Лёд и пламя

Струи горячей воды падали на лицо, обжигая. Капли кипятка скатывались по телу вниз, смывая вместе с пеной усталость. Стеклянные стенки душевой кабинки запотели, и капли влаги скатывались по стенки вниз, оставляя после себя влажный след, снова запотевая, а после новые капли скатывались по тому же маршруту. Кожа горела, кипяток сделал своё дело. Мертвенно бледная кожа приобрела немного розоватый оттенок, а усталость, что скопилась за бессонную ночь и тяжелый день, кипяток расплавил. Выйдя из душа, девушка обмоталась полотенцем, уперлась руками в тумбу, бесстрастно смотря на своё отражение в зеркале. Её голубые глаза казались в тот момент настолько опечаленными и грустными, и одновременно настолько пустыми. Говорят, что глаза это зеркало души, но кто это придумал, наверное, никогда бы не подумал, что существует кто-то наподобие неё. В зависимости от ситуации, её взгляд мог быть и заинтересованным, и огорченным, злым, показывающим все те эмоции, которые испытывает нормальный человек, но если взглянуть в её глаза, невозможно определить насколько изранена душа столь молодой девушки, сколького она натерпелась за столь короткий отрезок времени. Босыми ногами она ступает сначала на холодный кафель, затем на мягкий ворс ковра своей комнаты. Считая секунды, просто так. Она никогда не любила такие мероприятия, считала, что это не её, что на её месте должен быть кое-кто другой. Честь фамилии, единственное, что ещё держало её на коротком поводке, она свободна, но и одновременно нет. Синее платье, приготовленное заранее, лежало на кровати, коробка с туфлями стояла около кровати. Хоши посмотрела на всё это обречённым взглядом; она не любила шумные вечера, она не любила приёмы, она вообще не могла находиться среди людей. Платье без бретелек сидело на ней идеально, на подоле юбки было декоративная волна. Платье было лёгким, шифон сам по себе не тяжёлый, а тут нет даже никаких декоративных украшение вроде брильянтовых цветочков и бабочек. Платье было не коротким, но и не длинным, чуть выше колена, демонстрируя красивые ноги, мышцы на которых уже немного обмякли. Краситься и делать причёски она тоже не любила, если первое она просто не умела, то со вторым просто не хотелось особо заморачиваться. Но снова и снова, одно и то же, всё ради семьи, всё ради имиджа. Она никогда не понимала стремление отца показать свою дочь в лучшем свете, конечно, перспективный жених это хорошо, но это не то, что она хотела. Семья, так семья. Девушка вынула из косметички светло-голубые тени и тёмно-синие, колдуя над своим макияжем, даже гений не может постичь того, чего не понимает, она странная девушка, не гоняется за модой, ей не важен макияж, она не гоняется за парнями. Она просто хочет быть собой. Ещё Хоши не любила, когда отец сам лично звонил ей и спрашивал, нашла ли его дочь себе кавалера, и, оставшись довольным результатом, без «привет и пока» бросает трубку. Иногда она завидовала, завидовала даже Аой, не смотря на то, что её семья не самая последняя в аристократических кругах, с ней разговаривали на «ты» и она с родителями также, никакой излишней формальности, она знала, что её подруга ходит со своими родителями не в шикарный дорогой ресторан, а просто погулять по городу. Ровно в шесть девушка вышла из дома, Акаши, как и положено, зашёл за ней лично. Думая про себя, что девушка на самом деле красива. Но главное он знал, что за весь этот спектакль он получит неплохой гонорар в виде интересной информации. Машина плавно затормозила перед входом одного из дорогих и престижнейших ресторанов Киото. Акаши выходит первым и, открыв перед девушкой дверь, протягивает руку. Аоки уверенно принимает помощь.

