Иллюзия второго шанса

По пальцам Реджины пробежала тонкая серебристая нить электрического тока, когда она осторожно прикоснулась к щеке бесчувственного Гизборна, распластанного на постели в её особняке. В ответ на это касание Гай судорожно вздохнул и широко раскрыл глаза, заставляя Реджину в который раз замереть от созерцания их бездонной голубизны. Но теперь во взгляде рыцаря появилось нечто новое, безвозвратно его изменившее. Королева положила ладонь туда, где совсем недавно билось горячее сердце. – Подожди, я верну его... Реджина привстала с кровати, но резкая хватка полуживого Гизборна вернула её обратно – Я видел, – его голос был глухим от недавно пережитой боли, но взгляд выражал твёрдую решимость, – в тех воспоминаниях, которые ты подсунула мне при встрече... Охотник остался жив после того, как ты вырвала ему сердце. Скажи, сколько можно прожить без него? – Хоть вечность, если тебя не убьют раньше, – беспечно бросила Королева, но вдруг замерла, осенённая догадкой: – Не делай этого! Поверь, я пыталась сбежать от своих чувств таким способом, но ничего не вышло. – Думаю, мне повезёт больше, – слегка поморщившись от боли, Гай принял сидячее положение. – Потому что чувств у меня не осталось. Между ними повисла неловкая тишина. Слова Гизборна никак не хотели покидать мысли Реджины, потому что в каждом звуке его голоса, каждом брошенном исподлобья взгляде она видела и слышала себя. Прошлую себя, у которой не было ни малейшего шанса на спасение. Она кожей ощущала его боль и ту невидимую нить, что теперь навсегда соединила их души. Конечно же, Реджина любила Робина больше всех мужчин на свете, но ей хватало сил признаться себе в том, что он никогда не станет её так же близок, как Гай. Физически – несомненно, но духовно... никогда. Они с Гаем словно были единым целым, насмешкой судьбы разнесённым по разным телам, мужское и женское воплощение отчаяния и одиночества. Только мысли о своём счастливом конце, находившемся сейчас в соседней комнате, позволяли Королеве надеяться, что Гизборн тоже получит свой луч спасительного света. Она искренне хотела этого. – Как она? – Думаю, справится, – немного помолчав, отозвалась Реджина. Её удивляло то, что после всего пережитого, даже бессердечного Гая волновала её судьба. Но Гизборн, задавая этот вопрос, не чувствовал ровным счётом ничего. На какой-то короткий миг ему страстно захотелось, как и прежде, ощутить беспокойство за жизнь Мэриан, но он быстро прогнал эту мысль. Всё, что от него зависело, Гизборн уже сделал, осталось лишь красиво исчезнуть и позволить Мэриан самой решать свои проблемы. Что же делать со своей жизнью, Гай не подозревал – внезапное спасение вообще не входило в его планы. – Судя по тому, что я слышала от тебя и Робина, она очень сильная девушка, – в голосе Королевы промелькнула нотка восхищения. – Робин сейчас с ней, пытается в красивых фразах объяснить произошедшее. Конечно, мы не бросим девочку на произвол судьбы: Робин слишком благороден для этого, да и я не такая злая. Пройдет время, и она привыкнет к новой жизни, найдёт себе любовь, – Реджина осторожно взглянула на лицо Гая, но тот оставался непроницаем. – Она преодолеет то, что случилось. – Превосходно, – выдохнул Гизборн без тени эмоций. – А теперь позволь мне покинуть это царство счастья и взаимопонимания. Чувствую себя здесь немного чужим. Горечь, которой там не должно было звучать из-за отсутствия сердца, остро резанула Реджину. – Да, конечно, – она опустила глаза. – Можешь приходить в любое время – Чуть больше недели назад ты не хотела пускать меня даже на ночь, – ставшая родной кривая ухмылка заиграла на его губах. Реджина тихо засмеялась, в душе радуясь, что те дни остались позади, а вместе с ними пропало ощущения отчаяния и бесполезности, разъедавших её душу. – Ты вернул мне счастье. Спасибо за помощь, мой храбрый чёрный рыцарь. Вряд ли я смогу отблагодарить тебя достойным образом. – Честно говоря, есть кое-что, – на минуту засомневавшись, медленно произнёс Гизборн. – Думаю, это не доставит тебе особых проблем. Реджина внимательно выслушала его просьбу, понимающе кивнув в знак молчаливого согласия, и протянула руку для прощания. Но вместо рукопожатия Гизборн перехватил её ладонь и прикоснулся к нежной коже пересохшими губами. Затем, не обращая внимания на саднящую боль в разодранных ладонях, он натянул свои неизменные чёрные перчатки и, коротко поклонившись, быстрым шагом покинул особняк мэра.

