Иллюзия второго шанса

Исцеление ушибленного затылка и вывихнутого плеча – дело одной минуты, если знать верное заклинание. К счастью, утомлённая Белль погрузилась в дрему около больничной койки, поэтому бесшумно раствориться в воздухе тоже не составило особого труда. Румпельштильцхен пытливым взглядом изучил все уголки антикварной лавки, стараясь оценить масштаб нанесённого ущерба и заранее понять, каким способом следует убить внезапного гостя. Как ни странно, вся бесценная коллекция волшебных предметов осталась нетронутой, лишь две вещи, лежавшие в самом центре прилавка, пропали вместе с грабителем. Складывалось впечатление, что неизвестный схватил первое, что попалось под руку, не позаботившись узнать предназначение украденного. Мистер Голд презрительно хмыкнул, осознавая, мимо каких сокровищ прошёл грабитель, взяв колоду магических карт с весьма бесполезным свойством показывать прошлое. Но вторая потеря заставляла антиквара понервничать – перстень, способный удлинять любое оружие в руках носителя. Такой аксессуар обеспечил немалому количеству бесчестных рыцарей подлую победу над врагами и теперь снова грозился стать опасным оружием в руках злодея. Успокаивало лишь то, что грабитель, вероятнее всего, не подозревал о ценности украденного артефакта. Не теряя времени впустую, мистер Голд достал с верхней полки необходимые ингредиенты и, просыпав волшебную смесь на место вчерашнего происшествия, зашептал заклинание поиска. Уже через пару мгновений на полу магазина стали проявляться светящиеся следы, сначала топтавшиеся около прилавка, а затем поспешившие прочь. Перехватив поудобнее трость с тяжелым наконечником, мистер Голд уверенной походкой направился по сияющему следу грабителя с твёрдым намерением проучить того за дерзость. Следы неуверенно петляли, сворачивали в переулки и снова возвращались, нарезали круги и пританцовывали на месте, выдавая крайнюю степень возбуждения своего обладателя. Румпельштильцхену пришлось бродить почти по всему городу, но он был слишком поглощен преследованием неведомого врага и не чувствовал усталости. Не заметил маг и того, что на протяжении всего пути за ним осторожно шел Дэвид, держа наготове заряженный пистолет. Наконец, их совместные поиски были вознаграждены – в конце улицы показалась щуплая фигурка неизвестного, к которому вела светящаяся цепочка следов. Мистер Голд плотнее сжал губы, размеренным шагом приближаясь к злостному грабителю. Тот стоял спиной и даже не подозревал о надвигающейся опасности. Оскалив в устрашающей ухмылке белоснежные зубы, Румпельштильцхен замахнулся на неизвестного тростью, готовый в следующий миг изо всей силы обрушить на него своё грозное оружие, но почувствовал приставленное к затылку дуло пистолета. – Достаточно, мистер Голд, дальше о нём позабочусь я. Маг недовольно сморщился, но всё же отступил, благоразумно решив, что сейчас не лучший момент для пререканий: – Дерзайте, шериф. Услышав голоса за спиной, незнакомец сделал несколько осторожных шагов в сторону, надеясь незаметно скрыться, но Дэвид резко ухватил его за руку, привычным движением защелкивая наручники на запястьях. – Да что вы себе позволяете?! – возмущенно выкрикнул