.       Подобным образом свое внимание на делах поважнее сконцентрировал и Котуки. Как он и говорил, от результата их следственного эксперимента действительно будет зависеть ход очень важного для него дело. Разумеется, он был уверен в своих догадках еще до того, как приехал к сестре с тяжелой сумкой. Но лишний раз убедившись в том, что оказался прав, мужчина теперь имел все основания, чтобы всеми силами взяться за дело годовой давности. Поэтому, как только вернулся в управление и занял свой рабочий стол, Котуки начал работу с просмотра видеофайлов.       ― Вы только взгляните на нее… ― раздался голос за кадром, на котором в лесу по тропе неторопливо поднималась девушка. ― И этот человек позвал меня на прогулку по новому маршруту. Руру, таким темпом солнце сядет быстрее, чем мы дойдем! Поднажми!       ― Я не знала, что маршрут подъемный… ― вновь остановившись для короткого отдыха, Куруми сняла с плеча рюкзак и достала бутылку. ― Устала настолько, что даже глаза слипаются. Ох… Уже пустая.       ― Можешь взять мою.       Все еще ведя съемку на смартфоне, девушка с коричневыми волосами и ярко-зелеными глазами переключила на фронтальную камеру. Направившись к подруге, она улыбнулась и продолжила свои комментарии:       ― Знаете, каково иметь младших сестер? За ними нужен глаз да глаз.       ― Она врёт, ― заметила Куруми, появившись в кадре рядом с Юи. ― Я не младшая, а старшая из нас.       ― Не выдумывай.       ― Это ты не выдумывай и не спорь со старшими, ― открыв рюкзак подруги за ее спиной, Сенджу сунула в него руку. ― Мелкая…       ― О, это было так похоже! ― узнав в интонации подруги ее старшего брата, Юи рассмеялась. ― Руру, давай еще…       ― Эй, мелкая? Если увижу рядом с тобой парня, я сломаю ему ноги.       Снова изобразив грубый голос и манеру речи старшего брата, Куруми рассмешила не только Юи, но и себя. И не справившись со своей сонливостью, из-за которой ослабло все тело, она лишь успела открыть бутылку, как выпустила ее из рук. Застыв на месте в накрывшем ее чувстве заторможенности, Сенджу следила за тем, как выливается вода.       ― Ой…       ― Ну всё, ― протянула Юи, обернувшись к подруге. ― Теперь мы умрем от обезвоживания. Мелкая…       ― Прости. Понятия не имею, что со мной творится сегодня, ― Куруми подняла уже почти опустошенную бутылку с земли и закрыла ее крышкой. ― Зато теперь твой рюкзак станет… легче.       ― Видели? ― Юи подняла телефон над головой, чтобы показать, как подруга возвращает пустую бутылку в рюкзак. ― Я ведь говорила, за ней нужен глаз да глаз. И как только Котуки-сан водился с ней в детстве? До сих пор не представляю…       Мужчина поставил на паузу видео и не сдержал тяжелого вздоха. Каждый раз, когда просматривал эти кадры, к его горлу подступал горький ком, от которого хотелось избавиться не просто водой, а чем-то покрепче. Но не забывая о том, кто он и где находится, Котуки пытался воспринимать информацию как детектив, а не пропускать ее через собственные чувства. Чем холоднее будет его голова, тем быстрее он докопается до сути того, что произошло с Юи в том лесу на самом деле.       Расследование, к которому его не допустили из-за родства с подругой погибшей, уже после окончания показалось ему странным. Отказываясь верить в то, что эта жизнерадостная девушка могла наложить на себя руки, Котуки все силами старался следить за ходом следствия. И как только оно прекратилось, он, используя служебное положение, полностью взялся за него. Для кого-то его чрезмерная настойчивость и любопытство оказались надоедливыми, что в очередной раз доказывало об уместности его подозрений. Поэтому никакие препятствия и угрозы, в виде проколотых шин его машины, не способны его остановить.       ― Уже вернулся?       