Иллюзия второго шанса

– Что это было? – недоуменно скривился Гай, оглядываясь по сторонам. Он ненавидел ощущать свою беспомощность и терять контроль над происходящим, а Реджина, с первого взгляда показавшаяся непохожей на остальных, сейчас провела его, словно малого ребёнка. Память ржавым клинком врезалась в разум – именно так вечно поступал Вейзи. Только без магии. – Опять твои фокусы... Могла бы и предупредить. – В следующий раз уведомлю за неделю в письменном виде, а в конце поставлю кровавую печать, – огрызнулась Реджина, еле стащив с головы чёрный шлем. Поймав себя на том, что ещё миг – и она прожжёт взглядом дыру в кожаной куртке Гизборна, взлохмаченная мисс Миллс раздраженно вздохнула: – Тебе не кажется, что мы и так перешли все мыслимые границы? Мы так не договаривались. Кто бы вспоминал об уговоре. – И... неужели ты думал, что я правда поеду с тобой на этом? – она презрительно взглянула на новенький мотоцикл. – Смел надеяться, – ухмыльнулся Гай, теряя остатки обиды при виде её забавной гримасы. Временами невозмутимая Королева казалась ему потешной девчонкой, что безуспешно прячется за стеной сарказма. Но никакая язвительность и злоба не могли исказить её шоколадный взгляд, где всегда с лёгкостью можно было прочитать всякое чувство, будь то грусть, торжество, сомнения, разочарование... ... Беспокойство? Увлекшись перепалкой со своим новым приятелем, Реджина на несколько мгновений забылась, упустив из памяти события последних минут. У Гая была удивительная способность заполнять собою пространство, вытесняя посторонние мысли, и лишь осторожное детское всхлипывание смогло вырвать Королеву из этой странной ловушки. Не успел Гизборн осознать, в чем причина резкой перемены в поведении Реджины, как та уже подталкивала к двери особняка маленького Роланда, с ног до головы укутанного в темный женский плащ. Холодный ветер наверняка пронизывал насквозь тонкую шелковую блузку, но в глазах Королевы плескалась тревога лишь за мальчика. Гай тихо хмыкнул, поражаясь такой заботе о постороннем чаде – чёрному рыцарю Ноттингема были чужды переживания даже о собственном сыне, так что уж говорить о других детях? Эти маленькие создания, наслаждавшиеся жизнью за счёт своих родителей, всегда вызывали у него явное раздражение. Странно, что Реджину заботит маленький Локсли. – Закрой дверь, здесь ужасный сквозняк, – донесся из глубины дома привыкший отдавать приказы голос, и Гай поспешил зайти внутрь. Неужели он вновь станет кому-то подчиняться? Быстрое повиновение наталкивало на определенные мысли – прирожденный солдат. Или он просто решил, что другого приглашения войти в дом не будет? Неважно. У Гизборна не было ни малейшего желания рассуждать на тему, а потому он молча прислонился к стене и слегка прикрыл глаза. Мысли его неизменно возвращались к случившемуся в кафе, но в воспоминаниях словно не было встревоженных сказочных персонажей, ошеломленного Локсли, его растерянного сына – лишь одно волновало его зачерствелое сердце посреди этой суеты. Мэриан. Зайдя в кафе, он смерил торжествующим взглядом Робина, восхищенным – Реджину, и всё ради того, чтобы не смотреть на неё. Разворачиваясь спиной, он буквально чувствовал её недоумение и мысленно ликовал – удалось. Но Мэриан, как и множество раз до этого, ошиблась в своих выводах. На многочасовых советах знати в Ноттингеме Гизборн был вынужден стоять позади шерифа и изо всех сил подавлять подступающую к горлу зевоту. Он признавал лишь один способ решения конфликтов – силу, – а потому терпеть не мог глупые рассуждения о налогах, крестьянах, разделах земли и очередных заговорах против Ричарда, каждый раз буквально умирая со скуки. Тогда-то он и научился притворяться. Притворяться, что интересуется этими вопросами, что одобряет принятые решения, что неотрывно следит за малейшим действием шерифа, а в это самое время жадным взглядом изучать её лицо, навеки выжигая в памяти глубину её глаз, изгиб идеальных бровей, еле заметное дрожание таких желанных губ. Иногда она поднимала голову, но видела перед собой только рассеянный взгляд первого советника и удивлялась про себя его смертельной бледности. И даже каждый раз рискуя выдать сводившие его с ума чувства, он не мог удержаться от соблазна лишний раз взглянуть на даму, что терзала его сердце. Сейчас она была не той, чей образ солнечной вспышкой запечатлелся в воспоминаниях о судьбоносном путешествии в Палестину. В конце концов, Мэриан не успела прожить события последнего года и выглядела намного беззаботнее, чем в последние дни жизни. Вырвавшись из оков смерти, леди Найтон казалась посвежевшей и одухотворенной, чего нельзя было сказать о Гае – время поставило на нем неизгладимую печать. Небесно-голубые глаза рыцаря изрядно потускнели, плечи слегка осунулись, а между постоянно нахмуренных бровей пролегла глубокая морщина – он сам видел в зеркале. И к тому же, их прежняя разница в возрасте увеличилась ещё на пару лет, выстраданных им и пропущенных ею. Это огорчило Гизборна едва ли не больше внешних изменений. Но разве важно, что стало с ним, когда Мэриан, которую он ценил больше жизни и так опрометчиво оттуда вычеркнул, находилась в паре шагов? Такая цветущая, нежная и преступно красивая... – Ты всё ещё здесь? Сказочное видение разлетелось в разноцветные клочья, закружилось перед глазами и небрежно растворилось в лучах закатного солнца. – Я, конечно, благодарна тебе за помощь и все такое, – скучающим тоном произнесла Реджина, – но Роланд теперь у меня, так что можешь смело возвращаться домой. – Не могу, – Гизборн нацепил одну из своих самых ироничных ухмылок. – Сегодня ты почти во всеуслышанье заявила об отношениях, а теперь выгоняешь меня из дома. Ну уж нет, придется играть до конца, – он легко пожал плечами. – Я остаюсь. В комнате повисло тяжелое молчание. – Отлично! – вспылила Реджина, осознав, что нежеланного гостя можно выпихнуть из особняка только посредством магии, которую она сегодня зареклась использовать. – Тогда будешь спать прямо здесь. – Как скажешь, – на удивление покорно согласился Гизборн, вновь окунувшись в воспоминания.