мужчина, отчаянно извиваясь во внезапно появившихся оковах. – Прекратите немедленно! – Я знаю тебя, – слегка прищурившись, мистер Голд указал тростью на незнакомца. – В прошлый раз я проявил снисходительность, а ты смеешь этим пользоваться? Человек, не скрывая пугливой дрожи, быстро шмыгнул за широкую спину Дэвида, стараясь оградить себя от опасного гнева Румпельштильцхена. Принц, к удивлению Голда, встал на сторону вора. – Довольно, мистер Голд. Он теперь в руках закона, а вас я вызову завтра в качестве пострадавшей стороны. Иди, – кивнул он пленнику, – пришло время платить за свои поступки. Передернувшись от возмущения, тот всё же последовал приказу Дэвида и послушно направился вперёд. Это отнюдь не доставляло ему удовольствия, но лучше уж подчиниться полицейскому, нежели оказаться жертвой жестокой расплаты Тёмного мага. – Не беспокойтесь, мистер Голд, – бросил напоследок Дэвид, – он никуда не денется, а все пропавшие вещи мы вернем в течение недели. Лучше ступайте к жене, она сильно волнуется. Принц взглянул на наручные часы, внезапно обнаруживая, что рабочий день давно завершён, а Мэри Маргарет наверняка ждёт его дома вместе с малышом Нилом. И от встречи с семьей Дэвида отделял лишь маленький юркий человечек с седеющей бородой, который с каждой минутой раздражал всё больше. Прекрасному Принцу хотелось быстрее разделаться с этим неприятным делом, и поэтому он заставлял своего пленника почти бежать по направлению к полицейскому участку, поэтому не обращал внимания на тихое возмущенное бормотание, поэтому не замечал массивный перстень, блистающий на указательном пальце. Но, когда Дэвид захлопнул дверь камеры, от возмущений незнакомца скрыться было уже невозможно. – Выпустите меня немедленно! Вы даже не представляете, кого вы схватили! – он со всего размаху ударил рукой по железной решетке и моментально вскрикнул от боли. Это разозлило его ещё больше, заставив сорваться на визг: – Обещаю – клянусь! – я разотру вас в порошок, если сейчас же меня не отпустите. В конце концов, я шериф, если вам это о чём-то говорит. – В этом городе всего один шериф, – отозвался Дэвид, запирая на ключ полицейский участок, – и это я. Вейзи, тяжело и прерывисто дыша, рухнул на стоявшую у стены жесткую скамью и сердито нахохлился, прокручивая в мыслях всевозможные планы мести этим напыщенным болванам, посмевшим упрятать его за решётку.

***

Шаг. И окрасилась кровью прежних времён круговерть, Дрожь прокатилась по пальцам, стиснувшим острый клинок. Загнанный в угол противник как никогда одинок, Бьётся о прутья стальные, чувствуя скорую смерть. На языке – привкус крови, соли и старых обид, Пульсом пылает под кожей непримиримая злость. То, о чём грезилось ночью долгие годы, сбылось – Враг, ненавистный и жалкий, будет сегодня убит. Шаг второй. Вязкое время остановило свой бег И, намотавшись на шею, стиснуло воздух в кольце. Нет ни единого чувства на равнодушном лице, Лёд беспощадного взгляда крепнет под тяжестью век. Третий шаг. Рухнули наземь щупальца давнего сна, Встали стеной перед взором тени вчерашних потерь. С рыком сломав клетку рёбер, вырвался мстительный зверь... И обернулся котёнком, слуху не веря: «Она?»

