Запретные тренировки

Нелегальным был не только зал. Нелегальны были тренировки. Ты однажды тело показал Без привычной майки и толстовки. И тогда желание моё Сразу стало тоже нелегальным. Начал я мечтать о нас вдвоём. Были мои сны как явь реальны. То вблизи, а то – издалека Любовался прессом и плечами. Грудь твоя была так велика. Ягоды сосков на ней торчали. Созерцание античных форм Не по-детски сильно заводило. Я попал в десятибальный шторм. Закружило и волной накрыло. Наважденье томной пеленой Замутняло разум и пленяло. Купидон пронзил меня стрелой, Будто прочих жертв мерзавцу мало. И тогда себе я запретил Посещать с тобою тренировки. И на пляж я тоже не ходил, Избегая встреч опасных ловко. Ты звонил с наездом: «Что за хрень? Приболел или бухаешь снова? Разве можно пять недель без трень? Чтобы завтра был! Давай мне слово.» Я б тебе не только слово дал. Я – в полшаге от грехопаденья. Наконец, скрываться так устал, Что решил быть в зале в воскресенье. А когда остались мы вдвоём, Запыхавшись после жима лёжа, Не сдержал я страсти водоём И дотронулся до смуглой кожи. Ты взглянул недобро на меня, Не поняв, что делают ладони На груди – той, где соски манят. Ты к таким сюрпризам не был склонен. Я неубедительно соврал, Что хотел сравнить объёмы, форму, Мол, качком, как ты, всегда мечтал Стать. И сгладил инцидент проворно. После я смущался, в пол смотрел, Чтоб себя не выдать ненароком. Но меж сильных и вспотевших тел В этот день плясали искры тока. Не туда дорожка завела. Я своим желаньем был контужен. А вокруг вовсю сирень цвела, Когда шли домой с тобою дружно. Мы молчали. Шустрые стрижи Рассекали небо резвой стаей, И домов рябили этажи. Пахло беззаботным пьяным маем. Попрощались... Руку ты мне жал Дольше и сильнее, чем обычно. Наша церковь – нелегальный зал. Наше счастье не вполне прилично.