Иллюзия второго шанса

Тишина наступила слишком внезапно, словно бы во всем мире разом исчезли звуки и цвета, растворились любые эмоции. Тишина резала уши своей безграничностью и глубиной. Тишина заполнила собою весь разум и опутала тело шелковистыми щупальцами, отбирая волю к сопротивлению. Появлялось чувство, будто проигрыватель с мелькающими на нём картинками жизни резко выключили, оставив лишь давящую черноту без единого звука. Гай с трудом раскрыл налившиеся свинцом веки, но это мало что изменило – перед глазами по-прежнему царила кромешная тьма. Может, это и есть смерть? Липкая, удушливая пустота без конца и начала. С трудом разрывая оплетавшие его сети, Гизборн резко согнулся пополам, поднимаясь с жёсткой поверхности, и порадовался хотя бы тому, что всё ещё сохранил способность двигаться. В ответ на его действие непроглядная чернота начала стремительно растворяться и поплыла цветными кругами. Спустя невыносимо долгие минуты Гай смог различить контуры окружавших его предметов и с удивлением обнаружил, что находится не в Аду, куда ему уж точно заказана дорога после смерти, и даже не в Чистилище, а лишь у себя дома. Всё здесь пребывало в том состоянии, каком он оставил с десяток дней назад, переселившись в особняк Злой Королевы. Вспомнив, чем закончилась его последняя встреча с Реджиной, он с глубоким вздохом запустил руку в волосы, сожалея о безвозвратно разрушенной связи, и почувствовал на затылке что-то горячее. Сочившаяся из рассечённой раны кровь пропитала чёрную шевелюру рыцаря и кривым подтёком осела на ладони. Удивительно, как Реджина вообще его не убила. Тишину вынужденного одиночества прервал стук в дверь, сначала робкий, а затем и более настойчивый. Поняв, что просто так отделаться от незваного визитёра не удастся, Гай нехотя поднялся на ноги и, шатаясь от нечеловеческой слабости, направился к двери. Когда замок поддался и Гизборн оказался лицом к лицу с гостем, вся боль прошедших часов мгновенно забылась, отступив перед внезапным миражом. С расстояния какого-то метра на него смущённо смотрела Мэриан. – Миледи... Сколько раз он в мечтах представлял эту встречу, никогда не веря в то, что она действительно произойдет! Сколько ночей подряд грезил увидеть её снова, заглянуть в глаза, дотронуться до шелковистых волос... Сейчас она была ещё прекраснее, чем в прошлый раз – иногда Гаю вообще казалось, что Мэриан расцветает с каждой минутой, в то время как он неизменно угасает в своей мысленно сотворенной тюрьме. Ей удивительно шла даже странная одежда этого мира и золотистые солнечные очки, раздражавшие Гизборна на любой другой жительнице Сторибрука. В своём новом образе, столь удачно подогнанном под стандарты незнакомого мира, она всё равно оставалась той самой женщиной, чья красота и утончённость однажды околдовали сердце мрачного рыцаря. Он всей душой желал сократить разделявшее их расстояние, взять в свои ладони её маленькую руку и больше никогда не отпускать. – Что вам нужно? – Гай отступил вглубь дома, скрываясь в тени дверного проема. – Я хотела устранить непонимание, вновь возникшее между нами. Вы наверняка злитесь за то, что я исчезла так внезапно в тот день, когда... – она на миг замолчала, а её взгляд подёрнулся пеленой воспоминаний, – ... мой отец погиб. Я бы хотела всё объяснить. – Благодарю, – превозмогая резкую головную боль, Гай саркастично усмехнулся. – Вы забываете, что пропустили некоторое количество лет, сбежав из тюрьмы со Спасительницей, и поэтому не помните некоторых деталей. Ваши объяснения я уже слышал – точнее, вашу ложь. Скажите, ведь вам просто до такой степени надоело моё общество, что вы решили в последний раз сделать отца прикрытием своих промахов? Вы же мечтали о побеге с той самой минуты, как поселились в замке, – в его голосе слышалось вымученное смирение. – Вряд ли в этот раз вы прошли через весь город, чтобы повторить свою ложь. Так зачем? Леди Найтон изо всех сил сохраняла на лице невозмутимость. – Может, позволите мне войти или так и будете держать за порогом? Стараясь скрыть охватившую его неловкость, Гизборн пропустил девушку внутрь, аккуратно закрыв за ней дверь. Теперь ничто не отделяло их друг от друга, а яркий свет люстры позволял разглядеть малейшие детали. Увиденное повергло Мэриан в ужас – рукав куртки Гая был разодран почти надвое и обнажал длинный сине-чёрный след на коже, ладонь алела от кровавых разводов, а над бровью протянулась глубокая царапина, больше напоминавшая рану от когтей дикого зверя. – Сэр Гай, что с вами случилось? – девушка встревоженно протянула руку к его лицу, желая стереть стекавшую по коже струйку крови. Гизборн резко отстранился от неё, словно опасаясь подвоха в этом искреннем порыве. Возможно, сработало неуловимое женское чутьё, но Мэриан быстро