Блуждающие огоньки

      — Ребят, — неуверенно позвал Гоша, останавливаясь и приваливаясь правым плечом к дереву, которое было более-менее похоже на таковое. — Может… может, вернемся, а?       — Ты умом поехал что ли? — обернувшись, спросил Вершинин, искренне не понимая, с чего вдруг Петрищев выдвинул такое странное предложение. — Мы там чуть не сдохли все! Как-то не горю желанием возвращаться.       — Да вы не понимаете! — едва ли не взвизгнул Георгий. — Сейчас это самое безопасное место во всей Зоне!       — Это с какого? — скрестив руки на груди, уставился на ботаника Горелов.       — Если собрать воедино все, что мы знаем о подобных местах, — занудным тоном профессора начала парень, — в смысле объединить все факты из различных фантастических книг и фильмов, то получается, что…       — Короче, Склифосовский, — закатив глаза, оборвал Петрищева Леха.       — Ну… там только что была аномалия, верно? — это скорее был риторический вопрос, но Гоша все равно замолчал и уставился на ребят, явно ожидая ответа. — Так ведь?       — Да-да, дальше что?       — Дальше, — почесав затылок, произнес очкарик и обвел взглядом новообретенных друзей. — Нет, вы что, правда не врубаетесь?       — Хорош выделываться. Говори уже, — нетерпеливо взвыл Алексей, удерживая себя от того, чтобы не схватить этого упыря за грудки и не выбить из него всю информацию.       — Аномалия, она же исчезла! А это значит, что в ближайшие как минимум часа три на этом месте не появится новая, ну или старая не вернется. И зверье никакое не придет, так как побоится остаточных явлений, — он посмотрел на ребят. — Мы можем устроить привал…       — А он прав, — неожиданно согласился с ботаником Паша. — Без отдыха долго идти все равно не выйдет. Да и поесть не мешало бы, — он посмотрел на друга детства: — Лех?       Алексей задумчиво смотрел сквозь деревья. Остановившись сейчас, они потеряют часа два-три, а время в данной ситуации на вес золота. Но если продолжить путь, выжать из организма максимум, времени на восстановление и отдых уйдет потом в разы больше. Прав ли был задрот, говоря, что эта гребаная поляна, которая едва ли не стала своеобразной братской могилой, самое безопасное место в Зоне, или нет — Леша не знал. Да и как-то особо не задумывался над этим… Махнув рукой, он переступил через полусгнившее бревно, зашагав в обратном направлении.       — Ну, кто будет? — спустя почти тридцать минут, за которые ребята успели насобирать сухих веточек по всей поляне и соорудить из них небольшой костер, поинтересовался Горелов, вытаскивая из своего рюкзака армейскую фляжку.       — Там что? Алкоголь что ли? — не веря своим глазам, спросила Антонова.       — Вискарь чистой воды, — осклабился Леха. — Дорогой, между прочим.       — Ты зачем его взял? А если они унюхают? — карие глаза Гоши, начитавшегося фантастических книжек и насмотревшегося еще более фантастических фильмов, расширились от ужаса.       — Расслабься, Гош, — улыбнулся Паша, протягивая руку к фляге.       В данный момент было плевать: учуют мутанты запах алкоголя или нет, понабежит сюда целая стая этих стремных порождений Зоны или нет, просто нужно было успокоить натянутые гитарными струнами нервы. Постараться забыть, где они и по какой причине тут оказались. Выкинуть из головы картину жестокой казни того, кто являлся виновником всей этой гребаной ситуации. Того самого человека, который сидит себе сейчас преспокойненько дома, потягивает пиво и смотрит какой-нибудь тупой зарубежный сериал, или, что еще лучше, трахает какую-нибудь смазливую девчонку. Сука. Зла не хватает. Тварь…       Алкоголь приятно обжег горло, разливаясь теплом по всему организму. Вершинин вернул фляжку законному хозяину и вытащил из кармана пачку сигарет, так удачно купленную накануне этой «увеселительной» поездочки — а хотел бросить эту пагубную