Ход мыслей Котуки нарушил голос его напарника, который сел за соседний стол. Темноволосый мужчина ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы белой рубашке, после чего принялся рассматривать документы, которые оставил ему коллега. И как только увидел, какого дела касаются проведенные экспертизы, он нахмурил брови и перевел недоумевающий взгляд на Котуки.       ― Объясни мне, почему ты взялся за прошлогоднее дело, которое…       ― Черт возьми, Катцу… Говори тише, ― Сенджу покосился на остальных коллег в отделе, которые занимались своими делами. ― Не хватало, чтобы босс или кто-то еще прознал, что я в этом капаюсь.       ― О… хорошо, ― осторожно оглянувшись, Катцу взял папку с документами и подошел к столу напарника. ― Ты думаешь, что второй отдел что-то упустил в деле о самоубийстве той девочки?       ― Не просто «упустили». Они все дело спустили на тормозах.       Погрузив напарника в новое недоумение, Котуки вернул взгляд на монитор компьютера и перемотал видео на нужный кадр. И пока Катцу пытался связать его действия и слова с тем, о чем знал лично, он нашел тот самый момент, затем открыл фото с места преступления.       ― В прошлом месяце я пересматривал их видео с той прогулки, ― Котуки приблизил кадр с деревом, затем подтянул к нему окно с фотографией. ― Они проходили рядом с тем местом, где ее в итоге нашли. Это дерево попало на видео.       ― Что? ― Катцу склонился к монитору, чтобы рассмотреть кадры поближе. ― Хочешь сказать, в том углу было то самое дерево?       ― Да. И этот камень под ним, на котором она, предположительно, стояла. Изначально он лежал не под деревом, а рядом с ним.       Катцу переводил взгляд с видео на фото, на котором действительно была видна разница. И пусть на видео стоп-кадр был недостаточно четким, на нем можно было узнать место преступления, запечатлённое на фото криминалистами. И когда сравнил два имеющиеся расположения камня, мужчина озвучил вполне логичный вывод:       ― Его двигали.       ― И при всем своем желании она была не в силах сдвинуть его с места, ― Котуки пролистал фотографии и остановился на той, на которой камень было видно лучше всего. ― Кто-то сделал это за нее, дополнив видимость самоубийства.       ― Тогда что требуется от меня? ― Катцу перевел взгляд на напарника. ― Ты ведь не зря ввел меня в курс дела.       ― Мне нужна эта веревка. Хочу отправить ее на повторную экспертизу.       ― Думаешь, найдешь на ней что-то кроме ДНК?       ― Не только. Я хочу знать всё. Где и как сильно она сжимала эту веревку.       Наблюдая в глаза коллеги уверенность и решительность, с которой он решил основательно взяться за закрытое дело, Катцу не мог не затронуть его сестру. Хоть и прошло уже полтора года, однако он слишком хорошо помнил те обстоятельства. О том, что две школьницы отправились в лес на прогулку, а вернулась живой только одна, знал практически каждый полицейский в этом городе. И несмотря на то, что подруга погибшей пережила сильнейший стресс, находились те, кто винил в случившемся именно ее. Поэтому вспомнив то непростое время, Катцу решил проявить осторожность и вновь обратился к напарнику:       ― Котуки… В том лесу с ней была твоя сестра. Ты ведь не думаешь, что…       ― Конечно, нет, ― сразу же возразил мужчина, вернув взгляд на совместные фотографии подруг. ― Был кто-то третий. Я уверен, что Юи не совершала самоубийства. Ее убили. И тот, кто это сделал по-прежнему на свободе.       Вновь погрузившись в свои раздумья, Катцу попытался оценить шансы того, что закрытое дело возобновят и официально передадут его напарнику. Хоть основания для возобновления есть, однако не исключено, что на это повлияют другие факты.       ― Это будет очень непросто, ― начал Катцу, встретившись с хмурым взглядом Котуки. ― Дело возобновят лишь с разрешения главного управления. Вряд ли они согласятся тебя принять. К тому же это скажется на статистике, поэтому…       ― Думаешь, меня будет волновать их статистика? Где-то безнаказанно ходит человек, который убил семнадцатилетнюю школьницу. Я уже написал рапорт и отправил его в штаб муниципальной полиции.       