соединила детали мозаики, осознав, кто виноват в произошедшем. – Это всё Злая Королева. Что же она с вами сделала? Губы Гая вновь искривились в болезненной улыбке. Это всего лишь тело, раны на котором затягиваются удивительно быстро. А что же делали со мной вы? Ежедневно калечили душу, нанося ей увечья похуже нынешних. – Её зовут Реджина. И это исключительно наше дело. – Сэр Гай, простите, я должна была сказать. Она разрушила сотни жизней и мечтает сотворить то же самое с вами. Умоляю, если жизнь для вас хоть что-то значит, держитесь подальше от этой женщины, – руки Мэриан, сжимавшие до подозрительного треска аккуратную оправу солнечных очков, еле заметно подрагивали, выдавая внутреннее волнение. – Не так давно вы и меня считали чудовищем. Отчего же это мнение так быстро изменилось? – Гизборн откровенно наслаждался её растерянностью и смущением. – Я была слишком наивной, потому что не знала жизни за пределами Ноттингема, – Мэриан печально притихла и добавила еле слышно: – Теперь знаю. – Увы, уже слишком поздно, – равнодушный ледяной голос вовсе не соответствовал словам сожаления. – И всё-таки зачем вы пришли? На лице Мэриан отобразилось лёгкое замешательство, но она быстро его подавила и взглянула в глаза Гаю с ослепительно дружелюбной улыбкой: – Мне просто хотелось узнать, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку в этом мире? Гизборн пристально вгляделся в её лицо, стараясь отыскать хотя бы тень истинных намерений под маской безукоризненного очарования. – Как и всегда, миледи, – после затянувшейся паузы склонил он голову в учтивом поклоне. Из груди Мэриан вырвался вздох облегчения. Она ещё несколько минут простояла в гостиной, украдкой осматривая жилище Гизборна и пытаясь хоть как-то разговорить угрюмого рыцаря. Осознав, что Гай сегодня не настроен на душевные беседы и даже не пытается её удержать, леди Найтон в очередной раз поблагодарила его за гостеприимство – пусть он и не пустил её дальше порога своего дома, воспитание не позволяло уйти молча – и, подарив Гизборну на прощание мимолетную улыбку, скрылась за дверью. Теперь уже он мог вздохнуть спокойно, избавившись от необходимости строить из себя джентльмена. Рана на затылке страшно саднила, всё сильнее разжигая неконтролируемую злобу, и не позволяла сосредоточиться на словах Мэриан. Каждая мысль давалась Гаю с неимоверным трудом, поэтому он не сумел бы объяснить, что именно не так, но произошедшее казалось ему весьма странным. Леди Найтон пришла к нему домой в незнакомом мире, позабыв про все их ссоры, и даже извинилась за проступки многолетней давности. Это было не в её правилах. Но Гаю следовало бы привыкнуть, что все привычные вещи в этом мире становились иными. А на следующий день она пришла вновь. Робко постучалась в дверь, позабыв об электрическом звонке, и со смущённой улыбкой заглянула внутрь дома. О том, что пора назад, вспомнила лишь к закату и шутливо попросила разрешения прийти завтра. «Как пожелаете», – сквозь зубы ответил Гизборн. Мэриан сдержала обещание и с тех пор ежедневно появлялась в его доме. Это превратилось в странную игру, словно не разделяла их целая пропасть чёрных воспоминаний, словно они были простыми людьми из этого мира, которые нуждаются друг в друге. Мэриан любезно улыбалась, спрашивала его обо всяких мелочах, просила рассказать о том, что случилось после её смерти, и неизменно заглядывала в светло-голубые глаза, надеясь отыскать там вихрь былых чувств. Но во взоре Гая царила зима, заставлявшая её досадливо передёргивать плечами. Чем чаще леди Найтон бывала у него, тем проще становилось Гизборну находиться рядом и контролировать своё сердцебиение, замедлявшееся с каждым её визитом. Вскоре оно и вовсе перестало сбиваться с привычного ритма и не ломало изнутри ребра своей бешеной пляской. Гай привык сохранять рядом с Мэриан спокойствие и невозмутимость, но стал ловить себя на том, что ежедневно бросает взгляды на часы в ожидании её прихода. Гизборн и сам не заметил, как за несколько дней в деталях рассказал события прошедших лет. Услышав историю о чудесном спасении из темницы Злой Королевы, Мэриан крепко обняла его в знак благодарности и оставила на небритой щеке невесомый поцелуй. В следующий миг она осознала, что произошло, и дрожащим голосом попросила прощения, получив на это понимающую ухмылку: «Я уже давно ни на что не надеюсь». Но одной темы Гай не касался никогда – рассказа о том, кто на самом деле причастен к её смерти. Странно, что она до сих пор не спросила об этом. И всё же ощущение неправильности происходящего не покидало его ни на минуту. Однажды, осенённый догадкой и измученный непрерывными размышлениями, он решился задать так долго терзавший его вопрос. – Скажите, неужели семья стоит таких жертв? – О чём вы, сэр