привычку, да видать, не судьба — прикурил одну из «палочек здоровья» и растянулся на холодной земле, глядя в темное, практически черное, с бордовыми потеками небо, выпуская вверх тоненькую струйку сизого дыма. Интересно, здесь когда-нибудь видны звезды? Эти тучи когда-нибудь расходятся? По ходу дела, нет. Вечная зоновская ночь, время в которой тянется, как резина, еще больше путая попавшего в лапы Зоны человека. Они бродят тут всего каких-то три часа, несчастных сто восемьдесят минут, а кажется, что уже прошла целая вечность…       — … совпадения. Туфта все это, — долетел до слуха веселый голос Лехи. — Признайся, что понравилось, Питер Пен недоделанный! Ну? — не отрываясь, он смотрел на Петрищева, испуганно замершего с фляжкой в руках.       — Н-нет, — замотал головой ботаник.       — Да у тебя такая рожа довольная была! Прям картину пиши: «Гоша в стране чудес», — хохотнул Горелов, отбирая свою собственность у очкарика и делая глоток, после чего передал флягу улыбающейся Ане. — Че, фей не видел? Мелкие такие, с крылышками?       — Вообще-то ты тоже был в этой, как ты выразился, стране чудес, — обиделся Гоша. — И кто тебя из нее вытащил, а?       — Хорош сраться, нашли время, — устало проговорил Вершинин, приподнимаясь на локтях. — Гош, ты дежуришь. Часа через два разбуди, сменю тебя.       — А чего я-то сразу?!       — Самый проштрафившийся, — огрызнулся в ответ блондин, укладываясь на своем рюкзаке. — Или стоит пояснить, с какого хера мы сюда забрели? — в ответ вместо слов лишь виноватый взгляд. — Все, отбой.

***

      Возвращаться к дороге, убегающей в сторону мертвого города, после отдыха было немного легче. Двигались быстро, ловко переступая и перепрыгивая все препятствия, и молча, дабы не сбивать лишними разговорами дыхание. Впереди показался просвет, лес заметно поредел, а потом и вовсе остался позади. Как так получилось, что вместо асфальтированной дороги они вышли к железнодорожным путям — никто не понял. Вроде шли обратным маршрутом, должны были выйти к бетонке, а вышли… м-да, снова проделки Зоны? Или они и вправду заблудились? Ну, да ладно. Делать все равно нечего, не идти же обратно в этот стремный лес. Может, так даже лучше. Кто знает, может, так они быстрее доберутся до города?       — Ну, и куда теперь? — спросил Леха, глядя на исчезающие где-то за горизонтом, тронутые пятнами ржавчины рельсы.       — Гугл говорит: город там, — махнул рукой в правую сторону Гоша, вновь утыкая взгляд в планшет. Покрутив виртуальный компас, он подтвердил нужное направление, и ребята медленно зашагали по шпалам.       Погода стояла, если можно так выразиться, хорошая. Несмотря на вечные семь с половиной градусов выше нуля, пронизывающего до костей ледяного ветра не было. Сквозь тучи пробивался серебряный свет луны, в глубине черного леса сияли ночные цветки, разбавляя яркими красками этот однообразный унылый пейзаж. Под ногами шуршала трава, дерево шпал давным-давно превратилось в труху. Тихо, спокойно, будто и не в Зоне вовсе, а где-нибудь в тайге, бредут себе по заброшенной железке, коих по всей матушке-России пруд пруди… Споткнувшись о торчащий камень, Горелов едва не полетел на рельсы, однако сумел удержать равновесие. Взгляд его голубых глаз уперся в землю: сухую, с многочисленными трещинами, какие бывают при длительной засухе, пожухлой травой. Странно, с чего вдруг? Подняв голову, брюнет посмотрел по сторонам. Лес постепенно отходил назад, все чаще попадались сужающиеся к верху обгоревшие стволы деревьев, практически не имеющие веток, устремляющиеся к темно-синему небу. Действительно странно. В Зоне разве бывают пожары? Да еще такие масштабные, приличный кусок леса сожран…       — Что здесь случилось? — тихо спросил Георгий, оказавшийся рядом с замершим Лехой. — Все выгорело…       — Да хрен его знает, — пожал плечами Алексей. — Давай, задрот, шевелись. Надо идти дальше.       