Crimson etude

Запах медицинского спирта едкими парами стоял в воздухе, раздражая обоняние Уилла, начинающего приходить в себя после долгой отключки. Сквозь темноту опущенных век можно было различить неровную точку света, которая то и дело подрагивала, исчезала и снова появлялась. С каждым промельком широкой быстрой тени Уилла обдавал лёгкий и нежный ветерок, принося с собой нотки знакомого запаха. Сердце Уилла сжалось в груди, предварительно отчеканив тройное сальто и ударяя по рёбрам. Он вспомнил всё. Картины недалёкого прошлого вспыхивали в его голове оглушительными вспышками, собираясь воедино. Уилл прерывисто вздохнул, приоткрывая глаза, пытаясь сморгнуть, прогнать беспорядочно пляшущее видение. - Он приходит в себя. - слышится женский голос. - Напоминаю тебе: это моя добыча, Беверли. Нервный смешок, и Уилл чувствует лёгкое прикосновение к руке. Прощупывает пульс. - Фу, Лектер, что за дикость в самом деле? Ему и так досталось. И скорее всего, он тебя уже слышит. - Знаю. Это к лучшему, - прозвучало холодно и властно. Рука всё так же не отпускала чуть подрагивавшую кисть. Уилл попытался успокоиться, унять сердце, пустившееся в галоп. Безрезультатно. - Прекрати, ты его пугаешь. - Налицо признаки сильного истощения. Запястья сильно изранены. Ремни на них содрали кожный покров почти подчистую. Ничего не могу сказать о его психическом состоянии, пока мы с ним не пообщаемся. - Но от тварей он отбиться смог. К тому же он Неприкасаемый, нет никаких сомнений. Довольно ценный экземпляр. - И ещё один нюанс... - короткий шорох плаща о плотную ткань брюк. Уже у самой кровати, нависая над Уиллом так, что он опять оказывается в его тени, Ганнибал втягивает пьянящий аромат его тела с лёгкой улыбкой, но взгляд его сулит капкан. Уилл не выдерживает, распахивает глаза, встречаясь взглядом со своим спасителем и палачом. Внутри него что-то обрывается с леденящим звоном, разбиваясь о дно. Он подбирается, скользя непослушными руками по ткани и с обречённым стоном пытаясь отползти к изголовью кровати. Охотник всё с той же довольной улыбкой отстранился одним гибким движением, отходя на шаг назад, заканчивая фразу: - ...он пахнет не так, как остальные. Катц устало закатила глаза, разводя руками. - Не мне судить. Это ваши штучки. Она неспеша подходит ближе и садится на краешек кровати, демонстративно сложа руки на колени и доверительно улыбаясь: - Уильям? Уилл беспорядочно кивает в ответ, не отводя поблескивающих глаз от фигуры в синем плаще. Ему не нравится этот взгляд, он будто проникал под кожу, стальной проволокой скручиваясь под ней, сжимающийся с каждым его вздохом. - Думаю тебе стоит отдохнуть и набраться сил. Мы тебя оставим. Здесь тебе нечего опасаться. Поговорим, когда ты будешь готов. Катц встаёт, неторопливо направляясь к двери, охотник следует её примеру, но, уже подойдя к выходу, он на мгновенье оборачивается, кидает на Уилла острый взгляд, отчего Грэму кажется, что опасаться ему как раз стоит. *** В маленькое окно пробивался тусклый утренний свет холодного осеннего солнца: его неяркие лучи переливались тонкими иглами в небольшом пространстве по-спартански убранной комнатки. Здесь не было ничего лишнего: кровать, невысокая тумбочка, обеденный столик, пара стульев с явно неудобными спинками и уборная. Уже около пяти минут Уилл Грэм просто лежал, зарывшись в тонкое покрывало, наблюдая новый рассвет. - Моё имя Уилл Грэм, сейчас примерно шесть часов утра и я не помню половину своей грёбанной жизни. Его сознание было заполнено