***

Коньяк. Ещё раз. Повторить. Залить свою боль обжигающе терпким напитком, раствориться в высоком градусе и на несколько бесценных часов выпасть из реальности. Жаль только, что мысли разбегаются, но может, это и к лучшему – не нужно раз за разом вспоминать пережитое и тихим голосом проклинать себя за промахи, не нужно придумывать, как выпутаться из плотно затянувшейся сети, как вымолить прощение у двух самых дорогих женщин, как сохранить свою душу в целости и заставить себя сказать, наконец, правду, даже если она оставит на сердце глубокие шрамы.

***

Мэриан сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, словно пытаясь защититься от всех напастей, что обрушились на неё в этот тяжелый день. Девушка усердно собирала воедино разбегающиеся мысли, чтобы, наконец, понять, какие чувства остались после сегодняшних происшествий. А ведь всё начиналось так хорошо – радостное воссоединение с Робином, теплая встреча с сыном, но Мэриан казалось, что её счастье раз за разом выскальзывает из рук. А ведь она даже не смогла бы назвать момента, с которого всё пошло под откос. Сегодняшний день просто открыл её глаза на то, чего раньше так не хотелось замечать. Когда до боли знакомый силуэт Гизборна возник в дверях кафе, неподвижно застывшая Мэриан мысленно сжалась в предвкушении встречи. Поток вопросов вскружил ей голову, вытеснив оттуда даже тревогу за сына. Что ей делать, когда он приблизится хотя бы на несколько шагов? Как противиться его словам и взглядам, когда любая попытка шевельнуться терпела провал? И почему же сердце билось так часто, отстукивая неровный ритм? В памяти невольно всплыли те короткие мгновения, когда они случайно сталкивались в коридорах Ноттингемского замка и в глазах Гая мелькало непередаваемое чувство, которое он при всем желании не мог подавить. В такие минуты Мэриан испуганно вздрагивала и легкой ланью отскакивала назад – лишь бы поскорее увеличить расстояние между ними, только бы отстраниться от него и не соблазнять преступной близостью. Он еле слышно вздыхал, стараясь не показать своего разочарования, и склонял голову в приветственно-равнодушном кивке. Мэриан уже и забыла, каково это – чувствовать на себе его пронзительный взгляд, достигающий самых потаенных уголков сердца, и замирать от неясного трепета. Она забыла силу и уверенность, волнами исходившие от чёрного рыцаря Ноттингема, даже образ которого затерялся в не таком уж далеком прошлом. Но Гай и не спешил напоминать ей всё это. Невозмутимо сократив разделявшее их расстояние, он окинул нежным взглядом и заключил в объятия… не её. Мэриан жаждала увидеть в его взоре всё, что угодно: злость за тихий побег из Ноттингема, удивление от внезапного воскрешения или страстную любовь, пылавшую в глубине его голубых глаз независимо от любых преград. Когда он отсылал её прочь, когда угрожал жестокой расправой, когда в ярости проклинал, когда всем своим видом выражал презрение и равнодушие – он любил её, и Мэриан это видела. Но сейчас он даже не удостоил её своим взглядом, устремив всё внимание на ту, кого леди Найтон успела искренне возненавидеть. Сэр Гизборн был погружен в созерцание Злой Королевы настолько сильно, словно его бывшая любовь, Мэриан, была невидимкой. Даже в минуты, когда он говорил, что всё кончено и чувства навек погибли, в его глазах не было этой леденящей пустоты. Леди Найтон одернула себя: нельзя ревновать к человеку, которого даже не любишь. Но уж лучше было вспоминать равнодушие Гая, чем думать о странном поведении Робина, так внезапно и без объяснений бросившего её посреди улицы. При всём своем желании Мэриан не могла найти объяснение поступкам мужа. Разумом она понимала, что стоило броситься вслед за ним, спросить, что значили слова Злой Королевы, или хотя бы попробовать отыскать сына, но её тело вдруг сковала странная усталость – сегодняшних событий было слишком много для одного дня. Добравшись до номера, Мэриан устроилась на кровати и постаралась не думать о стремительно летящем времени, лишь спустя вечность услышав, как городские часы пробили полночь. От невеселых размышлений её оторвал настойчивый стук в дверь. Взволнованно подумав, что уже слишком поздно для