Сумасшедший или гений?

Я даже не знаю что сказать после столь долгого перерыва. Просто - приятного чтения. И надеюсь, вы не забыли о чём была эта история. _______________________________________________________________________________ Знаете… А я ведь даже никогда не предполагал, что мой старший брат в свои то годы (через несколько месяцев ему должен стукнуть тридцатник) сможет состроить такое выражение лица. Я даже при всём своём огромном словарном запасе не могу описать это так, чтобы передать всю эмоциональность, в тот момент наполнившую его. Брат был похож на маленького когда-то очень послушного ребёнка впервые совершившего шалость и так же впервые пойманного на месте преступления. Но Леонардо давно не маленький ребёнок, от чего в его взгляде, лёгкой сгорбленности и заметно потяжелевших руках я опять же прочитал вину, до сих пор не отпускавшую его не на минуту. Впрочем, в этом весь мой старший брат. Сколько бы лет ему не было, кем бы он ни был - черепахой или человеком, супергероем, защищающим ночной город, или обычным бизнесменом, ответственным лидером или примерным семьянином… он продолжит быть всегда идеально правильным, поступающим по чести, так, как это должно быть. Но что в этом мире верно? Что правильно? Людей много, очень много. Живя среди них и не заметишь, как потеряешь нечто важное. Живя в повседневной суете и не поймёшь, как прослушал важный звонок, важную фразу, важный разговор. За ворохом бумаг и не заметишь, как потеряешь из виду важных для тебя людей. Но он не совсем такой. Нет, даже не так. Наш Лео – совершенно другой. Именно поэтому он сейчас здесь, со мной, в этой больнице. Именно поэтому он, скорее всего, несколько дней лично бегал по всем институтам, договаривался с людьми. Именно поэтому сейчас я чувствую, как он всей душой сожалеет, хочет извиниться, или нет, скорее, объяснить, почему всё так произошло, и почему он не мог поступить как-то иначе. В этом ведь весь Лео. Его слишком легко прочитать, особенно в такие моменты, поэтому затянувшееся молчание заставляет меня лишь тепло улыбнуться, так, как я делаю это всегда, чтобы простить, понять, успокоить. А он этого даже не видит, так как в своей привычной манере уставился куда-то в сторону, нервно перебирая руками ручку своей сумки. Если бы он знал, что я не тот за кого себя выдаю… Но… правда ли не тот? На самом деле с каждым днём мне всё больше начинает нравиться этот мир. Пусть я смотрю на него через призму психиатрической больницы, пусть все считают меня сумасшедшим и лечат от множественного расщепления личности. Пусть. Однако поверхность ещё никогда не была так близко, и я никогда не мог посмотреть на неё с такого ракурса. Не прячась, не убегая. Открыто, непринуждённо, будто это и есть мой родной дом, место, где я и должен быть. Такое странное чувство. Одновременно приятное и пугающие. Заставляет сердце биться чаще, а затем снова болезненно сжиматься. Мой мир ещё не был так широк, как сейчас. В моей голове ещё не было так много информации, как сегодня. И я ещё никогда не сталкивался с такими сложными задачами, которые не было бы возможности решить холодным расчётом и элементарной логикой. В голову всё чаще лезли чувства, эмоции, затуманивая, путая, сбивая с намеченного пути. И всё было бы хорошо, если бы на моём месте оказался кто-то другой, кто-то, для кого жизнь в качестве человека могла показаться раем. Но мне больше всего на свете глубоко в самой душе все равно хочется вернуться к своей семье, братьями, отцу, к друзьям, к моим машинам, и как бы странно это не звучало – к жизни в канализации, к жизни мутанта, показывающего свой лик лишь по ночам. Но всё же… пусть пока это приятная пелена, совсем ненадолго, но накроет меня, погружая в славную дремоту. И я обещаю проснуться тогда, когда это будет необходимо. - Донни… понимаешь, я… - начал