Гай? – невинно округлила глаза Мэриан, удивленная и одновременно растерянная. – Прошу, хватит, – Гай даже слегка поморщился. – Вы каждый день приходите ко мне и проводите несколько часов в непринуждённой беседе, хотя я прекрасно знаю, что вы меня ненавидите и только ждёте той минуты, когда можно убраться отсюда. Думаете, я такой дурак и ничего не замечаю? Вы же явно делаете это не просто так? Раньше его сердце болезненно кровоточило, когда он говорил с Мэриан в таком тоне, сейчас же там царила пустота. Гай не чувствовал ни обиды, ни горечи, ни стальных зубов совести, что раньше исправно впивались в душу, он лишь желал услышать ответ на свой вопрос. И показать ей, как сильно эти незаметные для неё годы изменили его. – Простите, я не понимаю… – Всё вы прекрасно понимаете, леди Найтон. Или вас теперь стоит называть миссис Локсли? – эти колкие фразы были ничтожной платой за все годы её лицемерия и бесконечной лжи, но приносили хоть какое-то удовлетворение. Мэриан проглотила подступившие к горлу слёзы. Она ненавидела эту кривую и жестокую ухмылку, до неузнаваемости искажавшую черты лица Гая. Его бархатистый, словно убаюкивающее мурлыканье хищника, голос проникал в самые отдалённые уголки души, заставляя сжиматься от крупной дрожи. Она ненавидела то, как он действовал на неё, выкрадывая из мыслей все слова, сковывая волю к сопротивлению и спорам. И этот взгляд... Его пронзительные ярко-голубые глаза, раньше стремившиеся прожечь её насквозь, а теперь обдававшие ледяным северным ветром, будто силой приковывали внимание девушки, заставляя мучиться от неясного чувства. Больнее всего было то, что она не хотела ему лгать. Она не хотела вернуть себе опаснейшего врага в лице Гая Гизборна, только не сейчас, когда их отношения ступили в столь опасный период восстановления доверия. Конечно же, сначала она выстроила для себя чёткий план того, как с помощью Гая вызволить своего сына из рук Злой Королевы, но, лишь ступив на порог этого дома, поняла, что не сможет беспрекословно следовать никакому плану. Ей опротивела мысль об очередном обмане, а потому слова Гизборна о лжи оказались убийственны в своей неправоте. – Вы ужасный человек, сэр Гай, – она собрала в кулак последние силы, чтобы сделать дрожь в голосе почти незаметной. – Но вы правы, мне лучше уйти, – и, схватив коричневую куртку – единственное, что здесь принадлежало ей, – Мэриан спешно выбежала из дома, оставив Гая смотреть на широко распахнутую дверь и слегка поёживаться от врывающихся в комнату стремительных порывов не по-осеннему колючего ветра. Казалось, что такой же ледяной ветер вихрем пролетел по чёрной душе рыцаря и унёс с собой любые чувства. А может, таящиеся в Гизборне капли человечности только что исчезли вместе с Мэриан. Так или иначе, он был опустошён до самого основания и осознавал, что сейчас прогнал единственную, кто мог наполнить его бессмысленное чёрно-белое существование яркими красками. Одинокий луч света, озаривший его пребывание в этом мире, стремительно удалялся прочь, а он, Гай, ничего не сделал, чтобы пытаться его вернуть. Он вышвырнул за дверь свою надежду на спасение.

***

Реджина взволнованно ходила по комнате, то и дело бросая взгляды на раскрытую книгу заклинаний. Меньше часа назад та вдруг задрожала и, разметав по воздуху облако вековой пыли, открылась на странице, которую Реджина не видела за все годы обучения магии. Бывшая Злая Королева трижды прочитала каждую из немногочисленных строк, жадно всматриваясь в причудливые завитки букв. Волшебное заклинание обещало вернуть то, чем человек дорожил больше всего. В первый миг, когда стало понятно, что страница подлинная, воодушевлению Реджины не было предела, но вслед за восторгом пришли сомнения. Эта книга – самое тёмное и опасное, что мисс Миллс видела в своей жизни, и использование любого из описанных здесь зелий неизменно повлечёт за собой ужасные последствия. Угроза таилась уже в списке ингредиентов, где за названиями вполне невинных вещей следовала кровавая надпись, которая гласила о необходимости сердца человека, потерявшего всё. Реджина содрогнулась при мысли об очередном убийстве и сопровождающей его коварной магии, ведь совсем недавно она клялась себе никогда не прибегать к подобным способам, не пятнать душу ещё большими преступлениями, чем прежние. Почувствовав в своих руках тёмную магию всего несколько часов назад и ощущая власть над жизнью человека, Реджина ужаснулась той силе, которая затягивала и искажала её душу, невидимыми кистями выводя чёрный узор на сердце. Но книга звала и манила, соблазняя близостью возможного счастья, шепча о быстром избавлении от страданий. Это был самый сложный выбор в жизни Реджины. Несчастная и разбитая мисс Миллс или волевая Королева, способная на всё ради своей любви?