Жизнь порой преподносит сюрпризы, которые далеко не всегда оказываются приятными. Сначала она течет спокойно и размеренно, плавно обходя все препятствия, аккуратно несёт в своих объятиях и укачивает по дороге. А в тот миг, когда начинает казаться, что путь всегда будет безмятежным и лёгким, резко изворачивается и бросает к краю обрыва, заставляя балансировать на грани. В такие моменты становится понятно, что былое надёжное умиротворение – лишь иллюзия, затишье перед штормом. Реальность была слишком благосклонна к Гизборну в последние дни. Сторибрук больше не скалился цепью враждебных домов, в переулках не поджидали внезапные опасности или разгневанные волшебники, даже дома – он и не заметил, как стал называть своё новое пристанище домом, – царили мир и спокойствие. Мэриан твёрдо следовала данному обещанию и каким-то чудом умудрялась скрываться в своей комнате перед самым возвращением Гая, но он неизменно чувствовал её присутствие. Полупрозрачный аромат непонятно откуда взявшихся духов, смятое покрывало на диване в гостиной, забытая в прихожей лента для волос... Переступив порог, Гай ощущал ауру тепла и уюта, которых раньше не было и в помине, ведь их могла подарить дому лишь заботливая женская рука. Иногда в голову закрадывалась преступная мысль – такая ли жизнь была им уготована после возвращения короля Ричарда? Нет, несмотря на старания Мэриан, на поджидавший его по вечерам ужин, на приветливую тишину, не звеняющую в ушах набатом безысходности, – несмотря на всё это, они до сих пор были бесконечно далеки друг от друга. Гай довольствовался холодным напряжением, разделявшим их, и не испытывал желания усложнять нынешние отношения. Любой шаг навстречу неотвратимо вернул бы их к прошлому, где ни одна история не заканчивалась хорошо. Гизборн предпочитал надежность и холод новой жизни, даже не подозревая, что Мэриан – самая светлая часть Ноттингема, способная проникнуть в Сторибрук. Войдя в полицейский участок и бросив взгляд на обычно пустовавшие камеры, Гай почувствовал, как тщательно выстроенное душевное равновесие рассыпается в прах. Прошлое вновь ворвалось в его мир, приняв худшее из обличий. На протяжении нескольких невыносимо долгих лет Гизборн всеми силами вытравливал из памяти образ шерифа, которому служил большую часть своей жизни, бежал от бывшего сюзерена на самом быстром из коней, уничтожал любые связи с прошлой жизнью. До сегодняшнего дня Гай был уверен, что это ему удалось. – Я не верю своим глазам, – приторно протянул полузабытый голос из камеры. – Гизборн, быстро вытащи меня отсюда, пока не вернулся этот смазливый дурак, и я подумаю о том, чтобы простить твоё предательство. По телу Гизборна прокатилась волна холодной ярости, отдаваясь еле заметной дрожью в кончиках пальцев. Шериф затравленно оглянулся по сторонам, едва заметив, как в глазах его бывшего помощника вспыхнула искра, вмиг сменившаяся ледяной синевой. Это лживое спокойствие казалось в разы опаснее любого огня. Сбылась давняя мечта – Вейзи стоял перед ним безоружный, полностью лишённый защиты принца Джона или своей верной стражи, словно бы приглашая отомстить за все унижения, которым подвергался сэр Гай на протяжении последних... он уже не помнил, скольких лет. Гизборн был не настолько глуп, чтобы упускать представившуюся возможность, ведь не зря изворотливая судьба подарила им встречу в этом чужом мире. Встречу, которой суждено стать последней. Рука потянулась к пристёгнутой к поясу кобуре, но, внезапно передумав, сэр Гай резким движением отбросил пистолет в сторону. Как будто почувствовав настроение хозяина, таившийся прежде катар мягко лёг в ладонь, приятно охлаждая кожу металлом рукояти. Шаг. Перед мысленным взором чёрными тенями встают все злодеяния, совершённые Гизборном ради шерифа. Нет, он не сожалел ни об одном убийстве, не терзался муками совести от въевшейся в руки чужой крови, он просто всей своей изломанной душой ненавидел снисходительную ухмылку Вейзи, с которой тот отправлял его на очередное задание. Теперь