Но чем дальше, тем веселее. В переносном смысле. Железная дорога тянулась за горизонт, даже не петляя, не заворачивая. Идеально ровная линия, проходящая сквозь… пустыню. Как-то иначе назвать раскинувшееся перед глазами темнеющее поле без единой постройки, дерева, да просто травинки, язык не поворачивался. Только высохшая, растрескавшаяся земля. Бомбу они сюда, что ли скинули? Типа уничтожить расплодившихся до нельзя агрессивных мутантов? Ну да, ну да. Настя что-то говорила об этом. И о железке, что-то еще про кладбище спецтехники вещала, да много, о чем шла речь. Главное — вовремя вспомнить о тех или иных подробностях…       С каждым шагом идти было все труднее. Становилось все жарче и жарче, хотя встроенный в наручные часы термометр неизменно показывал одни и те же цифры: +7,5°С. Расстегнув рубашку, Горелов вытер ее полами выступивший на лбу пот. Что за чертовщина? Это только с ним такое? Оглянувшись на друзей, он заметил, что Аня давно идет без куртки, обмахиваясь крупным листом, похожим на лист лопуха, Паша вышагивает в одной футболке, повязав рубашку на бедрах, а Петрищев вяло стягивает с себя толстовку. Гребаная Зона. Опять ее сюрпризы. Сука, бесит. Все бесит! Леха от злости пнул попавшийся под ноги камень. Тот пролетел несколько метров, звонко ударился о сверкающий на солнце металл рельс и срикошетил в сторону, падая на сухую землю, поднимая в воздух облачко пыли. Остановившись, брюнет долго смотрел на разбитую железную дорогу, на покореженную, загнутую к верху сталь, пытаясь понять: правда все, что он сейчас видит или же это глюки? Железка резко обрывалась, бросая идущих по ней людей едва ли не в самом центре пустынного поля без единого ориентира, куда следовать дальше. Долго блуждать под палящим солнцем со скудными запасами еды и воды они не смогут, быстрее умрут от жажды. Или от теплового удара. Проще забрать у Вершинина револьвер и застрелиться…       — Смотрите, — выдернула из паршивых мыслей Антонова, и Леха проследил взглядом в указанном ею направлении. — Это что, дождь?       Перед взором предстала странная картина: на линии горизонта среди голубого, безоблачного неба висела громадная грозовая туча, щедро поливая дождем приличный участок земли. За этой водной стеной можно было различить темные верхушки зданий, даже зеленеющие кроны деревьев. Вероятно, это обнесенный высоким забором город. Припять, не иначе, ведь других городов в Зоне нет. Но с какой стати возводить вокруг города стены? Периметра мало? Как-то все это странно… даже очень… Но в то же время это прикольно — стоять напротив массивных железных ворот, покрытых пятнами ржавчины, и смотреть на этот водопад. Смотреть, как холодная вода бурными потоками льется с небес, разбиваясь о землю, но не выходит за незримую грань, и всего один шаг отделяет ребят от того, чтобы промокнуть до нитки. Вблизи не чувствовался жар палящего солнца, так хорошо, прохладно, на лицо иногда попадали брызги, остужая разгоряченную кожу. Влажный, отчего-то сладкий воздух проникал в легкие, создавая впечатление, будто стоят они не возле мертвого города, а на пирсе, и впереди, насколько хватает глаз, простирается море.       Выйдя из этого оцепенения, Горелов потянулся к ручкам-кольцам ворот. Он не знал, что ждет их всех там, по ту сторону этих створ, быть может, смерть, а может — Настя. В любом случае, путь лежал через город.       Минут десять Паша и Леша пытались открыть створы — безрезультатно. Порядком проржавевшие петли просто не хотели поддаваться. В конце концов, после еще получаса бестолковых попыток, ворота жалобно скрипнули и раскрылись, впуская путников в свои застенки. Внутри все выглядело так, как и должно выглядеть в давно покинутом людьми городе: дома с облупившейся краской и черными провалами вместо окон, разбитая дорога, паутиной расползающаяся в разные стороны, пробивающаяся сквозь трещины в асфальте трава, непрекращающийся ливень. Где-то впереди мелькнул чей-то силуэт, понять чей — сквозь водную пелену не представлялось возможным. Промокшие насквозь, ребята стояли посреди асфальтовой ленты, не имея ни малейшего понятия, куда идти дальше.       — Леш… — раздался шепот у самого уха, заставляя дернуться и обернуться в сторону звука, но ничего, никого. Лишь дождь, барабанящий по зеленым листьям деревьев, асфальту. — Леш…       — Слышали? — недоуменно поинтересовался Горелов у друзей.       — Ты о чем? — выгнул бровь Павел.       — Леша…       — Вот! — воскликнул брюнет, тыча пальцем в сторону. — Этот шепот…       — Какой шепот? — перекрикивая усиливающийся дождь, спросила Аня. — Мы тебя-то еле слышим!       — Леш… — раздалось снова, и сердце ушло, скорее даже ухнуло, куда-то в пятки, по спине побежали мурашки. Это что, до сих пор вискарь не выветрился? Или он потихоньку того, с ума сходит? — Леш…       — Да ну, нахуй! Идем отсюда, — в который раз за сегодня он психанул? Раз в десятый, не меньше. Да просто бесило все и все тут…       Парень запустил руки в карманы своих джинс и направился вперед, но, не пройдя и нескольких метров, натолкнулся на человека. Живого человека, из плоти и крови. К слову, на девушку: высокую, полноватую, но под одеждой этого недостатка практически не было заметно, с распущенными темно-русыми волосами, достающими почти до самой пятой точки, она смотрела на Горелова большими удивленными глазами ярко синего цвета.       — Ты еще кто?       — А ты? — вопросом на вопрос ответила незнакомка мелодичным голосом. — И что вы здесь делаете?       — Ищем кое-кого, — вклинился в этот нехитрый разговор Вершинин. — Не видела здесь девушку такую, среднего роста с рыжими волосами?       Шатенка задумалась. Было в ее виде что-то отталкивающее. Нет, мордашка у нее вполне себе симпатичная, да и тело, в общем и целом, ничего так. Но все же… Бледная кожа рук, — единственная открытая часть тела, исключая лицо, — покрыта странными тонкими линиями (кажется, сейчас такое называется шрамированием), которые, извиваясь, соединялись в причудливый узор, уходящий под сухую блузку черного цвета…       — Нет, — наконец молвила она. — И вряд ли она здесь.       — Что это значит? — не понял Леха, на всякий случай крепче сжимая рукоять автомата.       — Этот город, — девушка развела руками и, словно по волшебству, дождь прекратился, выглянуло солнце, чьи лучи, переливаясь, играли в застывших крупных каплях и лужах, открывая пространство вокруг. Дома сразу приобрели четкость, стали видны очертания бродящих по улицам людей, но все равно что-то во всем этом было не так. Понять бы, что именно? — город мертвых. И живым в нем нет места, — улыбка, озарившая ее лицо, больше напоминала оскал дикого животного: страшная, сверкающая белыми острыми зубами. Инстинктивно отшатнувшись, Паша взвел курок револьвера, что пятью минутами раньше вытащил из-за пояса. Тихий щелчок громким эхом разнесся по городу, на удивление, не привлекая ничьего внимания.       — Для местных жителей, для меня, эта штука, — ткнула своим тонким пальцем с выкрашенным в черный цвет ногтем в сторону оружия незнакомка, — бесполезна. А вот для вас напротив…       — Девушка, — подал голос Гоша, перебивая шатенку, желая вновь вернуться к теме поиска Насти, — рыжая, чуть ниже меня ростом… точно не видели?       — Кроме вас живых здесь нет, — отрезала она и ухмыльнулась: — Ну, собственно, это ненадолго…       — Не нравится мне все это, — шепнул Горелов на ухо своему другу. — Валить надо.       