Сумасшедший или гений?

      Нельзя отрицать, что в момент разговора с врачом о моей якобы появившейся памяти я полагался не только на точные данные, мне известные, но и банально на свою удачу. Это было рискованно, ткнуть пальцем в небо таким образом, очень рискованно, ведь я не мог быть на сто процентов уверен в своих доводах. Но, в этот раз, кажется, пронесло. Однако повторять такую игру в угадайку всё же не стоит, а то заподозрят ещё чего неладное, и выбраться отсюда будет ещё проблематичней.       Однако во время разговора с мистером Брауном держался я весьма уверенно и даже поверил бы себе сам, если бы не знал, каким образом удалось прийти к подобным выводам и суждениям. Соображать приходилось прямо на ходу, поэтому неудивительно, что несколько раз я запинался, давая мозгу обработать очередной пласт информации. В любом случае, прошло всё куда успешней, чем могло бы. И братья и врачи довольны - значит, всё хорошо. Пока хорошо. Но сейчас не об этом. Наверное, было бы занятно узнать о том, как я всё-таки смог "отыскать" свои людские воспоминания. На самом деле - всё действительно предельно просто.       "- Микеланджело, Майки или Майк, как он сам любит себя называть, подросток, студент. Учится так себе, зато очень неплохо ездит на скейтборде, любит это занятие не меньше чем пиццу "Четыре сыра". Добрый, весёлый, немного глупенький паренёк, поднимающий всем настроение своими шутками. Самый младший в семье и самый активный."       Майки. Пожалуй, самый легко читаемый среди всех остальных. Молодая внешность, заспанные глаза, уставший вид, полупустой рюкзак, оставленный им перед входом в палату во время нашей первой официальной встречи, который я успел заметить лишь краем глаза, исписанная какими-то формулами рука и небрежно торчащие из кармана джинс наушники дали мне понять, что передо мной никто иной, как студент колледжа или института(в чём я, правда, сильно сомневаюсь, ну не стал бы Майки тратить свои силы на такую чушь, как учёба в институте). Но, чтобы сильно не окараться, я просто использовал нейтральное слово "студент". Остальные факты, сказанные про него, в большей степени взяты из представления о черепашьем Майки. Как я заметил, эти люди не так сильно отличаются от моих настоящих братьев, разве что чуть более... человечны? Хм, да, пожалуй это лучшее описание моих ощущений.       "- Рафаэль или просто Раф- немного старше меня. Любит спорт, поддерживает себя в хорошей спортивной форме, немного груб и не отёсан, но всё-таки весьма добр, хоть и не умет проявлять эту доброту. Занимается боевыми искусствами, как и все мы, в общем-то. Часто пререкается с Леонардо, в последнее время и вовсе стараясь с ним не контактировать."       Рафаэль, пожалуй, оказался самым сложным типом. Ничего особенного, того, что я не знал до этого, я не смог подчеркнуть для себя ни при наблюдении за ним, ни из воспоминаний с Эйприл, так неожиданно посетивших мою голову и нагнавших массу сомнений. Раф, он просто Раф. Сильный, грубый, занимается спортом и боевыми искусствами. Что тут ещё говорить?       "- Леонардо, или Лео - самый старший в семье и самый серьёзный, в детстве очень любил называть себя "лидером" и до сих пор убеждён в том, что им является. Работает в крупной компании, занимает неплохую должность."       С Лео всё оказалось тоже не так уж и просто, однако, с ним в большой степени помогла мне именно Эйприл, хоть и не напрямую...

...

      Эта осень выдалась особенно холодной и сложной для абсолютно каждого. Экономический кризис подкосил многих, кто-то потерял работу, кому-то снизили зарплату, что весьма невовремя, когда цены продолжают с невероятной скоростью в прямом смысле этого слова - взлетать. Ко всему прочему, "порадовала" своей недружелюбностью к населению Нью-Йорка и погода. К концу осени неожиданно выпало огромное количество снега, в городе было объявлено чрезвычайное положение. Участились случаи попадания людей в больницу с переломами, возросла преступность, осложнилась ситуация у автомобилистов. В общем - времечко было не из лучших. И именно в это время Донателло потерял свою временную работу. Ну как работу - мелкую подработку без заключения договора и с зарплатой в помятых конвертах. Но тогда зарплата какая-никакая, но была. Сейчас же молодой человек вынужден был перейти в режим жестокой экономии. Снимать квартиру, в которой он жил, было не на что, что уж говорить о еде, которой просто-напросто не было. Нет, был, конечно, рамен, но на нём долго не проживёшь. В определённый момент желудок начнёт протестовать, как это, собственно, и произошло.       Не видя иного выхода, Донни обратился за помощью к своей давней подруге Эйприл О'Нил, собираясь одолжить немного денег до того момента, как он найдёт себе новую работу и сможет их вернуть. Естественно, девушка не смогла отказать и, помимо денег, дала черноволосому ещё и совет - обратиться за помощью к Леонардо, ведь, насколько она знала, в его фирме сейчас как раз шёл набор новых перспективных сотрудников разного профиля. Выхода у парня, само-собой, не было, поэтому он переборол своё упрямство и обратился к старшему брату. Разговор был достаточно короткий и чёткий: наш славный лидер явно не собирался помогать своему родственничку устроиться на работу, объяснив это отсутствием официального образования. Знай Лео тогда, чем всё может обернуться, возможно, он и пересмотрел это решение. Но было уже слишком поздно.       Этот разговор сильно ударил по и без того никчёмным нервам Донателло, а слова, сказанные Эйприл после этого по телефону только усугубили ситуацию.       - Всё будет хорошо, не волнуйся, ты найдёшь себе другую, более подходящую работу, это же ты, Донни!       "Это же ты Донни... Да, это я, Эйприл. Это я. ННН - Никчёмный Неуч-Неудачниик".       - Спасибо тебе, Эйприл...       Разговор закончен, а телефон выброшен в ближайшую урну. Тёмный силуэт медленно, и как-то обречённо движется по заснеженной улице куда-то вдаль.