было Лео, но его слегка хриплый сбивающийся голос прервал уже ставший привычным скрип входной двери и по-детски довольный голосок младшего. - А вот и мыыыыы! С портфелем за спиной и огромной картонной коробкой наперевес в небольшую светлую больничную палату ввалился разукрашенный в разные цвета Майки. Судя по надписи на коробке и характерному запаху, разнёсшемуся по помещению, в ней была наша любимая пицца «Четыре сыра», причём не обычная, а размера XXL. Впервые на самом деле я увидел такую большую пиццу, но размеры её были не особо важны, так как она – первое нормальное блюдо, что я попробую за всё своё время пребывания здесь. Невольно глаза мои запылали, от чего я толком не успел заметить, как вовнутрь просочилось ещё двое – бандитская вечно хмурая морда Рафаэля и мило улыбающаяся Эйприл. И именно ЕЁ появление заставило улыбнуться куда шире, чем прежде. И именно её ласковый взгляд окончательно вырубил во мне режим ботаника заучки, отчего я совершенно беззаботно рассмеялся после очередного подкола Рафаэля над шебуршанием и неловкостью Майки. Я... я... счастлив. Нет, правда. Я так счастлив! Как бы глупо, наивно и не по-мужски это не звучало. Я просто рад видеть их всех, просто рад видеть их лица. Мою семью. Немного не такую, которую я знал раньше, но всё же близкую, родную, осязаемую. С приходом остальных, Лео слегка смягчил своё выражение лица. Он облегчённо выдохнул и поднял на меня свой уставший взгляд, добро, или даже по-отцовски улыбнувшись, тем самым говоря что-то вроде «Всё будет хорошо, парень». Он быстренько собрал все бумажки в одну фиолетовую, моего цвета, папку и положил её на край стола, уступая место новопришедшим посетителям. - Леоооо! Что ты здесь делаешь? Мы же договаривали прийти все вместе и принести подарки! – начал возмущаться Микеланжело, но быстро замолк, когда у старшего зазвонил телефон. - Прости, Майки, работа. Мне пора. В помещении на минуту воцарилась тишина, а Лео, тем временем, быстренько собрал свои вещи и вышел из палаты, закрывая дверь и тут же отвечая на звонок. Мы ещё пару минут слышали его низкий голос, прежде чем он совсем исчез, а затем ещё пару секунд просто молчали, неловко переглядываясь, пока голос не подал Рафаэль. - Ну что, парень, сегодня твой день, - хитро ухмыльнувшись, он водрузил на стол рядом с моей кроватью небольшой чёрный пакет, в котором что-то очень знакомо брямкнуло, прямо как стеклянные бутылки с самым настоящим пивом. И это он притащил, как подарок? Боже, ну что ещё можно было ожидать от Рафаэля? Впрочем, странная улыбка снова полезла мне на лицо, а рука невольно прильнула ко лбу. Помниться, это пристрастие появилось у него не так давно, а первым собутыльником оказался именно я и, знаете, это оказалось не так уж и плохо! Знатно расслабляло нервы, хоть и жутко клонило в сон уже после пары бутылок. Кстати… Эйприл всегда недовольно смотрела на это дело, вот абсолютно так же, как она делает это прямо сейчас, нахмурив свои тонкие брови и сложив руки на груди. Слишком мило, чтобы не засмотреться, но слишком много народа, чтобы засмущаться и начать вести себя глупо, как я делаю это всегда… И как Эйприл это только терпит? Глубоко и весьма обречённо вздохнув, девушка возвращается к оставленной на стуле у входа сумке и достаёт от туда увесистый свёрток, бережно укутанный в крафт-бумагу и обвязанный тёмно-синим шпагатом. Видимо, она тщательно и достаточно долго готовила этот презент, что заметно даже по тому, насколько идеальным бантиком завязана верёвочка и насколько аккуратно сложена бумага, словно это нечто действительно важное, как для неё, так и для меня. - Я тоже приготовила небольшой сюрприз, посмотри его, как будет свободное время, Донни. Думаю, он тебе понравится, - легко улыбнувшись, она вручает свёрток мне в руки, и наблюдает