Ребята обернулись. За открытыми воротами, через которые они попали в этот странный город, все так же простиралась пустыня с ее палящим с высоты солнцем, где-то на горизонте поблескивали рельсы железной дороги. Не прошло и секунды, как массивные створы начали закрываться, лишая друзей единственной возможности выбраться. Уж лучше сдохнуть в пустыне от жажды, нежели тут, от рук какой-то непонятной девки… Сорвавшись с места, все четверо бросились к воротам. Они раскрылись сразу, но вместо уже привычного глазу пейзажа высушенной земли, перед взором вновь выросли дома, растрескавшаяся лента асфальта, разбегающаяся в разные стороны, призрачные силуэты людей, бесцельно бродящих туда-сюда. Звонкий, переливистый смех шатенки болью резанул по ушам. Да что же тут такое происходит?! Это все похоже на сон. Один большой кошмарный сон.       — Из города только один выход, ребятки, — пропела «хозяйка», кружась под ласкающими ее бледную, израненную кожу лучами солнца.       — На тот свет, что ли? — хмыкнул Паша. — Нет, так не покатит.       — Слышь, чучело огородное, или ты нас отпустишь, или я всажу в тебя весь магазин. Может, и не убью, но больно будет, гарантирую, — плевать на правила хорошего тона, галантность, вежливость и все прочее в этом духе. Убраться бы из этой помойки, да поскорее. Насти тут точно нет.       Синие глаза девчонки полыхнули злостью. Она в мгновение ока оказалась перед Гореловым, влепляя ему звонкую пощечину, после которой на коже парня остались три алые царапины, пульсирующие болью и неприятным жжением. Взгляд метнулся к блондину, как-то слишком спокойно направившего револьвер в грудь этой дамочки. Секунда и раздался оглушающий выстрел. Незнакомка отступила на шаг, смотря на небольшую дырку в кофте там, где у нормального человека располагается солнечное сплетение. Ни крови, ни криков, ни чего бы то ни было еще. Лишь тихий смех, от которого медленно леденела душа.       — Храбрый мальчишка, — улыбнулась шатенка. — Лидер, настоящий друг, готовый рискнуть жизнью ради него. Или ради нее? — она кивнула в сторону испуганной Антоновой, замершей за спиной Павла. — Впрочем, неважно. Ты будешь первым, — проговорила она, едва касаясь своими пальчиками его руки.       Это прикосновение — обжигающе холодное, прошедшееся по всему телу электрическим разрядом. Сердце, до этого бившееся в ускоренном темпе от огромного количества выброшенного в кровь адреналина, на миг остановилось, а затем застучало вновь. Бросив беглый взгляд на правую руку, блондин не сразу заметил черную точку на предплечье, что увеличивалась в размерах с каждым мгновением, пожирая бледную кожу, оставляя после себя грязно-серые разводы, больше походившие на пепел. Миллиметр за миллиметром все тело покрывалось этой странной чернотой, ложившейся неровно, точно масляная краска. Шея, скулы, тонкие розовые губы уже стали черными. Дойдя до глаз, расползающаяся по организму дрянь остановилась, давая последнюю возможность моргнуть, после чего — вступила на поверхность глазного яблока, затягивая своей черной пеленой лучистые карие глаза… Как только последний участок тела был поглощен, наступило затишье, нарушаемое лишь легким потрескиванием, какое можно услышать сидя у костра. Все это длилось всего пару мгновений. Пару мгновений, за которые никто ничего не успел сделать. Пару мгновений, спустя которые стоящий человек начал осыпаться пеплом, услужливо подхватываемым ветром, что разнес его по всему мертвому городу.       Резкий, пронзительный крик Антоновой зазвенел в ушах. Отрешенный взгляд на падающую на колени девушку, тянущую дрожащую руку к месту, где некогда стоял Паша, холодеющие руки, ни единой мысли в голове. Блондинка уже перестала кричать, теперь сидела на асфальте, прижав колени к груди, раскачиваясь взад-вперед, а по ее щекам катились крупные слезы. Пространство вокруг отчего-то задрожало, пошло рябью, ноги подкосились, и Леша понял, что падает. Закрыв уставшие глаза, он позволил силе притяжения сделать свое дело, спиной ощущая пронзившую боль от удара…