...

      После этого воспоминания я узнал не только о работе брата, но и ещё о одной важной детали, о той причине, по которой Леонардо при нашей первой встрече в палате вёл себя так отстранённо и не хотел встречаться со мной взглядом. Помню, тогда я ещё не мог понять, что за чувство прячется глубоко в его голубых глазах, но сейчас всё встало на свои места. Вина. Это было чувство вины. Могу предположить, что именно после того случая была совершена очередная попытка самоубийства человеческим Донателло. Хоть я до сих пор не могу до конца понять его. Так же, как и не могу понять, единое мы целое, или я всё-таки каким-то странным образом занял его место здесь. Но... если так рассуждать, с вероятностью один к двум он мог также попасть и в моё тело. Тогда значит, что что-то просто поменяло нас местами. Но что? И каким образом? Впрочем, эта теория даже менее вероятна, чем теория про новое необычное оружие Шредера или теория о том, что я всего лишь вторая личность, рождённая разумом этого человека для защиты от чего-то ужасного и пугающего. А этого ужасного было действительно немало. До сих пор поражаюсь, как он остался жив. Хотя для меня сейчас достаточно грустно осознавать, что у моего человеческого двойника такая жестокая судьба. Становится как-то не по себе от осознания этого. Странный холод сковывает сердце и лёгкие, и грусть овладевает разумом. Хотел бы я избежать таких моментов. Хотел бы я, хоть иногда, не задумываться о подобных мелочах.       Впрочем, сейчас не об этом. Как я узнал кое-что о себе? Пожалуй, так же, как и о работе Леонардо - по воспоминаниям с Эйприл. Насколько я понял, мы состояли с ней в близких дружеских отношениях достаточно долго, поэтому информации в моей голове было предостаточно, в каких-то моментах даже с запасом. Но, в то же время, информация была неполной, мелкими обрывками, которые не давали мне полной картины. Возможно, это и к лучшему, но кое-что прояснить мне всё-таки хотелось. Например, о Рафе. Об этой тёмной лошадке, которая едва ли раз десять мелькнула в моей голове рядом с Эйприл, и то без определённых действий с его стороны. Это было странно. Об этом следовало бы разузнать.       И, наконец-таки, прошло время рассказать об улучшениях, которые ждали меня после проявившихся воспоминаний! Спустя несколько дней, я, слава таблице Менделеева, был отвязан от ужасно надоевшей за эти три недели койки. К тому же меня перевели в другую палату, уже без обозревательной площадки для всяких докторишек, с более разнообразной обстановкой и более удобной кроватью, хотя крепления для петлей на ней всё-таки были, видимо, на всякий случай. Двери в этой палате теперь имелось две. Внешняя и внутренняя, на каждой как минимум по два замка. Да и, ко всему прочему, в комнатке появилось окно! Маленькое прямоугольненькое, почти под самым потолком, но окно, по которому я с трудом смог понять, что за окном уже весна. Помнится, когда я последний раз был в теле черепашки, на дворе стояла поздняя осень... Когда же успело пройти столько времени?       Что касается мебели в комнате, то её стало совсем немного больше, чем в прошлом моём пристанище, к койке, тумбе, маленькому стульчику рядом и капельнице добавился стол с округлыми краями, ещё один стул, о который, хочешь-не хочешь, убиться не получится и плакат с розовым слоником над столом, судя по всему, пропитанный клеем так, чтобы его просто нереально оторвать. Я проверял.       С новым жилищем появился и новый распорядок дня. Теперь ежедневно, утром и вечером меня посещал психолог, днём были какие-то странные процедуры, вечером - анализы, в перерывах еда и беседы с мистером Брауном. Мне едва ли нравилось всё это, но приходилось вести себя примерно, ведь в палате три плохо скрытые камеры постоянно наблюдали за мной в любое время суток. Разрабатывай я это место, спрятал бы оборудование получше, чтобы зря не нервировать и без того психически больных пациентов.       Также стоит упомянуть, что теперь гости ко мне приходили чаще. Обычно приходил Майки, иногда он же с Лео или он же с Рафом. Стабильно раз в неделю заглядывала Эйприл, не задерживаясь надолго из-за сильной занятости на работе. Как оказалось, в этом мире она была действительно успешным репортёром. Я просто не мог не радоваться её успехам и всю встречу глупо улыбался, очень пристально разглядывая её с ног до головы, будто вижу в первый раз. Она же совершенно не обращала на это внимание, увлекшись рассказывая о чём-то отвлечённом. Сложно представить, как я был счастлив в эти короткие моменты и как расстраивался, когда она уходила. Ведь с её уходом в голову возвращались дурные мысли о том, что в своём мире я никогда не смогу найти подход к своей Эйприл, ведь я всего лишь черепаха-мутант. И именно в один из таких моментов в голове впервые зародилась мысль о том, чтобы остаться в этом теле навсегда, исправить всё, что натворил до меня другой Донателло, чтобы всё изменить к лучшему. Но разум упорно старался пресекать подобные размышления, ведь я должен, нет, просто обязан вернуться к своей семье и своим друзьям, более родным и близким, чем эти. На этом поток мыслей обычно заканчивался, и я погружался в сон, в дневной сон, который, что странно, вошёл у меня в привычку. Наверное, так влияют бессонные ночи, участившиеся в последнее время.

