Сумасшедший или гений?

Аппарат МРТ продолжал монотонно гудеть в течение минут двадцати, иногда на пару секунд замолкая, а затем начиная гудеть с новой силой и несколько иначе. Я старался лежать неподвижно, закрыл глаза и едва не заснул под этот громкий надоедливый гул. К концу процедуры тело задубело, появилось огромное желание встать и размять мышцы. И, к счастью, вскоре мне представилась такая возможность. Всё затихло, дверь в соседнюю комнатку открылась, вошёл местный врач и шустро вытащил меня из узкого бублика, в который с трудом влезли мои плечи. Стало интересно, каким образом исследуют полных или очень накачанных людей, однако эта мысль быстро отошла на второй план, так как голова сейчас была забита совершенно другим. Нет, я не думал о результатах этого исследования, не боялся какой-нибудь злокачественной опухоли в своей голове или смертельной болезни, которая могла обнаружиться. Я думал об отце. И неважно, что этот мир до сих пор для меня является совсем чужим, я всё равно волнуюсь. Действительно волнуюсь за судьбу человека, подарившего мне жизнь, моего учителя и отца - мастера Сплинтера. Я сотню раз размышлял о том, что же могло побудить здешнего Донателло сойти с ума и начать воображать себя черепахой-мутантом. Сотня страшных, грустных, иногда глупых и до жути абсурдных предположений ежедневно посещали мою голову, но все они оказались совершенно не верны. Что-то подобное, связанное с самым дорогим и неприкосновенным, просто не могло и не должно было произойти. Я до сих пор не уверен в смерти учителя и очень надеюсь, что все мои домыслы так и останутся домыслами, но пока всё известное мне указывает именно на самый страшный из всевозможных исходов. Отец мёртв, и в этом повинен именно я, тот, кто находился за рулём автомобиля, тот, чьи руки лежали на ручке коробки передач, и тот, чьи ноги орудовали педалями. Жутко и страшно осознавать нечто подобное. Сразу же голову забивают мысли о том, почему погиб именно он, а не я, почему я не мог быть более внимателен и почему вообще допустил что-то подобное? Хоть многие детали мне и не известны, но факт остаётся фактом. Вставая с кушетки, я едва снова не упал, благо, вовремя схватился за рядом стоящий стол с различными медицинскими причиндалами. Местный врач поинтересовался моим самочувствием. И, хоть оно на самом деле было откровенно паршивым, я отмазался тем, что просто резко встал, вот и закружилась голова. Удовлетворённый таким ответом, он вывел меня из кабинета и передал обратно в руки мистеру Брауну и его вечным помощникам в белых халатах. Далее по плану уже привычные анализы, а затем я смогу спокойно отдохнуть в своей палате. Уж больно много потрясений за один день. Какая-то фигня в моей голове, Караи со своим планом побега, авария и… полная неизвестность в плане того, что всё-таки на самом деле произошло с моим отцом и со мной. Впервые за всё время пришло осознание того, что ещё очень много пробелов в моих знаниях по поводу этого мира и жизни этих людей. Одна только обмолвка об аварии сильно изменила представление о произошедшем в жизни человеческого Донателло. Нет, даже не так. Всё просто начало постепенно приобретать смысл. Сами посудите – что могло довести человека до сумасшествия? Что могло заставить его ЧЕТЫРЕЖДЫ попытаться покончить с собой? На это действительно была веская причина, то, с чего всё началось. Тогда, после аварии, когда мне было девятнадцать лет, произошло нечто, изменившее всю жизнь к чёртовой матери, нечто, разрушившие её до основания. А то, что происходило позже – просто подливало масла в огонь, просто было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Я себя слишком хорошо знаю. И понимаю, что не смог бы, предположим, сброситься с крыши из-за неразделённой любви или из-за холодного отказа брата в помощи. И Майки не смог бы сделать что-то настолько ужасное, что побудило бы меня затаить на него злобу и опять же совершить попытку суицида. Смерть… не думаю, что в здравом уме и без каких-либо на то серьёзных оснований я мог бы лишить себя жизни. Мне, как и любому, не хочется умереть, ведь это страшно и причинит невероятную боль близким и родным, ту же боль, что сейчас разрывает моё сердце. Что же всё-таки произошло? - этот вопрос будет мучить меня ещё долгое время, пока я напрямую не спрошу это у одного из моих братьев. Однако прямым вопросом в лоб можно только всё испортить и в итоге – не получить информации совсем. Поэтому завтра днём стоит как можно более деликатно поинтересоваться об отце и том происшествии. Но это завтра. Сегодня же меня как раз довели до моей палаты, быстренько запихнули внутрь и избавили от своего присутствия без лишних вопросов. Лишь мистер Браун предупредил о том, что зайдёт с утра с результатами анализов. Я молча кивнул, проследил за закрывающейся дверью и тут же завалился на кровать со странным опустошением в душе. Как будто из меня достали всё человеческое и нечеловеческое, а затем бросили на произвол судьбы. Сейчас было бы очень кстати утешить себя тем, что это не мой мир, что это всего лишь иллюзия, которую следует пережить, не обращая ни на что внимания. Но… я уже безвозвратно окунулся в этот мир, чтобы отрицать его реальность и его существование, а также уместность меня в нём. Так странно, ещё два месяца назад я был готов рвать и метать, чтобы выбраться, а теперь… неужели окончательно смирился и осознал свою невменяемость? Своё клеймо обычного психа, который хочет снова стать нормальным и вернуть свои утраченные воспоминания. Нет. Я не должен так думать. Это всего лишь временное явление, я просто должен продолжить дальше притворятся, чтобы, в конце концов, оказаться на свободе и сотворить какую-нибудь машину, которая вернёт меня на место. Туда, где я и должен быть. Закончив размышлять на этом тем вечером, я быстро уснул, таким крепким сном, что с утра, врачи едва ли смогли меня добудиться. В эту же ночь я видел странные сны и странные ведения, никак не связанные с моим прошлым, как в качестве черепахи, так и в качестве человека. Думаю, это был всего лишь сон, навеянный пессимистичными размышлениями прошлым вечером.