представляется шанс стереть её навеки. Шаг второй. Безупречная, не отягчённая переживаниями память демонстрирует все моменты, когда Вейзи готов был выбросить своего помощника, словно наскучившую игрушку. На мгновение Гизборну даже кажется, что он опять чувствует пульсирующее в крови ядовитое ощущение предательства. Он никогда не простит шерифу те минуты, когда холодел от дыхания смерти за спиной и видел в глазах Вейзи лишь бесконечную скуку. Шаг третий. Гай вплотную приближается к решётке, пронизывая шерифа жестоким взглядом, и с наслаждением замечает, как Вейзи дрожит от нескрываемого ужаса. У него нет никаких сомнений, что совсем скоро Гизборн пустит в ход оружие более опасное, нежели стальной взгляд. – Т-ты что творишь? – голос шерифа сорвался на противный фальцет, как и всегда в минуты сильных переживаний. – Немедленно прекрати эти фокусы, Гизборн! Я, шериф ноттингемский, приказываю тебе вытащить мою ценную для королевства персону из этой вонючей тюрьмы! Гай впервые позволил себе криво ухмыльнуться: эта напускная бравада выглядела просто жалко. Но даже сейчас Вейзи не потерял ни капли высокомерия в тоне. – Ты больше не шериф, – пугающе спокойно произнёс Гизборн. – А я не твой пёс. Сэр Гай резко протянул руку вперёд, хватая Вейзи за воротник куртки и слегка приподнимая над полом. Пару раз отчаянно вздрогнув, шериф понял, что вырываться бесполезно, поэтому решил действовать излюбленным способом. – Ты им и не был, – отеческая снисходительность на лице получилась почти искренней. – Я всегда ценил и уважал тебя, ты мне лучший помощник и почти что сын. Ведь я вырастил и воспитал того раздавленного горем мальчишку, я был рядом все эти годы, а теперь ты хочешь забыть мою доброту и убить, как последнего негодяя? Вейзи так натурально всхлипнул, обмякнув в державших его руках, что, будь у Гизборна сердце, он бы непременно поддался на эту уловку. Сэр Гай умел помнить хорошие поступки, но в этот раз искры добродетели шерифа потухли в потоке подлостей и интриг. Рыцарь пожал плечами. – Честно признаться, я больше года рассчитывал, что это сделает Гуд и мне не нужно будет пачкать руки. Но мальчишка оказался слишком бесхарактерным, так что придётся закончить это вдвоём, как и начинали. Помнишь, как стал шерифом? – Я помню, сколько раз спасал тебя, как шёл тебе навстречу, отдавал деньги и поместья! А ещё, – Вейзи перешёл на злорадный шёпот, – я помню, что ты никогда не хотел становиться убийцей в глазах своей ненаглядной леди Найтон. – Тогда мне крайне повезло, что её здесь нет. – Ошибаешься, Гизборн. Ты, видимо, забыл, что везёт обычно мне. Раздражённый тем, что шериф готов до бесконечности растягивать оставшиеся минуты, Гизборн нехотя обернулся, чтобы, увидев позади лишь пустоту, с чистой совестью всадить смертоносное оружие в тело Вейзи. Но случилось то, чего он никак не мог ожидать, – слова шерифа оказались чистейшей правдой. В полицейский участок осторожно вошла Мэриан и замерла при виде развернувшейся картины. – Леди Найтон, вам здесь не место, – Гая начинал раздражать её талант появляться в самое неподходящее время. – Шериф придёт чуть позже, вы можете подождать его снаружи. Она одарила Гизборна удивленным взглядом и, еле заметно покачав головой, твёрдо произнесла: – Мне нужны именно вы. «Как трогательно!» – закатил глаза Вейзи, аккуратно высвобождая из плена правую руку с надетым перстнем. Мэриан всегда вызывала в нём волну негодования, но сегодня, как ни противно признавать, спасла жизнь. Воспользовавшись удобным моментом, шериф ловко извернулся и перехватил руку Гизборна. Сражайся они в открытой схватке, Вейзи не смог бы провернуть подобное, но сейчас растерянность противника играла ему на руку. Изогнутое лезвие катара, вдвое удлинившееся благодаря действию перстня, вонзилось в Гая, разрывая грубую кожаную куртку и мягкие ткани тела. Шериф с детской радостью истинного маньяка наблюдал за тем, как безвольный Гизборн оседает на пол, и чуть ли не подпрыгивал от удовлетворения. Ему снова удалось выйти сухим из воды.