***

«Как я вообще додумалась позвать сюда Акаши? Здесь же весь свет Киотской аристократии, не дай Бог, до отца дойдет с кем я пришла сюда, он же быстро нас поженит. Ками-сама, это самый ужасный день.» Где-то через час, я нахожу своего брата в обществе Тибы, конечно, он на меня вроде как обиделся, а мы же гордые. Как бы твоё поведение не встало тебе боком братец. Если я в последнее время немного расслабилась, это не значит, что зверь во мне уснул. Тиба, завидев с кем я пришла на вечер, чуть не подавилась воздухом от зависти, знал бы Такеши, чего мне стоили его «услуги». — Аоки-химе, я третий сын семьи Ёсида, Ёсида Сэберо, приятно познакомится с Вами! — к нам подошёл весьма высокий и привлекательный юноша. Не то чтобы я не знала кто это, но лично нам сталкивать ещё не приходилось. Родственники всё же. Один из Ёсида смотрел он на дьявола рядом со мной как на блоху и я не удивлюсь, если это закончится весьма плачевно. — Не могли бы Вы позволить мне украсть Вашу спутницу ненадолго, как Вас там? — его тон и его насмешки над экс-капитаном Поколения чудес вогнали в ступор. Он, наверное, ещё не знает на кого напал. — Акаши Сейджуро, и, думаю, моя спутница отказалась бы идти куда-то со столь невоспитанным человеком, — от надменного тона Акаши и его взгляда, у этого парня, наверное, как минимум сердце ушло в пятки, но следующее, что он сделал, повергло меня в шок. Акаши понизил голос до змеиного шипения и произнёс: — Склони колени. Если бы он послал Акаши, я бы ещё восприняла спокойно, но то, что парень не понимая, что происходит, преклонил колено перед нами, повергло меня в поистине пугающий ступор. Так вот ты какой, сильнейший из пятёрки гениев баскетбола. Ближе к десяти вечера я ужасно хотела спать, не знаю, как Акаши понял, что я устала, но в самый нужный момент он выдернул меня, как кролик морковку, из плотного круга желающих пообщаться со мной. И уже сидя в машине, я устало привалилась к плечу парня, мне уже было всё равно, мне плевать, что сейчас я кажусь обычной девушкой, что я кажусь слабой. Но иногда можно позволить себе быть не хладнокровной стервой. Следующим вечером, когда совсем стемнело мы, как и договаривались с Акаши, пошли на вечерню «прогулку». А на самом деле мы пошли в более старую часть города, где любопытных глаз и ушей быть не должно. — Почему тебя так интересует моя травма? Он неопределенно хмыкнул. Что у этого парня на уме? Его логику, кажется, понять вообще невозможно, он очень хорошо шифруется и постоянно носит маску, одну, но качественную. В отличия от меня. — Ты постоянно прикрываешься травмой, чтобы ничего не делать на уроках, а сама с удовольствием идёшь ставить второй состав на место. Я бы сказал, что это обыкновенная наглость, но будь это только твоя прихоть, твой брат бы не вламывался в класс, — парень одарил меня весьма красноречивым взглядом. И я теперь уже сама съёжилась от него, такое чувство, что его взгляд, как сканер видит меня насквозь. — Ладно, — процедила сквозь плотно сжатые зубы. — Слушай, всё началось девять лет назад…