И этого ответа хватило для того, чтобы Катцу убедился в непоколебимой решительности напарника. То, что Котуки осмелился обратиться в инстанцию на порядок выше, чем его начальство, говорило о том, что это дело он не бросит ни при каких условиях. И так как уже больше ничего не мог с этим поделать, Катцу решил выполнить просьбу коллеги и помочь ему. Вернувшись за свой рабочий стол, мужчина открыл базу вещественных доказательств и решил предупредить Котуки:       ― Тогда запасись терпением. Я слышал, новый комиссар из тех людей, кто не очень любит чужих ошибок. Только он может позволить возобновить дело и передать его тебе.       Но терпения и сил в Котуки было предостаточно. Его не пугали предстоящие бюрократические трудности и разбирательства с канцелярией нового комиссара. Он был уверен, что в конечном итоге все равно добьется своего и доведет расследование до конца. И мужчина настолько был сконцентрирован на результате, что его даже не беспокоил приближающийся понедельник и конференция. Он уже был морально готов к встрече с подростками, но только не к встрече со знакомым адвокатом. Дети, которые уже достаточно взрослые, чтобы задавать ему смелые и неудобные вопросы, не беспокоили его так, как защитник обвиняемых им людей. Но думая о том, что его сторона закона окажется гораздо интересней, чем адвокатская, он старался не посвящать свои мысли неприятным личностям.       Но обещания того, чтобы не думать о неприятных людях выполнялось именно до момента той самой встрече. В понедельник подъехав к школе, возле которой парковка была уже забита машинами, Котуки узнал одну из них. Судя по всему, адвокат, с которым нередко имеет дело его отдел, уже приехал на свои отравляющие совесть консультации. Однако подвешенный язык и красноречие представителя защиты не гарантировало того, что будущие абитуриенты загорятся интересом к его деятельности. И когда нашел нужный кабинет, в котором студенты юридического направления рассаживались по местам, Котуки столкнулся лицом к лицу со своим врагом.       ― Ты…       ― И я рад тебя видеть, Котуки, ― кареглазый мужчина с короткими темно-каштановыми волосами довольно улыбнулся. ― У меня в полдень заседание, поэтому я попросил поставить себя первым в список выступающих.       ― Конечно, заседание, ― не сдержав усмешки, Котуки скрестил руки на груди. ― Просто признайся, что тебе не терпится рассказать им, как яро ты защищаешь и отстаиваешь права насильников и убийц.       ― Ты не исправим. Я ведь уже говорил тебе, а ты все никак не поймешь. Все мои клиенты невиновны.       ― И чертовски богаты.       ― Ну, одно другому не мешает, ― мужчина вновь улыбнулся, направившись к трибуне для своего выступления. ― Доброе утро. Меня зовут Ао Ёсикава, я адвокат по уголовным делам.       Получив дружное приветствие от студентов, Ао вежливо им улыбнулся и перешел к более подробному описанию того, в чем заключается его работа. И наблюдая за тем, с каким умением он преподносит другим свою деятельность, Котуки все с большим омерзением хмурил лицо. То, что он наблюдал, походило больше не презентацию, чем на профильную консультацию для абитуриентов.       ― До чего же мерзкий… ― тихо протянул Котуки, качая головой. ― Словно не будущих коллег, а клиентов выискивает.       В этот момент Сенджу испытывал особую гордость за свою младшую сестру, которая решила посвятить себя музыке, а не чему-то подобному, что подло улыбается за трибуной. Да и если бы пошла на юридическое направление, Куруми наверняка выбрала бы погоны и долг, чем дорогой костюм и насильников-клиентов. Уж кто, но его сестра прекрасно знает, на какой стороне закона всегда остается справедливость и правота. Поэтому сейчас вместо того, чтобы слушать сладкие речи человека, который ради выгоды защищал бы самого дьявола, Куруми уже наверняка с головой погрузилась в музыку.       