событиями, происходившими с ним в психиатрической лечебнице, да и это он бы предпочёл забыть. Насильно накачанный разнообразной дрянью, затянутый в кокон из смирительной рубашки - неминуемые последствия попытки заявить протест на принятие каких-либо лекарств. Хотя иногда его посещали неясные, размытые отблески прошлой жизни, но они тут же стирались, не успевая прорасти после очередной дозы "доброй пилюли". Ему оставили лишь его имя и заклеймили конченным шизофреником. Уилл сел в кровати, потирая заспанное лицо сухой ладонью, прогоняя остатки сна. Что ни говори, а без этой отравы, каждый раз превращавшей его в живой овощ, голова соображала куда лучше. Грустная усмешка тронула его губы, и, чуть покачиваясь, он направился в уборную. Вода из крана бежала неровным потоком, стекая по рукам, лицу, шее, забиралась под больничную футболку, ласкала, успокаивала. Уилл сморгнул несколько прозрачных, тяжёлых капель, всматриваясь в человека по ту сторону зеркала. Кожа была бледна, похожа на серый, прозрачный пергамент. Под глазами залегли глубокие тени, щёки впали, лицо осунулось, заострилось. Пунцового цвета губы странно выделялись на этом бесцветном фоне. Мужчина приблизился ближе, проводя пальцем по линии губ, с удивлением отмечая багровый след на кончике фаланги. Его дыхание маленьким облачком запечатлелось на гладкой поверхности. - Что? Он поднимает глаза к отражению, чтобы рассмотреть возможную рану, незамеченную ранее, и под оглушительный, протяжный вой, закладывающий уши, он видит, как его зеркальный антипод с невероятной скоростью вращает головой. Уилла пробирает дрожь, он часто дышит, зажимая голову руками. Двойник в зеркале внезапно останавливает своё безумное вращение, склоняет голову на бок и кротко улыбается, а из уголков его растянутых губ бегут алые ручейки. Голос в голове всё так же не перестаёт верещать. - Хватит! Мгновение, и зеркальная копия раскрывает рот, выпуская пронзительный визг, стекло лопается, осыпаясь звенящим дождём о раковину, падая на кафельный пол. Уилл медленно съезжает по стене, его дыхание приходит в норму, он устало закрывает лицо ладонями. - Я и не смел надеяться, что ты уйдёшь. *** - Эй? Уилл? Ты проснулся? Катц проходит во временное пристанище их нового гостя, отмечая пустую кровать, и вслушивается в шум воды, доносившийся из ванной комнаты. Азиатка одобрительно улыбается, прицокивая языком. - Ранняя пташка. На кровать падают две пачки бинтов, пузырёк антисептика и стопка одежды. Стучат о пол высокие, чёрные ботинки. Беверли выуживает из сумки, которая всегда была при ней, незамысловатый завтрак: упаковка галет, бутыль с минеральной водой и пара сладких батончиков. В это время Уилл выходит из ванной. Его мокрые, взъерошенные волосы торчат во все стороны. На нём всё та же больничная роба. Катц кидает ему полотенце, пытаясь сдержать улыбку. - Принесла тебе завтрак и во что переодеться. Спорю, тебе, - она обводит рукой силуэт Грэма, - в этом неудобно. - Пожалуй. Спасибо. Он пытается выдавить из себя подобие благодарной улыбки, выходит жалко. Немного подсушив волосы, Уилл натягивает клетчатую рубашку. Плотная ткань льнёт к влажной коже. Следом идут потёртые джинсы. - Да, с размером я явно прогадала. Уилл чувствует как брюки пытаются улизнуть с исхудавших бёдер. И он спешит заправить края рубашки за пояс. - Ничего, всё в порядке. Это лучше, чем те пыльные шмотки. - Верно. Садись поешь. Только не спеши, твой организм на стадии восстановления, ему ни к чему лишние встряски. Она всё так же мягко улыбалась. - Давай