***

Ленивое солнце ещё только выкатывалось из уютной перины низких серых облаков, а по пустынным улицам Сторибрука уже гордо шествовал рыцарь Ноттингема, облачённый в привычную кожаную одежду осточертевшего ему чёрного цвета. К счастью, за попытками устроить личную жизнь двух обворожительных женщин он пропустил обрушившееся на город проклятие, поэтому одной проблемой для него становилось меньше. Не хватало ещё и бороться против неизведанной магии. Зато другие мелкие неприятности назойливо напоминали о себе. Одним из весьма огорчающих открытий оказалось то, что в Сторибруке начиналась зима – не то легкое похолодание в родной дождливой Англии, а истинная зима с большими сугробами и замороженными окнами. Ледяной ветер уже пробирался под довольно тонкую куртку, укрепляя в Гизборне мысль, что переодеться всё-таки придётся. Но он до последнего старался оттянуть этот момент. Дело заключалось вовсе не в том, что чёрные брюки и куртка давно вросли в его собственную кожу, растворившись в не менее тёмной сущности своего хозяина, – хотя Вейзи думал именно так и нередко старался поддеть замечаниями своего подчиненного – просто Гая коробила картина того, как он натягивает на себя смешную надутую куртку с мохнатым капюшоном. Таким же капюшоном, как и тот, что символизировал движение людей Робина Гуда на протяжении нескольких невыносимых лет. Нет, Гизборн не готов опуститься до такого. Так что сейчас он, замёрзший и потому озлобленный сильнее обычного, неспешно брёл по улицам Сторибрука, стараясь воссоздать в памяти маршрут, продиктованный Реджиной. Спустя полчаса бессмысленных скитаний Гай, наконец, отыскал нужное здание. Всё-таки Сторибрук был не тем городом, где можно заблудиться серьёзно и надолго, и Гизборн, про себя отметив этот приятный факт, с облегченным вздохом сделал шаг в тёплое отделение местной полиции. Мужчина в коричневой куртке, тоже довольно легкой для нынешней погоды, сидел за рабочим столом и что-то торопливо писал на больших белых листах, быстро заменяя один другим и лишь изредка задерживаясь взглядом на особо интересных экземплярах. Гизборн нарочито громко стряхнул с ботинок налипший снег, не желая первым заводить разговор с тем, чьего лица даже не было видно. Услышав посторонний шум, мужчина сразу отложил в сторону ворох бумаг и оглянулся ко входу. – А вот и вы! – приветливо улыбнувшись, он сделал несколько широких шагов навстречу Гаю. – Реджина говорила что-то о пополнении в штабе, но я уже и верить перестал. Меня Дэвид зовут, а вас? – излучая добродушие, Принц протянул руку новому коллеге. Ещё одна дурацкая традиция. Надоело. – Гай Гизборн, – прохрипел в ответ Гай, демонстративно скрестив руки на груди. – Ладно, – Дэвид потер ладони, словно всё так и должно быть, хотя немного удивился непросвещённости новичка в банальных правилах вежливости, – всё равно вы очень вовремя. Моя дочь неделю назад оставила свою должность, поэтому все меры по сохранению правопорядка лежат на мне. А здесь, несмотря на насыщенную жизнь и ежедневные проклятия, до сих пор остается много нудной бумажной работы. Мне, как шерифу этого сумасшедшего городка, надлежит заниматься всем и сразу. – Не слишком ли вы молоды для шерифа? – подозрительно прищурился Гай. – Если хорошенько задуматься, то я лет на тридцать старше вас. Гизборн снова окинул взглядом стоявшего перед ним Дэвида. Глупо отрицать, что контроль за городским спокойствием он представлял себе совершенно иначе. Молодой красавец, которому для полного комплекта не хватало лишь таблички «женский идеал» на лбу, сиял дружелюбием на весь кабинет и отнюдь не походил на сурового стража порядка. Он был открытым и беззаботным, совсем как... Локсли. Но нельзя было назвать шерифа точной копией лесного разбойника – во взгляде Дэвида читалась несвойственная его годам мудрость. Видимо, он испытал многое и сумел остаться жизнерадостным, а не сломался, как Гизборн, потому что был сильнее его. Хотя Гай сильно сомневался в том, что сказочный принц столкнулся хотя бы с сотой долей его страданий. И всё-таки, несмотря на это, Дэвид вызывал доверие. Возможно, будь у Гая сердце, он бы почувствовал расположение к этому мужчине и даже попытался наладить с ним контакт, но сейчас в пустующей груди зудело лишь легкое раздражение. Шериф оказался полной противоположностью того, что Гизборн ожидал увидеть.