***

- Майки, уже два месяца прошло, когда ты уже смиришься? Не думаю, что он когда-нибудь нас вспомнит. - Не говори такие жестокие вещи! Донни обязательно всё вспомнит и вернётся к нам и всё будет как прежде! И…и…и… - Хватит! Я тоже хочу, чтобы всё было как прежде, но, может, ты уже взглянешь в глаза реальности?! Я знаю, что ты не глупый, Майки, но иногда твоя вездесущая положительность действует на нервы! Знатно размахнувшись, темперамент врезал по кирпичной стене рядом с головой брата, напугав того до смерти. А также наделав достаточно шума, чтобы из своей комнаты появился лидер команды – слегка потрёпанный и явно не выспавшейся Леонардо. - Раф, хватит. Мы все в душе продолжаем надеяться, Микеланджело тут не при чём. Отпусти его. Тон старшего брата показался Рафаэлю непривычно спокойным, не поучающим или отчитывающим, а, скорее всего, просто измученным и уставшим. Раф, кстати, и сам не заметил, как второй свободной рукой сжал плечо младшего изо всей силы, едва его не вывихнув. Очнувшись, словно от транса, мастер сай резко отпрянул от брата, виновато опуская взгляд. Все знали, что Рафаэль сильно волнуется, возможно, да больше всех остальных. Но, пытаясь казаться сильным, он продолжает отрицать свою боль и страх за сильно изменившегося Донателло. Освободившись, Майк тут же сделал пару шагов в сторону от старшего брата и схватился за плечо, немного ноющее от такого сильного захвата. Нет, он не был на него в обиде и всё прекрасно понимал, хоть и не знал, почему Раф так быстро сдался, почему не верит в то, что всё ещё может наладиться. Постояв так пару минут, младший буркнул что-то о том, что пойдёт и сделает всем чаю, оставляя Леонардо и Рафаэля наедине. Они долго молчали, даже не смотря друг на друга. И не потому, что находились не в самых хороших отношениях, а просто потому, что общество друг друга приносило им обоим достаточное утешение. Нет, конечно, агрессия и некоторое непонимание между этими двумя никуда не делись, но огонь в их отношениях заметно утих, теперь согревая, как домашний камин. И всё было бы замечательно, если бы не Умник, так не вовремя «ушедший» от них. - Не хочешь зайти к Дону? Сегодня он в лучшем расположении духа, чем до этого. - Лео, ты же знаешь, что он видеть меня не может. Я очень рад, что Дону становится лучше. И не хочу портить то, чего мы смогли добиться, так что лучше не буду пока его навещать. - Как знаешь. Мастер катан тихо вздыхает, смачно потягивается, разминая затёкшие суставы, затем предлагает брату пойти выпить чая, который приготовил Майки, на что получает положительный ответ темперамента и его привычную глазу усмешку. Да-да, Лео тоже заметил, как младший пытался незаметно подслушивать за ними за ближайшим поворотом, и то, что как только он услышал про чай – то тут же бросился на кухню. Хех, Майки такой Майки.

…

Тем временем, в пустынной тёмной комнате, на стуле, лицом к стене сидел Донателло, над чем-то глубоко задумавшись. И можно было бы подумать, что он просто медитирует, если бы никто не знал о том, что брат не любит тратить своё свободное время на что-то подобное, отдаваясь полностью науке. На тренировке – ладно, но не в шесть утра во вторник, когда даже мастер Сплинтер ещё мирно дремлет в своей кровати.