познакомимся. Ещё раз. Я Беверли Катц, здешний микробиолог, а также экскурсовод и потенциальная нянька. - она тихо засмеялась. - Я шучу. Хотя, в основном, так и есть. Уилл смущённо кивает, попутно, как ему казалось, украдкой разглядывая сидящую перед ним женщину. Раскосые, внимательные глаза, смуглая кожа. Её голос с хрипотцой, но приятен на слух. Угольно-чёрные волосы собраны в тугой пучок на затылке. Коричневая сумка на длинном ремне, перекинутая через плечо поверх тёмной кожаной куртки, стройные ноги были обтянуты темно-зелёной вельветовой тканью штанов. - Уилл Грэм. Он делает большой глоток воды, запивая сухие галеты, застрявшие в горле и шумно сглатывая. - Что-нибудь ещё? Грэм стонет, прикушенный язык пульсирует болью и что-то жжёт кожу у висков. Он ожидал, что его прошлым будут интересоваться, но всё равно не был к этому достаточно готов. - Что ещё? - вторит он тону любопытной азиатки. Она сделала вид, что крепко призадумалась. - Ну, к примеру, кем ты был в прошлой жизни? Работа, семья? - выдержав паузу, она осторожно добавила, - По какой причине ты был помещён в дом скорби? - Я почти не помню жизнь вне стен клиники. - Уилл заворачивает рукав рубашки, демонстрируя Беверли следы от игл и только начавшие сходить синяки на бледной коже. Он нервно мотнул головой, будто его укололи чем-то острым. Здесь он не грешил неправдой. Всё так и было. - От санитаров и врачей я часто слышал о каком-то "паническом расстройстве" и что мне не о чем волноваться и всё в скором времени придёт в норму. А вот тут Уиллу пришлось лгать. Он не хотел выплёскивать всю эту грязь. О галлюцинациях, ночных кошмарах и о том, что его принуждали к такого рода действиям, которые он бы предпочёл никогда не делать и не видеть. Он-то знал, что болен. Иначе бы это всё прекратилось. И тот, второй, больше не беспокоил бы его своим присутствием. Ему придётся стараться себя контролировать, и не дать поводов "ему" выйти в свет. Беверли мягко коснулась его плеча, пробуждая от неприятных воспоминаний: - Это стандартный опрос всех новичков. Прости. - Всё в порядке, не извиняйся. - Скорей всего, когда твоя кровь очистится полностью, память начнёт возвращаться. Всё же я думаю ты не откажешься от парочки безобидных антидепрессантов: в нашем нынешнем положении трудно не сойти с ума. Хотя я почти уже перестала чему-либо удивляться. Она хлопнула в ладоши и прошла к кровати распечатывая пакетик с лентой бинтов: - Давай тебя быстренько перевяжем, а потом я устрою тебе экскурсию по "Логову" - так окрестили это место наши болваны. Если честно, мне не нравится. Вояки, ни дать ни взять. Беверли кинула на Уилла весёлый взгляд, но её лицо тут же омрачилось, когда она заметила алую черту на щеке Грэма: - Что это? - она повела пальцем у линии рта. Уилл дотронулся до кровоточащего пореза. - Ничего особенного, неудачно побрился. Он вытянул руки, предоставляя Катц возможность сменить повязки, тихо, но твёрдо заявляя: - Мне бы хотелось узнать, что же всё-таки творится там, за окном. *** Юго-восточное побережье Европы. Как Уилл узнал из рассказа Беверли, Логовом именовалась обсерватория, расположенная на возвышенности, именуемой Острым мысом и окаймлённой густым лесом. В этом месте имелось несколько жилых отсеков, в одном из которых его разместила Катц. Как оказалось, эта комната служила чем-то вроде лазарета. Девушка вела его сетью витиеватых узких коридоров мимо жилых комнат. Изредка им на пути встречались люди, которые одаривали Уилла любопытными взглядами, от которых ему становилось