***

— Око-сан, а куда они-сан сегодня ходил? — маленькая девочка лет шести-семи подошла к женщине, сидевшей на красивом красном диване, листая страницы книги. Женщина, чьи каштановые, слегка вьющиеся, волосы были заплетены в приличных размеров косы, коварно улыбнулась, косо смотря в окно, где за стеклом небо наливалось бронзой. — Он ушёл играть в эту не имеющую смысла игру, — брезгливо протянула женщина, смотря на сжавшуюся от её взгляда дочь. Слегка наклонив голову набок, она хмыкнула и произнесла хитрым, как у лисы голосом. — Сходи за ним, пожалуйста, Хоши-сан. Девочка традиционно поклонилась, как можно скорее покидая библиотеку, в которой сидела любимая и ненавистная мать. Девочка не сразу поняла, куда именно делся её брат, но потом вспомнила, что рядом с домом есть баскетбольная площадка, и почти вприпрыжку побежала туда, остановилась она у самого входа на неё. И как приворожённая застыла на месте. Она молчаливо наблюдала за тем, как маленькие мальчишки гоняли друг друга по полю, как рыжий упругий мяч ударяется о покрытие, как разочарованно вздыхают ребята из команды, которой только что забили два очка. — Хоши, ты как тут оказалась? — спросил мальчик лет девяти-десяти, с каштановым ёжиком на голове, которые уже дома придётся уложить в подобие причёски. Ещё один мальчик, выглядевший чуть младше, с тёмными почти чёрными волосами подошёл к ним, по-дружески закинув руку на плечо Аоки-старшего. — Аоки, твоя подруга? — Нет, сестра, — возразил он, отскакивая в сторону, а потом, вставая рядом с девочкой, чьи волосы были заплетены в косу и перекинуты через плечо. Показывая, что они действительно чем-то похожи. — Ханамия Макото, а ты? — мальчик улыбнулся, протягивая руку. Девочка отвела взгляд в сторону и, краснея, как варёный рак, протараторила, чуть заикаясь: — Аоки Хоши… В самом разгаре полуденное солнце пекло так, что хотелось напиться холодного лимонада и спрятаться за черными шторами в комнате с кондиционером. Девушка лежала на кровати и видела, наверное, двадцатый сон, уткнувшись носом в подушку. Музыка, доносившаяся из наушников, разрезала приятную тишину комнаты, розовые волосы разметались на горе подушек, а через те самые черные шторы, лучик прочертил аккуратную линию до кровати и проскользнул дальше: на живописно оттопыренную филейную часть. Вчера они с братом вернулись довольно-таки поздно, и сейчас она хотела только отсыпаться до заката. — Хоши! Проснись и пой! — дверь была выбита с ноги, а в комнату вошёл смеющейся старший брат, увидев эту картину маслом, он засмеялся в голос, благо родители уехали по делам из Токио куда-то очень далеко и вернуться обещали не скоро. — Масуми, сгинь, — сонно пробормотала она, утыкаясь носом в подушку, парня это явно забавляло, и у него появился вполне резонный вопрос. На кой чёрт она спит до четырех часов дня, хотя ей вполне нормально и восьми часов на сон? То бишь максимум она могла бы спать часов до одиннадцати. Парень рассмеялся и, подкравшись к младшей сестре, схватил её за пятку, и стянул девочку с кровати. Не совсем нормальное поведение для наследников благородной семьи, но им было как-то всё равно. — Ты забыла, что сегодня мы идём за браслетами? Ханамия сидит в гостиной и ждёт тебя, — девушка фыркнула, потирая ушибленный копчик, но вся же пошла в ванную, недовольно бурча себе под нос: «Мог бы тогда и пораньше разбудить». Брат заливисто рассмеялся и покинул комнату, громко крикнув: «У тебя десять минут!» Девушка весело болтала ногами, сидя на бордюре, выбор браслета она оставила брату и другу, вот в чём, а в этом деле её брат переплюнет любую модницу, и в итоге они выбрали три браслета. Старшему Аоки с баскетбольным мячом, Ханамии с кольцом, а Хоши с кроссовом. Она была довольна донельзя, ещё пол года и она перейдёт в среднюю школу, где учатся её брат и её друг, но ей было как-то всё равно, что она самая младшая. Правда, она не могла не заметить, что её друг начал меняться в не самую хорошую сторону, ещё года два назад он стал просчитывать все возможности и стратегии команд, брат говорил, что это хорошо, но ей это не нравилось, она любила побеждать собственной силой. Этой ночью очередная игра, и она с нетерпение ждала её, уже сейчас она была известна как «Демон Молний», это, безусловно, льстило ей. — Это Демон Молний и Демон Грома, вы шутите? — испуганно прошептал парень, смотря на приближающихся к площадке брата и сестру, и за ними чёрной тенью шёл Ханамия, он был тоже гениален, даже очень, но он мерк по сравнению с друзьями детства, они были намного гениальнее его, особенно девушка, она была ужасающим противником. Он ещё не знает, что в следующим году он встретит игроков ещё более ужасных, чем она. Парень отступил назад и ещё тихо прошептал: — Я не хочу с ними играть! С каждым днём, с каждым месяцем Макото завидовал ей, некоронованной королеве стритбола. Он мерк по сравнению с ней, по сравнению с теми, что прозвали «Поколение чудес». Он и ещё четыре игрока «Некоронованные генералы», меркли рядом с ними. Он это понимал, и от этого грызло где-то внутри. Зависть и злоба: они правили им, когда он сжимал перед их последней игрой серебряный браслет. Он уже провернул этот фокус однажды, совсем недавно, он знал что у Этих двоих похожие проблемы, только у неё всё намного хуже. Он больше не будет её тенью. Вот Хоши прыгает за мячом на подбор, и он тоже, и приземляется, согнув колено, и очень удачно зажимает её ногу, сворачивая, как недавно он повредил ногу одному честному центровому. Он видел, как её подруга жалась к сетке, видел, как она еле сдерживается, чтобы не кричать, как плачет, и он упивался этими моментами, сжимая в кулак браслет в кармане ветровки. Они расстались врагами. С Киёши Хоши познакомилась в больнице, прежде чем её отправили на операцию в Америку, отец отказался от полного курса реабилитации, иначе могли пойти слухи. Тогда парень только сочувственно хлопал её по плечу, ему повезло куда больше, он может играть без таких серьезных последствий, как у неё. Она может стать инвалидом, престать ходить. Он умудрился за один раз травмировать сразу два колена, одно просто было травмировано сильнее, чем другое. Она лишилась всего.

