Crimson etude

Ганнибал всё в том же синем плаще сидит у окна. Лучи закатного солнца слабо освещали страницы маленькой потрёпанной книжицы, которую он держал в руках. Непослушная чёлка упала на глаза, почти доставая кончиком до тлеющей сигареты, зажатой между губ. Он проводит ладонью по волосам, пытаясь убрать выбившиеся пряди. Пепел падает на жёлтые страницы, и охотник, тихо выругавшись, осторожно сдувает сизую пыль. Он любовно оглаживает жухлую бумагу широкой ладонью, тяжело вздыхая. Входная дверь скрипит, но Ганнибал не поднимает глаз. Он и так знает, кто вошёл в его обитель. Теперь уже не только его. Его нос недовольно морщится, и острый язык безотчетно скользит по тонкой полоске губ. - Так и будешь стоять там? - голос охотника, словно осенний промозглый ветер, и Уилл невольно ёжится, передёргивает плечами. - Прошу прощения. - И прекрати извиняться. Ни к чему. Грэм растерянно трясёт головой и неспеша проходит в отведенный ему уголок. Ощущает, как тело прожигает пара глаз, будто в спину ему засадили раскалённым штырём, который теперь торчит из груди, мерзко пульсируя, разгоняя жар по всему телу. Но он не решается обернуться, продолжая укладывать вещи в небольшой платяной шкаф, суетясь, переходя с места на место, стараясь уйти от взора, вперившегося в его спину. - Сегодня ты поступил крайне глупо. Я бы не полез в клетку к зверю, сомневаясь в своей победе над ним. Грэм застыл на месте, точно его прибили к полу. Слова жалили уши хищной гадюкой, шипя при каждой его паузе. «На кой-чёрт Беверли поселила меня именно с ним..» - Не знаешь - лучше молчи. Зачастую незнание фатально. *** Ногти скребли кожаный подлокотник кресла, пытаясь найти опору, чтобы хоть немного ослабить хомуты, стягивавшие его запястья. Вопреки всем канонам его кошмаров, всё пространство было залито кипельным, ядовитым светом. Воздух вокруг мерцал в бешеном темпе, и каждый опущенный взгляд - это щелчок затвора камеры, затем очередная вспышка и новый кадр. Персонал и пациенты клиники. Мистер Уайт опять отказывается есть свой обед, отчаянно вереща о том, что червь в его нутре недоволен и наотрез отказывается есть ту дрянь, что они ему дают. И тут же пропадает, вытягиваясь в тонкую, гибкую линию, уползая в тарелку с собственной кашей. Санитар, который до этого пытался накормить чересчур юркого «червя», с остервенением бросает блюдце на пол, разбивая вдребезги дешёвую керамику. Уилл дёргается, усиленно мотая головой, звук прыгающих осколков картечью выстреливает по оголённым нервам. В то время как неудавшийся кормилец, свернувшись креветкой у овсяной жижи, отчаянно пытался проглотить свои руки, Грэм стонет. Его язык онемел, и отчаянные хрипы, вырывающиеся из горла, - все, что он сейчас может себе позволить. Над самым ухом раздался жуткий треск, а виски пронзила боль. Девчушка с тёмными волосами и россыпью веснушек на белой, нежной коже вприпрыжку наворачивала круги вокруг стула, на котором сидел..Уилл. Но сам Уилл понимал, что это не он. Это был тот, другой. Его «чёрный человек» широко улыбался, следя за весельем своей собеседницы. Уилл напряжённо всматривался в лицо девочки, улавливая знакомые черты. Нехотя он опустил веки в ту минуту, когда блики становились особо невыносимыми. Беззаботный смех внезапно оборвался, девушка исчезла, оставляя своего беседчика одиноко сидеть на стуле. Порывы ветра рвали за волосы, хлестали по лицу, забираясь в нос, мешая полноценно дышать. Шум крыльев и гортанное карканье. Вихрем кружило вороньё. Свет медленно угасал, оставляя после себя лишь грязно-жёлтое марево на внешней оболочке глаза, теперь раскачивающееся подобно маятнику метронома. Он вновь заметался, но застежки были намертво скреплены друг с другом. Где-то сбоку слышится звук шагов, и Грэм пытается вывернуть голову в попытке разглядеть хоть что-нибудь. Его тело внезапно стало невесомым, оковы исчезли, голову укутал мягкий, влажный туман, пушистой ватой подпирая затылок. Ощущение страха будто ветром сдуло. Когда он вперил взор в серо-голубое дерево двери, внезапно оказавшейся перед ним, в нём не было ничего, кроме кошачьего любопытства, на что Уилл тут же подумал: "Что за дикость?" Не успела эта мысль полностью улетучиться из сознания Грэма, как дверь перед ним, тихо скрипнув, приглашающе распахнулась, открывая взору нечаянного гостя кусок плитки орехового паркета. - Уилл, она открывается только для тебя. Чего же ты медлишь? Входи. Голос по ту сторону порога казался Грэму до боли знакомым. Он уже знал кого увидит когда переступит черту. *** Он стоял у письменного стола, держа в руках увесистую книгу в кожаной обложке. От неё отражался топлёный свет торшера, и у Уилла сложилось впечатление, что он держит в руках свернувшуюся в клубок чёрную змею. "Тут всё может быть" - напомнил он себе. Множество