***

Проснувшись следующим утром, я практически забыл всё содержание этого необычного сна. Помнил лишь то, что мне снились братья. И это было впервые за всё два с лишним месяца. В смешанных чувствах я глянул на мистера Брауна, до безобразия счастливого с широкой улыбкой на обросшим щетиной лице. Протерев заспанные глаза, я сел в кровати и вопросительно глянул на него, дожидаясь хоть каких-нибудь объяснений. - Ну что же, Донателло. Могу тебя обрадовать. С физической точки зрения с головой у тебя всё абсолютно в порядке. Что, несомненно, является каким-то чудом, ведь при прошлом твоём поступлении сюда результаты обследований были неутешительными. Я позвонил твоим братьям, они обещали заглянуть сегодня днём все вместе и принести тебе кое-какие презенты. Это, конечно, запрещено, но в этот раз, думаю, сделаем исключение. Я как-то даже слишком облегчённо выдохнул, узнав результаты МРТ. Может быть, вчера я и говорил о том, что мне абсолютно безразличны результаты обследований, но на самом деле – глубоко в душе сильно волновался, узнав о каких-то проблемах. По большей части неосознанно, но всё же волновался. Доктор, удовлетворённый такой реакцией, сказал мне подготовиться к приходу психолога и быстро удалился из палаты. Я же, со странной лёгкостью в груди, рухнул обратно на кровать и уставился в белый потолок, слегка улыбнувшись самому себе. Хоть что-то хорошее за последние дни. Время до обеденного свободного часа для меня прошло чрезвычайно быстро. Я с лёгкостью общался с психологом, проявляя невиданную до этого активность, блеснул эрудицией, поделился парой шуток и вполне остался доволен подобным общением. Странно, почему я раньше не замечал, что этот мужчина такой занимательный собеседник? Обед тоже прошёл быстро, и вот настало время приёма гостей. Усевшись поудобнее на заправленной кровати, я сверлил взглядом белую дверь, пока в неё, в конце концов, не постучали. Что странно, гость пока был один и им оказался совсем не Майки, как я подумал впервые, а Леонардо, со своей взволнованной физиономией. - Можно? - Входи уже, раз пришёл. Он ещё пару секунд помялся у двери и вскоре присел на стул рядом. Повисла напряжённая атмосфера, совсем раздавившая мою неоправданно-счастливую ауру. - Врач сказал, что ты идёшь на поправку. Все братья этому рады, особенно Майк, вчера он весь вечер названивал всем кому ни попадя, делясь этой новостью. Мне позвонил дважды. - Это так похоже на Майки. Знаешь, Лео, я тоже был рад этой новости. Поскорей бы выбраться отсюда и увидеться с отцом… Я старался говорить уверенно, будто совершенно ничего не знаю и не строил на протяжении всего вчерашнего вечера никаких догадок по этому поводу. Правда, голос всё равно слегка дрогнул на слове отец. Но это, слава богу, осталось незамеченным. Однако мои слова заставили брата напрячься, что в очередной раз доказывало то, что со Сплинтером далеко не всё в порядке. И, вопреки моим ожиданиям, он проигнорировал фразу про отца, нервно улыбнувшись и начав шариться в своей сумке. - Насчёт твоего выздоровления. У меня для тебя кое-что есть, гляди. Достав достаточно толстую и увесистую папку с бумагами, старший подал её мне, не обращая внимания на вопрошающий взгляд. Ничего не оставалось, кроме как открыть её и быстренько пробежаться глазами по первой бумажке, затем по второй и по третьей. На них была информация о весьма престижных институтах, программах, которые они изучают, а также предметах и времени обучения. Ничего не понимая, я снова перелистнул страницу, наткнувшись взглядом на лист вот с такой надписью «Индивидуальный тест для проверки знаний абитуриента, при поступлении в институт XXXX». - Я собрал для тебя информацию о нескольких вузах и договорился о заочном обучении после выписки. Если ты хорошо напишешь эти тесты, сможешь пройти быстрое обучение и получить диплом. Зная твои способности, уверен, ты с этим справишься. Врач позволил, вот я и решил немного подсуетиться. Сглотнув, я поднял удивлённые глаза на легко улыбающегося Лео и отложил листок в сторону. - Ты всё ещё волнуешься о том, что отказал мне в работе, да? – как можно более серьёзно спросил я, внимательно глядя на увядающую улыбку брата. Может быть, это было немного жестоко с моей стороны так прямо спросить его, но странное желание разрешить ситуацию – не давало мне покоя, так что слова вырвались практически непроизвольно. Потупив глаза, Лео открыл рот, чтобы ответить, а я замер в немом ожидании, неотрывно сверля напуганное лицо старшего взглядом. Сейчас всё стало как никогда серьёзно.