***

Акаши слушал внимательно, молчал и впитывал всю полученную от неё информацию. Очевидно, сказанное Танакой не было ложью. Девушка, по его мнению, была тоже не из слабых, раз пережила такое потрясение и не сломалась. Точнее он думал, что она не сломалась, если бы он видел, что было с девушкой всего пару месяцев назад. Актриса из неё была потрясающая, раз сам Акаши не смог распознать в ее глазах лживый, живой блеск. — У тебя есть старший брат? — спросил он, когда они уже шли по тёмной, оживлённой дороге домой. Девушка отрицательно покачала коловой, понимая к чему клонит этот паршивец. Акаши только открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но девушка будто прочитала его мысли и заранее ответила на оба. — Был. Он погиб несколько лет назад, — зло фыркнула девушка, немного обгоняя его, её маска холоднокровной и расчётливой стервы начала давать трещину, когда она находилась с ним. Но это была отнюдь не любовь, это было доверие, но не слепое, она просто знала, что ему можно доверять, раз ему доверяют её старые знакомые, то и она вполне может довериться ему. — Скажи честно, Акаши, почему ты возишься со мной? — неожиданно, как говорится в лоб, задала вопрос девушка, Акаши мысленно выругался, но только мысленно и, сохраняя свою маску, повернулся к ней лицом. Он уже думал, что не найдёт, что сказать. Но внезапно всплыло весьма хорошее воспоминание, и он ответил флегматично и надменно: — У тебя интересная манера поведения, ты интересная личность… Договорить ему не дал свист покрышки, двое спрыгнули с байка и подошли к молодым людям, с намерением свернуть одному из них шею. И оказалось, что Акаши умеет неплохо драться, так как Хоши, заметив биту в руках одного и электрошокер у другого, осела на асфальт. Несколько ударов и один улетел в сторону, ударившись головой о металлическое ограждение, ещё один более крупный схлопотал подножку и отправился считать птиц, но перед этим поцеловался раз десять с асфальтом. В свете фонаря, что-то блеснуло, явно вылетевшее из карманов потенциальных похитителей неумех. При взгляде на эту вещицу девушка, забыв про слабость в ногах, рванула к похитителям, чтобы рассмотреть их лица. Но, увы, ни одного из них она даже в лицо ни разу не видела. Очередные наёмники. Снова взглянув на цацку, девушка замерла, в голове промелькнули кровавые воспоминания. Машина в огне, кровавые следы на асфальте, четыре обгорелых тела, потом морг, где снова были эти тела. Одна слезинка скатилась по бледной щеке, упала рядом с очередным браслетом, и, прежде чем Акаши успел что-то понять, девушка упала на землю. И гений из гениев, Акаши Сейджуро, не смог понять, что стало причиной этого обморока. То ли это неожиданное нападение, то ли браслет, на который упала девушка.