книг окружали его, став плотной стеной, дверь за ним тихонько закрылась. - Присаживайся. - Ганнибал приглашающим жестом указал на глубокое кресло неподалёку от стола. Слух заняли нежные переливы клавиш. У Грэма сбилось дыхание. Ему уже приходилось слышать эту чарующую мелодию. Но он не помнил её названия и где мог её услышать. Он тяжело осел в кресле, потирая ноющий лоб ладонью. Каждый раз, как Грэм силился вспомнить хоть что-нибудь, на его голову обрушивалась лавина непосильной тяжести, которая тянула его к земле, взрывая алым темноту под закрытыми веками, - Шопен. Лектер захлопнул книгу, пряча её обратно в логово книжных полок. На манжете белоснежной рубашки осела тонкой чёрточкой пыль. - Ты не помнишь, но она нравилась тебе. Уилл поднял глаза, всё ещё не решаясь смотреть в лицо Ганнибала, цеплялся взглядом за глянец пуговицы на иссиня-чёрном жилете. - Предлагаете принять на веру, - Грэм оторвался от него, взглядом пробегаясь по серой стене, по медово-золотистой табличке в тонкой рамке из лакированного дерева - доктор? Уилл считал это полным абсурдом. В самом лоне, атриуме своего бесконечного безумия, он встретил того, кого не ожидал увидеть. Но он не боялся Лектера. Такого Лектера. От него не веяло той кровожадностью и хищной похотью. - Всё, что знаю я, знаешь и ты, Уилл. - Ганнибал отошёл к противоположному креслу, разводя руки в стороны, этим жестом уверяя, что он искренен в своих словах. - Вы слишком самоуверенны. - съязвил Уилл, тут же пожалев об этом. - Простите. - Тебе не за что извиняться. И потом, откуда тебе знать правда это или ложь, раз ты не в состоянии ничего вспомнить? Твои сомнения оправданы. Ганнибал вольготно устроился в кресле напротив, положив ногу на ногу и сцепив пальцы в замок. Грэм чувствовал каждой клеточкой своей кожи, что его пристально рассматривают, изучают. Ощущение, будто он сидит в кабинете психиатра абсолютно голый и это нормально. Глаза Уилла снова забегали по комнате, смотрели куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с парой внимательных глаз, в данный момент готовых прожечь в нём дырку от чересчур пристального внимания. Видимо, это не укрылось от Лектера: его губы тронула довольная усмешка. Уилл нервно тряхнул головой, сжимая в онемевших пальцах край выбившийся из-за пояса рубашки, безжалостно дёргая торчащую из шва нить. Его голос был ровным, но от Ганнибала не ускользнуло и то, как дрожали губы его гостя после каждого сказанного им слова: - Я не понимаю.. Кто Вы, чёрт возьми, такой? - он снова дёрнулся, будто его ударили кулаком в бок. – В смысле, я знаю что это всё нереально, что это всё в моей голове, но.. Откуда Вы здесь взялись и почему, чёрт подери, у Вас его лицо!? Уилл был, мягко говоря, растерян. Его кошмары никогда не заводили с ним любезных бесед. - А кто я по-твоему, Уилл? - Ганнибал поддался вперёд, но его гость даже не шелохнулся, будто прирос спиной к выпуклой спинке кресла. Он смотрел на изгиб подбородка доктора, временами захватывая тонкую линию губ, но не решаясь посмотреть выше. - Я думал, Вы просветите меня. Губы доктора изогнулись в сардонической улыбке, явив Уиллу ряд ровных зубов с едва выступающими клыками по бокам. Его тут же бросило в пот, тело спеленало удушливым жаром. - Если ты захочешь.. - Ганнибал чуть склонил голову набок, пытаясь заглянуть в лицо трясущегося в своём кресле Грэма.. - Если ты действительно захочешь, - так как от меня мало что зависит, я всего лишь плод твоей фантазии, - то я расскажу тебе. Может быть, даже помогу тебе вспомнить. Голос Лектера был глубоким, но тихим, с едва различимой хрипотцой. Будто шелест осенней листвы после дождя, бегущей над землёй и подгоняемой ещё тёплым ветром. В сознании Уилла промелькнула картина длинной аллеи парка, усыпанной множеством жёлтых, сухих огней опавшей листы. Пахло дождём, сырой землёй и..сандалом. Сандал. Но откуда? Уилл зажмурился, и видение погасло. Лопнуло пузырьком в грязной и размытой луже. Он часто заморгал, серая пелена не желала спадать с его глаз. В кресле напротив было пусто. Уилл испуганно заёрзал в кресле, впившись ногтями в кожаный подлокотник. - Думаю, на сегодня хватит. Ганнибал стоял по правую руку от Грэма, так близко, что можно было уловить запах накрахмаленного манжета его рубашки. Уилл не двинулся с места, уставившись на ладонь доктора поверх своей же собственной. Его пальцы проворно забрались под длинный рукав клетчатой ткани, обернувшись вокруг тонкого запястья Уилла, поглаживая нежную кожу с внутренней стороны ладони. Он так устал. Этим прикосновениям хочется дать волю, отвечать на них, но он слишком устал. Так устал. Он пробует обхватить чужую ладонь, уже не глядя, наощупь, но силы покинули его, и он засыпает крепким сном в своём же. Он уже не слышит горький смешок над своей головой.