за тем, как пристально глаза впиваются в него, словно пытаясь прожечь насквозь в попытке узнать, что же спрятано за хрупким слоем бумаги. Мой интерес действительно огромен, а любопытство распирает изнутри, но очередная шутка Рафаэля по этому поводу выводит из транса, заставляя покраснеть от смущения и недовольства, отставляя подарок в сторону. Все заливаются громким смехом, а вскоре сдаюсь и я, присоединяясь к этой душевной атмосфере. Жаль всё-таки, что приёмный час ограничен действительно лишь одним часом. Наверное, я смог бы ещё полдня провести со всеми ними, съесть ещё с десяток пицц «Четыре сыра» и выпить как минимум ящик бархатистого пива, наслаждаясь приятным разговором. Но время наше ограничено, словно во сне, так что довольно быстро всё заканчивается и в палате появляется мистер Браун, напоминая гостям о том, что пора бы уже собираться и уходить. Радужная атмосфера вмиг рассеивается и абсолютно белую комнату один за другим покидают все. Последним уходит Майки, лучезарно улыбаясь и обещая прийти на следующей неделе. И я снова остаюсь один. Нет, не думаю, что это плохо, просто слишком тихо, по сравнению с тем, как было буквально десятью минутами ранее. В голове до сих пор мелькают яркие моменты этой встречи, в основном, связанный с Майки, который то и дело что-нибудь выкидывал, или с Рафом, который почти всё время молчал, но очень метко подкалывал младшего, идеально выбирая момент. Нужно было видеть его обиженно-недовольную физиономию! Это действительно ни с чем не сравнить, просто надо однажды увидеть. Хех, пока я об этом думал, вспомнил про презент, принесённый Эйприл, повернул голову и как раз наткнулся взглядом на заветный свёрток. Взял его в руки, бережно развязал, раскрывая словно долгожданный новогодний подарок и так и застыл с открытым ртом. Внутри была целая куча различных вещей, многие из них были даже мне знакомы. Тетрадки, исписанные формулами, блокнот с заметками, планами на день, на неделю, да даже на целый месяц! Свернутые чертёжные листы с какими-то механизмами, маленький блокнотик с кодовым замком и… наверное, самое главное – альбом с фотографиями, открывать который я не решался наверное около семи минут и тридцати шести секунд. Картинки из реальной жизни, из жизни за стенами психиатрической клиники, из прошлого, которого я практически не знаю. Довольно страшно заглядывать туда, куда ещё не заглядывал, но я должен узнать как можно больше обо всём вокруг, изучить, проанализировать, сделать выводы. Научный интерес, понимаете? Поэтому, всё же решаюсь, прикусывая нижнюю губу, и медленно берусь за уголок корочки, открывая для своего взора первую фотографию. На ней ничего интересного, какой-то старый потрепанный дом в три этажа и два нечётких силуэта возле самых его дверей, мужчина и женщина, насколько я смог разглядеть. Далее немного интересней – два малыша, один постарше, второй совсем маленький, сидящий у его ног. Невольно улыбаюсь, ибо на следующей фотографии младшенький паренёк сидит верхом на трепыхающемся старшем, а ещё дальше, уже трое – устроили кучу мала. В самом маленьком узнаю себя, точнее – человеческую копию себя с большими умными поблёскивающими от вспышки камеры глазами. Чуть дальше фото с другого ракурса на котором я же забрался на средних лет мужчину, сидящего в кресле и пытаюсь отобрать фотоаппарат старого образца. Этот мужчина… Мастер Сплинтер? На самом деле я представлял его немного иначе, но это было так давно. Насколько он изменился сейчас? Что же с ним произошло? И что за авария, о которой упоминал Мистер Браун? Опять слишком много вопросов, на которые нужно как можно быстрее найти ответы. Вздыхаю, закрываю альбом и откладываю его на тумбу к остальным вещам. Вернусь к этому позже. Уже близко время просмотра телевизора. Там тоже кое с чем следует разобраться.