Бумажные журавлики

Хосок не считал нужным заморачиваться по поводу принятия жизненных решений. Еще с детства он понял, что не один он будет решать, что делать, потому что родился в семье обеспеченных людей. По началу это было невыносимо, ему казалось, будто украли что-то очень ценное - его свободу, но если посмотреть с другого ракурса, то все было совсем не так. Чем больше он куда-то ходил и встречал разных людей, тем больше он примирялся с этим. Он готов был принять свою судьбу и прожить жизнь на максимум, потому что если акцентировать внимание только на негативных вещах: учеба, которая становилась все сложней, соблюдение всякого рода правил, - это не приведет ни к чему хорошему. Со временем он стал благодарен за то, что у него есть оба родителя и крыша над головой, даже если это и означало, что ему пришлось распрощаться с кое-какими детскими мечтами, тогда он не против. Он будет делать то, что от него требуется, хотя бы потому, что некоторым не повезло оказаться и на этом месте. Взять, к примеру, Тэхена. Хосок возможно никогда не простит себе того, что не видел дальше его лучезарной заразительной улыбки. Ведь сразу бросалось в глаза, что младший не любил шумных компаний, наоборот, чувствовал себя там неловко, но каждый раз, когда он улыбался, это было не просто движение губ, обнажающих зубы, казалось, что все его тело улыбалось, а сама улыбка вызывала такое расположение к себе, что невозможно было догадаться, что за ней скрывалось. Теперь Хосок мог объяснить, почему Тэхен так не любил находится среди людей: из-за его ссор с отцом и постоянных синяков на теле, он избегал частого общения с одноклассниками, в основном потому что не хотел, чтобы они все узнали. Тэхен был самим собой только рядом с Хосоком, и теперь старший раскаивался в том, что понял это так поздно. После того дня рождения, когда ему исполнилось пятнадцать и когда он увидел, как могут жить другие, он перестал жаловаться на строгость родителей и чрезмерные требования учителей. Если Тэхену удавалось держать все в себе и не распространяться о своих как физических, так и моральных ранах, то и Хосоку это под силу. И по иронии судьбы, после той ночи, Хосок стал больше ценить то, что у него есть такой друг по соседству, а необходимость сделать так, чтобы тот чувствовал себя лучше, и проявлять заботу, стала частью его жизни. Так что Тэхен тоже был в мыслях Хосока. - Ты уже думал о том, что будешь делать в следующем году? - как-то спросил Хосок, когда они занимались у Тэхена в комнате, пока его отец не пришел. - Сейчас я думаю только о том, как получить оценки получше в аттестат. Но я, наверное, пропущу годик или два и найду работу на полный рабочий день. Для начала я хочу съехать, а потом уже подумаю об универе. А ты? Что решил насчет экзаменов? Ты к стольким предметам готовишься. - А мне и думать не о чем. Я буду поступать на международный бизнес, чтобы продолжить традицию нашей семьи. Но Тэхен, почему ты никогда не даешь отпор своему отцу? Ты всегда подчиняешься и становишься жертвой его плохого настроения. Ты работаешь с пятнадцати лет и- - Хватит, Хосок. Мы об этом уже раз говорили. Он бьет меня только, когда пьяный, и он не гонит меня из дома. Он ведь мог просто отдать в приют, после того, как мама умерла, но он оставил меня. - И как это оправдывает того, что он относится к тебе как к животному. Отцы не должны избивать детей, не важно в каком настроении, он сам выбирает, пить ему или не пить. - Но я же не знаю, как обычно отцы относятся к детям, поэтому мне не с чем сравнивать. Не важно, что он делает, я наполовину обязан ему своим существованием, лучше не вникай, все равно не поймешь, это нормально. Я продолжу ходить в школу эти два года, Хосок, меня все устраивает. Может быть однажды я открою свою кондитерскую и целыми днями буду заниматься пирожными или просто буду сидеть в каком-нибудь офисе. Так далеко я еще не продумал, - спокойно проговорил Тэхен, зная, что в противном случае его друг опять будет беспокоиться. Хосок понял, что начал, не подумав, и опять он убедился, что возраст и зрелость - две разные вещи: Тэхен смотрит на вещи куда более разумно, чем он. - Извини, Тэтэ. - А ты все продолжаешь меня так называть. Странное прозвище. - Не странное, - ответил Хосок и, не спрашивая, положил голову на колени Тэхену. Может, ему и восемнадцать, но, поверьте, нет удобней места на земле для сна, чем колени лучшего друга. Наверное, так оно и было, и Тэхен не возражал.