***

      Сегодняшний день, пожалуй, был абсолютно таким же, как и 56 предыдущих. Да-да, я уже ровно 56 дней просиживаю штаны в этой палате и никак не могу продвинуться дальше. То ли я слишком наигранно показываю свою нормальность, то ли наоборот, выгляжу чуть более психованным, чем должен. Сложно сказать наверняка, что они от меня ждут. Но сейчас опять же не об этом.       Начались сутки привычно - с похода в туалет, завтрака, нудной беседы с психологом, парочки процедур, обеда и наконец-таки долгожданного дневного свободного времени. Обычно ко мне кто-нибудь приходил, однако сегодня было пусто. Лишь за полчаса до конца отдыха в дверь небрежно постучали. Я мог бы подумать, что это Майки, но для него слишком бесшумно и скованно. Через минуту дверь открылась, и из-за неё появился никто иной как... Рафаэль? Что он здесь забыл? В смысле, почему так неожиданно и совершенно один?       - Салют, Донни, что новенького?       Со своей типичной ноткой сарказма проговорил он, проходя во внутрь и вставая около кровати.       - С потолка отвалилось тринадцать кусочков краски, два больших, четыре средних и семь маленьких. Один из них был похож на звезду, второй на подошву, а ещё один на маленького...       - Всё-всё, я понял, умник.       Тепло ему улыбаюсь, переходя из лежачего состояния в сидячее, и приглашаю присесть напротив. Он, помедлив, со вздохом утыкается своими массивными ляжками в табурет, пристально смотря на меня. Какое-что время молчит, не отводя взгляда, чем слегка пугает.       - Раф? Что-то случилось?       В непонятках задаю вопрос и, кажется, вытаскиваю его этим из глубокой задумчивости.       - Да нет, что ты. Просто есть один вопрос к тебе.       Опять смотрит прямо мне в лицо, с какой-то явной напряжённостью. Слишком подозрительно, Раф. Зачем ты это делаешь?       - И? Что за вопрос? Раф, поторопись, скоро приёмное время закончится.       Он снова тяжело вздыхает, негромко хрустит пальцами, а затем одной из рук тянется к моему лицу. Не понимая, что происходит, хочу отстраниться, однако не успеваю, ведь он хватает меня за длинные волосы, насмешливо улыбнувшись.       - Ты подстричься не хочешь, умник лохматый? А то на педика похож стал.       - А, ну да, подстричься бы не меша... Что?!       Услышав реакцию, Раф тут же заливается смехом, отпуская мои бедные волосы. Я же в полной растерянности гляжу на него, желая дать по морде как следует, но лишь выдыхаю накопившийся в организме пар через рот и уже более спокойно заговариваю.       - Ты только это пришёл спросить? Какого чёрта, Раф?!       - Спокойней, Донни, не кипятись. Будем считать, что я просто приходил тебя проведать. А теперь мне пора, ещё увидимся, лохматулик.       Снова, едва не заржав в голос, широкоплечий юноша разворачивается и шагает к двери, стуча по ней три раза, чтобы его выпустили.       - Надеюсь, ты ещё не всё вспомнил, братец... - говорит он себе под нос, позже добавляя уже достаточно громко, чтобы я услышал, - Выздоравливай, Дон!       - Вали уже.       Спокойно вздыхаю, когда он выходит, заваливаясь головой в вонючую подушку. Вот же кретин, и ради чего приходил? Но он был так взволнован, может, опять что-то натворил и не хочет признавать? Это так похоже на Рафаэля. Да, очень похоже...       За мыслями не замечаю, как погружаюсь в сон, не осознавая, что через минут пятнадцать меня всё равно разбудят. От чего-то я так устал. Интересно, от чего?