не по себе. Беверли, шедшая впереди, снова заговорила, и Грэм вновь обратился в слух. - Сто семьдесят два дня прошло с момента появления этой напасти. Наша лаборатория - одна из многих, занимающаяся исследованием нового вируса. Рабочее название этой гадости "variabilis". Мы до сих пор не выявили источник заразы, но упорно работаем над созданием антидота. И в этом мы преуспели. Они свернули направо, упираясь в тяжёлую дверь. - Мои бессонные дни и ночи проходят здесь. - женщина демонстративно зевнула. За дверью Грэму предстояло увидеть ещё один коридор, но на этот раз одна из его стен была из пуленепробиваемого стекла, а по ту сторону кипела работа. Но нигде не наблюдалось входа в обитель микробиологов. Уилл вопросительно покосился на Катц. - Выход находится по ту сторону блока. Меры безопасности. Пойдём. Она призывно махнула рукой, снова приглашая следовать за собой. Голова Уилла от переполнявшей её информации - а как он уже догадывался это была лишь малая часть всей пирамиды - просто шла кругом. Мир сошёл с ума. Уилл сошёл с ума. Вопрос: кто раньше? Его опять кольнула неизвестность. Ему приходится делить крупицы своей потрёпанной жизни, свой разум с тем, кто таится в закоулках его сознания. Всё, что ему досталось в дар от прошлого, за роковой чертой. - Это наша тренировочная площадка, скажем так. Уильям стряхнул наваждение, провёл пятернёй по волосам, обнаруживая, что он стоит у железной решётки, а над его головой шарообразный купол примерно двадцать метров в высоту. Грэм тяжело выдохнул, во все глаза осматривая открывшееся перед ним пространство. - Впечатляет. - Да, есть такое. Беверли усмехнулась, глядя на изумлённого парня. - Смотри. Она подошла ближе и по очереди указала на стрелков, стоящих по периметру с автоматами на перевес. Уилл следил за движением её пальца и взгляд его наткнулся на головки винтов, торчащие из пола по ту сторону металлической ограды. От них отходили внушительного вида стальные цепи, на обоих концах которых были замысловатые крепежи. - Для чего это? - Сейчас сам увидишь, тренировка начинается. Грэм подошёл, обнимая ладонями холодный металл, приникая ближе, завидев первые признаки движение в противоположном углу своеобразного вольера. Странного вида метало ловушка удерживала в неволе мерзкую тварь отвратительного вида. Бессчётное количество стальных прутьев тянулись к широкому ошейнику на вытянутом горле. С другого конца они были намертво слиты с овальным основанием, на котором располагались магнитные замки, удерживающие ноги мутанта. На спине была ввинчена треугольная пластина. Продолговатое тело этого человекоподобного существа было покрыто прочной хитиновой коркой иссиня-чёрного цвета. Нижние конечности изогнуты, а коленный сустав был вывернут совершенно в другую сторону. Череп, по форме ничем не отличающийся от человеческого, венчали рогообразные отростки. Тварь не имела зрительных и обонятельных органов, но это не означало, что она была слепа и не чуяла потенциальную добычу. Окладистую пасть усеивал ряд острых конусообразных резцов. - Ты мне об этом говорила? Уилл, оцепенев, с трудом смог повернуться к стоящей позади него женщине. Беверли усмехнулась, в её глазах Грэм заметил фанатичный огонёк. - Да. Именно об этом. Этот вид почти изучен и обезврежен. Мы отсекли ему руки, которые лезли у него из спины, так же удалили ядовитые железы. Разумеется, всё это делалось, пока этот малыш был обездвижен и накачан мощными транквилизаторами. Она устало потёрла переносицу, шумно выдыхая. - Для Ганнибала