Однако в этот день, к которому так старательно готовилась Куруми, ей не было суждено сыграть новое написанное произведение. Она хоть и легла пораньше, чтобы хорошенько отдохнуть и выспаться, но с самого утра у нее все равно что-то шло не так. Сначала девушка не могла найти последний лист нот, который в итоге оказался под кроватью. Следя во время сборов за временем, она пыталась не волноваться и говорила себе, что приедет в школу вовремя. И стоило ей мысленно убедить себя в том, что утренняя рассеянность не повлияет на ход конференции, Куруми смогла собраться с мыслями.       Выйдя из дома и направившись в сторону остановки, она располагала достаточным запасом времени. Поэтому не поддаваясь панике, чтобы не волноваться и не позволить беспокойству взять верх, Куруми все свои мысли посвятила нотам в руках. У того, что она играла в дуэтах со скрипками, уже со вчерашнего дня не было никаких вопросов. А это означало, что ее внимание вполне заслуженно могло получить ее произведение. Решив напоследок окинуть взглядом конечный вариант своей композиции, Куруми перелистнула на ту проблемную с лета часть.       Возможно оттого, что пару дней назад избавилась от беспокоящих ее мыслей, она с легкостью смогла подкорректировать недочеты. До этого воспоминания о том, что произошло вечером в долине Тодороки, не давали ей покоя. Раз за разом возвращаясь к тем словам, Куруми не могла собраться с мыслями и отвлечься. Но стоило ей поговорить с председателем в прошлую пятницу, как все тело наполнилось легкостью. Вместо терзаний и сердечных страданий ее посетил покой и вдохновение. Хмурые будни и настроение окрасились в невинный чистый цвет, какой был у лепестков тех прекрасных белых роз. Несмотря на то, что смог ее задеть и обидеть в тот вечер, Учиха Итачи в итоге исцелил ее.       Это и помогло ей погрузиться в музыку так глубоко, что пальцы сами играли на клавишах и записывали ноты. Поэтому доделав всю оставшуюся работу на прошлых выходных, Сенджу была довольна тем, что в итоге получилось. И уже оказавшись на перроне, она с уверенностью могла сказать, что конференция в музыкальном кружке пройдет так, как надо.       ― Она в идеальном состоянии, ― Куруми еще раз прошлась взглядом по заключительной части своего произведения. ― Нечего добавить.       Но не успела она перевернуть страницы в начало, как папка с нотами выпала из рук. Кто-то прошедший мимо нее так спешил на поезд, что не рассчитал с движениями и задел ее плечом. И удар оказался настолько сильным, что Куруми с трудом устояла на ногах, вовремя схватившись за колонну платформы.       ― Боже, ― всматриваясь в удаляющийся силуэт, который в последний момент забежал в подъехавший поезд, Куруми нахмурила брови. ― Я ведь на ногах с трудом устояла…       ― Еще и не извинились, ― заметила женщина, которой довелось наблюдать за этой ситуацией. ― До чего же бессовестные есть люди.       ― Бессовестные и, судя по всему, опаздывающие, ― Куруми опустилась на колени, чтобы собрать выпавшие страницы из папки. ― Но такая ситуация со мной впервые…       Хоть и не желала ругать человека, с которым столкнулась, однако все равно мысленно она наградила его заслуженными обвинениями. Удар по плечу ― не самый приятный сюрприз для музыканта, которому предстоит отыграть несколько композиций. Оставалось надеяться на время, добавленное студенческим советом для ее секции, которое можно будет использовать в качестве разогрева. Однако, мысленно затрону имеющиеся у нее время, Куруми услышала звук закрывающихся дверей поезда и опомнилась:       ― О, нет! Мой поезд… ― вскочив на ноги с папкой в руках, она с сожалением провожала ушедший состав. ― Все ребята уже наверняка собрались.       