визитов вежливости, а у Робина есть ключи, леди Найтон поднялась с насиженного местечка и открыла дверь. – Разрешите, миледи? – Маленький Джон неловко топтался в дверном проеме, перегораживая своей фигурой яркий свет, потоком льющийся из коридора. – Что случилось, Джон? – Просто ваш муж... – нехотя пробормотал великан. – Мы решили, что с вами ему будет лучше... Алан! Из коридора донеслось возмущенное пыхтение: – В следующий раз я стучусь в дверь, а ты протаскиваешь его в комнату, ясно? – парень еле волочил перекинутое через плечо бесчувственное тело Робина. – И вообще, почему мы это делаем? Я на такое не подписывался. – Прекрати бухтеть, – Маленький Джон отвесил приятелю подзатыльник, но от ноши его все-таки избавил. – Где его кровать, миледи? Неопределенно махнув рукой, Мэриан удивлено отступила вглубь комнаты и молча смотрела за тем, как двое мужчин аккуратно укладывали Робина на мягкую постель, заботливо перевернув его на бок и подложив руки под голову, словно пятилетнему ребёнку. – Мы наткнулись на него в баре, и он был в стельку пьян, – доверительно сообщил ей Алан. – Стоит лучше следить за ним, миледи: Робин сильно изменился после вашей, кхм, смерти. Нет-нет, он, конечно, сильно горевал и убивался, клялся отомстить всем вокруг и перерезать всю шайку шерифа, а голову Гизборна вообще насадить на лук и повесить у себя во дворе, предварительно исполосовав ножом... Э'Дейл тараторил без умолку, старательно приукрашивая свой рассказ кровавыми подробностями, и не замечал ни растущей тревоги на лице Мэриан, ни предостерегающего взгляда Маленького Джона. – Но потом он успокоился, прикончив десяток-другой приспешников шерифа, а теперь и вовсе стал почти нормальным, хорошо воспитал сына и даже умудрился за пару недель в Сторибруке спутаться с этой... – Алан, умолкни, – тихо прорычал Джон, угрожающе занося руку. – Ладно-ладно, – мигом стушевался тот, уворачиваясь от удара. – Он сам вам всё расскажет, когда проспится. Спокойной ночи, миледи! – он махнул рукой на прощание и выскочил за дверь. Джон неловко выдавил из себя подобие виноватой улыбки и поспешил последовать за приятелем, оставив Мэриан наедине с мужем. Когда тяжелая поступь разбойника затихла где-то в конце коридора, Мэриан плавно опустилась на кровать рядом с Робином. Он так и не поменял своего уютного положения и лишь тихонько посапывал во сне, бормоча какую-то бессмыслицу. С притянутыми к груди коленями и покоящимися под щекой ладонями он напоминал бы юного паренька, прикорнувшего после насыщенного дня, если бы не напряженно сдвинутые даже во сне брови и резкий незнакомый запах, тягучей субстанцией растекающийся по комнате. Похожий аромат, только намного нежнее и приятнее, источало вино в их родной Англии, и воспоминание об этом невольно возвращало Мэриан к счастливым порам их беспечной жизни. Пускай их страна тогда стояла на коленях, изнемогая от жестокости и угнетений, но у четы Локсли было все, что только мог пожелать свободный англичанин тех времён – над ними раскинулось не стесненное цепями лазурное небо, за ними неуклонно следовала любовь народа, у них была цель в жизни и шанс искоренить застарелое беззаконие. В конце концов, они были друг у друга. Но теперь Мэриан чувствовала, как неуловимые воспоминания тех лет – такие близкие для неё и давно ушедшие для Робина – рассыпаются, утекают сквозь пальцы, оставляя неуловимую горечь. Когда же все пошло не так? Мэриан не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала, что её Робин безвозвратно изменился, став чужим человеком. Она ежедневно видела его улыбку и всё чаще замечала в ней фальшь, на трепетные объятия получала лишь прохладную неуверенность и раз за разом натыкалась на отчужденность в зелёных глазах. Леди Найтон теряла своего обожаемого мужа. – Твоё сердце, – донеслось с постели невнятное бормотание. Резко дернувшись от невидимой тени, Робин перевернулся на спину, широко раскинув руки. Но спустя всего несколько мгновений его лицо разгладилось. – Я верну, – тихо шепнул он, вновь увлекаемый в теплые объятия сна. Мэриан аккуратно пристроилась на соседней кушетке, благоразумно решив, что так будет лучше для них обоих. По крайней мере, сейчас.