***

Не дожидаясь, пока медлительный стражник подставит спину для удобного спуска, Вейзи торопливо спрыгнул с коня и, наградив увесистым пинком нерасторопного слугу, поспешил в замок. – Гизборн! Это был уже не крик, а запредельно высокий визг. Очередная истерика, жертвой которой снова станет многострадальный сэр Гай. Шериф, подпрыгивая от нетерпения и злобы, влетел в свои покои, с удовлетворением заметив в углу помощника. Но присутствие Гизборна отнюдь не успокоило, а ещё больше распалило гнев Вейзи. – Ответь, Гизборн, – угрожающе тихо начал он, но уже на середине фразы не выдержал и сорвался на крик: – Почему, когда ты мне нужен тебя никогда – слышишь, ни-ког-да! – нет рядом?! Может, эта девка убедила и тебя работать на Гуда, а, Гиззи? – вкрадчиво поинтересовался он, кривыми пальцами крепко хватаясь за ворот куртки Гая. От этого панибратского жеста и оскорбительных слов Гизборн дернулся, как от удара, но не позволил дрогнуть ни единому мускулу на своем лице. Он лишь осторожно отстранил руку Вейзи от своей шеи и смерил шерифа ледяным взглядом. – Я всегда был верен вам, милорд, и никогда не давал повода для сомнений в своей преданности принцу Джону. Сегодня я занимался сбором налогов по вашему поручению и даже не знал, что вы отлучались. Бурлящий злобой шериф замер, внезапно понимая, что ему нечем крыть, а заранее подготовленные слова прозвучат крайне нелепо, но отступать было не в его правилах. – Ты... – он задохнулся от возмущения. – Почему ты не узнал?! Тебя не волнует судьба твоего господина? – Вейзи в отчаянии хватался за все оставшиеся нити, стараясь хоть чем-нибудь загнать Гизборна в угол и уже там припечатать волной праведного возмездия. Он как-то упустил тот факт, что Гай выучил наизусть все приемы своего сюзерена и лучше любого из смертных был готов к сценам подобного рода. – Сир, я был занят сбором и пересчётом налогов, потому что завтра за ними приедет инспектор из Лондона. А за вас был спокоен лишь из-за уверенности в вашем благоразумии и том, что вы не выезжаете за пределы замка без вооруженной охраны. Вейзи со всего размаху ударил кулаком в дубовую поверхность стола. Кулак отозвался резкой болью, но облегчения за этим не последовало. – Он убил, он убил их, Гизборн, – затравленно возопил шериф. – Он посмел насмехаться надо мной! Знаешь, – он резко перешёл на шипение, – я ему отомщу. Я убью его, повешу, четвертую, в кипящем масле сварю! – Конечно, милорд, – привычно согласился Гай. – Но кого? – Румпельштильцхена! Это имя заставило даже невозмутимого Гизборна передёрнуться от неприятных ощущений. Пусть они обитали и не в Зачарованном Лесу, но слухи о Тёмном маге были известны каждому ребёнку в Ноттингеме и его окрестностях. Коварный, ловкий, могущественный и абсолютно непобедимый – вот каким представал в их воображении таинственный колдун. И нельзя сказать, что хоть слово в этом портрете было ложным. – Милорд, это бессмысленная затея, любые наши войска бессильны против магии Тёмного. – Глупости, – отмахнулся Вейзи. – Уж я-то найду способ ему отомстить, он меня ещё узнает... Это тихое бормотание ещё несколько дней не покидало мысли Гая. Он чувствовал, что, каким бы хорошим стратегом ни был Вейзи, эта его идея обречена на полнейший провал.

***

Гизборн был твердо уверен, что под именем сторибрукского шерифа скрывается такой же самоуверенный и истеричный человек, как и владыка Ноттингема, но Дэвид опровергал все ожидания своего нового подчиненного. Гаю с каждым днем становилось приятнее работать под началом улыбчивого и целеустремленного Нолана, и вскоре обязательная служба превратилась в удовольствие. Жизнь, поначалу казавшаяся дикой и непривычной, потихоньку вошла в нормальное русло, дни стали походить один на другой, но Гизборн и не искал себе приключений, нынешнее положение дел его вполне устраивало. К отсутствию сердца – а вместе с ним чувств, переживаний и беспокойства – он быстро привык, в большинстве случаев это даже помогало. Помогло и в тот момент, когда однажды вечером из привычного одиночества Гизборна вырвал настойчивый, но короткий звонок в дверь. Поворачивая в замке ключ, он уже заранее знал, кого увидит на пороге. Кроме неё, никто в этом мире не знал дороги к этому дому. – Добрый вечер, сэр Гай, – неловко произнесла Мэриан, переминаясь с ноги на ногу. – Разрешите войти?