Все-таки, вопреки тому, что старательно себя настраивала только на хорошие мысли, она упустила последнюю возможность прибыть в школу вовремя. Всего лишь один человек, случайно задевший ее плечом, повлиял на ход всех последующих событий. Но по-прежнему не забывая о том, что ее секция начнет конференцию позже всех в актовом зале, Куруми не расстраивалась раньше времени. Сообщив напарникам по кружку, что приедет позже, она убрала ноты в портфель и принялась ждать новый поезд.       Как только новый состав прибыл, Сенджу впереди всей очереди успела зайти в вагон. И уже оказавшись внутри поезда, она смогла облегченно вздохнуть. Теперь ничего не могло помешать добраться до школы и успеть к самому началу выступлений. А так как уже не имела возможности разогреться перед игрой за инструментом, Куруми начала разминать пальцы и руки в вагоне. Потратив достаточно стараний и сил на подготовку к конференции, она не могла сдаться на половине пути. Поэтому под косые взгляды пассажиров, кому казалась странной ее зарядка для рук, Сенджу для полноты всего образа растирала ладони и дышала в них, чтобы согреть.       К тому моменту, когда она приехала, школьный двор опустел. Все гости и участники научной конференции уже были на месте, поэтому тишина и отсутствие людей вокруг не удивляли, а только беспокоили. Ведь если все уже сидели в своих кабинетах и на своих профилях, то с минуту на минуту начнутся выступления и в музыкальной секции. И это уже был уважительный повод для волнения, из-за которого Куруми ускорила шаг. Нервно сжав портфель в руке, в которой все еще не прошла боль от удара с незнакомцем, она поспешила в сторону запасного выхода. Надеясь, что попадет в актовый зал самым коротким путем, Сенджу уже начала подбирать слова для извинений перед своими напарниками.       Она так сильно озаботилась тем, что подвела людей, понадеявшихся на нее, что даже не заметила шагов позади. Лишь чья-то рука, схватившая ее со спины, заставила отвлечься и замереть. Куруми даже не успела осознать, что происходит, как ощутила резкую колющую боль в шее. Выпустив портфель, она прижала ладонь к месту, в которое ей что-то вкололи.       И только она сделала вдох перед тем, как издать хоть какой-то звук, как ее губы накрыла ладонь. Осознание мгновенно хлынуло к ней сквозь недоумение, которое сменилось страхом. Куруми начала сопротивляться и бросила все силы на то, чтобы выбраться из крепкой хватки чьих-то рук. Но спустя несколько секунд бесполезных попыток закричать и высвободить себя, перед ее глазами все поплыло. Вместе с пеленой, застелившей взор, ее тело лишилось оставшихся сил. Не в состоянии больше бороться, девушка почувствовала головокружение, а затем и то, как сознание и рассудок погружаются в неизвестность и темноту.       В это же время, всматриваясь в двери актового зала, участники конференции от музыкальной секции уже всерьез начали переживать за свое выступление. Взглянув на время, девушка со скрипкой в руках нервно сглотнула и обратилась к остальным участникам:       ― Где Куруми-сан?       ― Она написала, что прибудет к самому началу, ― еще раз прочитав сообщение от одноклассницы, вторая участница вернула взгляд на двери. ― Вот-вот должна войти. Не могла же она передумать.       ― Конечно. Она ведь аккомпанирует трем скрипкам.       ― И мне, ― заметил парень с флейтой. ― У меня с ней тоже дуэт.       ― Может, у нее что-то случилось? Надо ей позвонить и заодно написать студсовету, что у нас откладывается начало.       Но, к сожалению, музыкальная секция уже была единственной, кто начал конференцию. Наблюдая за тем, как однокурсники, выбравшие юридический профиль, задают вопросы выступившему перед ними эксперту, Итачи почувствовал вибрацию телефона в кармане. И увидев имя того, кто звонил, он вскочил с места, чем даже напугал одноклассников. Но не обратив внимание на недоумевающие взгляды в его сторону, Учиха направился к выходу из кабинета.       ― Алло? ― оказавшись в коридоре, он ответил на звонок. ― Ты что-то нашел?       ― Да, ― ответил Канамэ на другом конце линии. ― Я нашел адрес и устройство, с которого заходили на школьный портал.       ― Что за адрес?       ― Жилой комплекс в нескольких кварталах от школы. И странно то, что по этому дому есть совпадения в нашей школьной базе.       ― Что? ― Итачи замер, обернувшись в сторону кабинета, из которого вышел. ― Это кто-то с нашего курса или…       ― Речь идет не о студенте. В этом доме живет учитель, который недавно к нам перевелся.       Итачи замер и затаил дыхание от накрывшего его ступора. Казалось, вместе с его телом, погруженным в оцепенение, замерло и сердце. Он хоть и был готов, что его подозрения будут оправданны, но до последнего не верил, что они воплотятся в жизнь. Однако, как оказалось, даже самые безумные опасения могут нагрянуть в самый неожиданный момент. И мысленно одернув себя, чтобы вновь взять себя в руки и обдумать план дальнейших действий, Итачи поблагодарил Канамэ за помощь и бросил трубку. Но увидев новое уведомление о только что полученном сообщении от кружка музыки, он столкнулся с очередным поводом для нового волнения.       ― Значит, уже готово? Хорошо, ― разговаривая с напарником по телефону, Котуки вышел в коридор и прикрыл за собой дверь кабинета. ― Да, я в школе. Считай, что юные умы промыты и готовы к поступлению в полицейскую академию. Послушаю пару выступлений сестры и вернусь в управление. Увидимся на собрании.       Закончив разговор с Катцу, Котуки озадаченно оглянулся. Стараясь выбрать правильное направление, которое приведет его в актовый зал, мужчина не мог определиться с тем, в какую сторону ему пойти.       ― Боюсь, что вам не удастся увидеть ее выступление.       Услышав голос позади, мужчина обернулся и наткнулся на того самого студента, который выскочил из кабинета. Но так как не был расстроен тем, что кто-то не стал слушать его ответ на вопрос, Котуки больше интересовался услышанным.       ― Ты говоришь о моей сестре? ― переспросил мужчина, заметив слишком явное волнение ученика, с которым говорит. ― Что-то случилось?       ― Я не уверен, ― вновь прочитав сообщение от секции музыки, в котором упоминалась опаздывающая ученица, Итачи пытался успевать за ходом своих мыслей. ― Но есть вероятность того, что возможно…       ― Возможно что?       ― Что Вашу сестру… ― осторожно начал Учиха, подняв взгляд на мужчину, ― похитили.       Задержав молчаливый взгляд на парне, который своим ответом преумножил его недоумение, Котуки нахмурил брови. Несмотря на то, что не видел никакого глумления на лице своего собеседника, он не мог воспринимать его слова всерьез. И подумав о том, что над ним просто вздумали пошутить очень несмешным способом, мужчина глубоко вдохнул и скрестил руки на груди:       ― Похитили? ― тихо повторил он, стараясь ничего не упустить на лице шутника. ― Если это какой-то розыгрыш, то сразу предупрежу тебя, у меня странное чувство юмора. В какие-то моменты у меня его просто нет.       ― Ее геолокация, ― не воспринимая всерьез эту угрозу, Итачи схватился за возможность найти опоздавшую Куруми. ― Она случайно не делилась с Вами своим положением в смартфоне?       Позволив своему угрожающему выражению лица смениться на удивленное, Котуки даже растерялся от нового ответа. Столкнувшись с тем, что незнакомец выдает ему слишком много странностей, он сунул руку в карман, чтобы взять свой смартфон, и продолжил:       ― Откуда ты…       ― Значит, она у Вас есть?       ― Да, буквально на днях она сказала, что я могу видеть ее на картах. Что… ― открыв вкладку навигатора, мужчина замер, когда его взгляд зацепился за движущуюся точку. ― Она едет по шоссе по направлению от школы.       ― Вы должны отправиться за ней, пока еще…       ― Думаешь, после того, что ты мне рассказал, я оставлю тебя здесь? Ты поедешь со мной и ответишь на все мои вопросы.