вычисление слабых мест этих зверюг излюбленная игра. Уверена, он не убил этого, потому что ему просто станет скучно. Надеюсь, сегодня он его, наконец, прикончит. Уилл услышал стук цепей и многократно повторяющиеся щелчки. Катц кивнула в сторону. Ганнибал стоял в самом центре арены, всего в каком-то полуметре от шипящей твари, которая стучала ногами об пол, переминалась, стараясь сбросить оковы, порываясь вперёд, чтобы разорвать ухмыляющегося Лектера на куски. Охотник скинул свой плащ, оставаясь в жилетке из тёмно-красной кожи, из-под которой виднелась ткань грязно-серой майки. - Ну что, потанцуем? - с диким смехом бросил Ганнибал, делая выпад вперёд, стремительно нападая. - О Господи, он что, сумасшедший?! - воскликнул Уилл, чувствуя, как страх за жизнь этого безумца объял внутренности. - Он не совсем обычный человек, Уилл. Его рефлексы, физическая сила, скорость во много раз превосходят наши. Обоняние, слух, зрение также более совершенны. Подозреваю, он ещё много о чём предпочитает умалчивать. Катц обречённо закатила глаза. Парень неотрывно следил за смертельным танцем и каждый раз, когда ему казалось, что клыки твари вот-вот коснутся Лектера, он забывал, как дышать. Напополам с трепещущим ужасом, в нём цвело болезненное восхищение изящной смертоносности Ганнибала. И в тот миг, когда Уилл увидел,, как края острых зубов сомкнулись в одном лишь миллиметре от шеи охотника, он не смог сдержать отчаянный крик: - Берегись! Одно-единственное брошенное слово, и голова монстра уже повернулась в другую сторону, его пустые глазницы уставились прямо на Уилла, который непроизвольно отступил на шаг от решётки, запутался в чересчур длинных краях брюк и, потеряв равновесие, упал на пол. Всё, что произошло в следующий момент, показалось Грэму всего какой-то долей секунды. Он увидел, как Ганнибал вновь бросился к чудовищу, а на его запястье холодным блеском отливал клинок. Один взмах - и зазор в хитине обнаружен. Лектер запустил руку в горячую плоть, ведя голову твари назад и уверенно, резко дёрнул, переламывая позвонки. Изворачиваясь, он приложил монстра об пол, добивая всё ещё трепыхающееся создание. Уилл застыл, словно восковая фигура, ощущая как в груди зарождается, плюясь искрами, чувство вины. И не совсем понимал, когда его вздёрнули с пола, толкнули в грудь, выбивая весь воздух, да так, что он ударился спиной о железные прутья. - Ни к чему было это делать. Ганнибал стоял почти вплотную, прижав Уилла своей ладонью, кончиками пальцев щекоча обнажённую кожу яремной впадинки между острых ключиц. С упоением прикрыл глаза, чувствуя как бешеный стук сердца проходит по его руке, вибрациями отдаваясь в теле. Ноги отказываются держать Грэма, будто что-то тяжёлое давит на поясницу, заставляя их подкашиваться. Он больше не может стоять. Но всё же пытается выдавить из себя подобие извинений: - Простите. Я... Я...волновался и... Лектер ловко подхватил начинающего оседать парня, попутно встречаясь с ним глазами. Уилл видел, как витиеватая красная каёмка заключает в себя зеркальный блеск зрачков. Руки обжигали даже через слой одежды, первые зёрна паники начали прорастать сквозь Грэма. Его дрожащие руки пытались надавить, выпутаться из стальной хватки охотника. Ганнибал ещё ближе привлёк к себе Уилла, жарким дыханием опаляя ухо, и тихо прошептав терпким баритоном: - Попробуй заслужить моё прощение. Его язык слизывает алую черточку со щеки Уилла и, неохотно отстранившись, Ганнибал растягивает губы в хищной ухмылке, а в его глазах горит неподдельный голод.