Выпускной

извиняюсь, что так задержала и искренне надеюсь, что вам понравится P.S. а, да, в следующей главе ещё будет продолжение, так что не расстраивайтесь ;) Альбинос распахнул глаза и вцепился пальцами в футболку Нэдзуми, встречаясь с ним взглядом. За этот день его целовали в два раза чаще, чем за всю его прожитую жизнь, и бедный мальчик не мог с этим справиться. Принять это так, как принял бы любой человек – оттолкнуть подальше или притянуть ещё ближе. Он глупо смотрел прямо перед собой, ловил свое отражение в глазах напротив, хлопал ресницами и чувствовал, как губы Нэдзуми начинают двигаться. Рукой, лежащей на подбородке, он скользнул выше, запустил пальцы в волосы, удерживая, не давая отстраниться. Он слегка прихватил нижнюю губу Сиона, потянул, нежно поцеловал. Затем, как можно более мягко, боясь отпугнуть, скользнул по его верхней губе языком. Как и в первый раз, это пробудило парня. Он моргнул, сжал пальцы на его груди ещё крепче, кажется, даже легко подался назад, но рука Нэдзуми держала крепко. И больше он уже не пытался вырваться, лишь смотрел прямо, пытаясь принять происходящее. Сердце, отчего-то, билось в бешеном ритме, и под пальцами он чувствовал, как грудь Нэдзуми стучит так же быстро. Он впервые видел, чувствовал такую ласку, исходящую от Нэдзуми. Вечно язвительный, холодный и бесчувственный, сейчас Ив целовал его с такой нежностью, что Сион не мог не поддаться. Это было не так, как с Сафу. Это было что-то совсем другое – ему совершенно не хотелось его отталкивать или отстраняться самому. Это было… приятно. От этой мысли Сион почувствовал, как стремительно краснеют щеки. Не чувствуя никакого сопротивления, Нэдзуми осмелел. Его рука скользнула на тонкую талию, сжимая, прижимая ещё ближе. Он чувствовал его тепло всем телом, но стремился ощутить ещё ближе, желая окунуться в него, согреться, наконец, отогреть давно замерзшее сердце. Он ощущал его смущение и страх, видел - в судорожно сжатых пальцах, зажмуренных глазах, плотно сжатых губах. Сион не отстранялся, но и не отвечал. Он замер, словно испуганная лань, не зная, что делать. Ив прикрыл глаза и полностью отдался ощущениям. Он ласково прошелся языком по его губам, чуть прикусил и тут же поцеловал, лизнул, чувствуя, как его губы становятся мягче и податливей. Нэдзуми надеялся, что его не оттолкнут, что Сион чувствует все то, что он пытается ему передать. «Это из-за Нэдзуми, да?» Так вот что она имела ввиду. Сион не мог сказать точно, но он чувствовал, что слова Сафу и его ощущения были связаны. Ни жуткое смущение, ни сковывающий страх не исчезли, но в груди возникало что-то ещё. Оно росло, загоралось, обжигая внутренности, скручивалось внутри и чуть вибрировало. Он чувствовал, как это что-то полностью поглощает все его существо, заставляя кончики пальцев подрагивать, а сердце – выпрыгивать из груди. Такое с ним случилось впервые, он боялся, был растерян, но понимал, что ему это безумно нравится. Вот только что же делать, как показать Нэдзуми, что он чувствует? Ответ пришел сам собой, и вот, Сион уже несмело двигает губами. Не крича, не отталкивая, не закрываясь – лишь пытаясь повторить движения партнера. На мгновение Нэдзуми замер, а затем подался вперёд – ещё ближе, ещё сильнее, ещё крепче. Скрепить поцелуй, почувствовать, что ему это не кажется, что это Сион, его Сион сейчас осторожно целует его губу, тянется вперёд, стремясь выразить, показать то, что невозможно передать словами. И Ив понял это, почувствовал, и обнял его сильнее, аккуратно опускаясь рукой ниже, рассеянно скользнул холодными пальцами под рубашку, прикоснулся к теплой коже, чувствуя, как кончики пальцев горят от такого простого прикосновения. Сион вздрогнул, по его спине пробежала мелкая дрожь, он медленно поднял руку, словно все ещё не был уверен в своих движениях, скользнул ладонью по спине Нэдзуми, замер где-то в районе лопаток. Он осторожно разжал сжатые пальцы другой руки, поднял их выше, легко пробежал кончикам по плечу и положил ладонь на его тонкую шею, чуть сжимая. Нэдзуми невольно сглотнул. Такое опасное, чувствительное место – Сион нашел его чисто интуитивно, но сердце актера на мгновение замерло. Этот жест словно напоминал ему – никогда не забывай об опасности. Но это же Сион – такой родной, уютный и домашний, он не причинил бы ему вреда даже под страхом смерти. Сион чувствовал, как под пальцами часто бьется пульс, и это приводило его в некий восторг. Это новое ощущение, когда он прикоснулся к чужой коже так интимно, словно в первый раз. По рукам побежали мурашки от ощущения напряженных мышц под ладонью и нежной кожи под пальцами. Он впервые чувствовал, как сознание начинает мутиться, а в голове не остается никаких мыслей – лишь крепкие руки, сжимающие его тело, мягкая кожа под пальцами и нежные губы, целующие его собственные. Он даже не знал, что это было лишь начало, но даже этого ему стало достаточно, чтобы забыть обо всем. Они целовались долго – Нэдзуми не рисковал заходить дальше кромки зубов и поясницы, а Сион с каждой секундой втягивался все сильнее, отвечая все с большим напором. Он быстро научился, и уже начал кусаться, скользить пальцами по спине, сжимать ладонь на шее. Но вскоре Ив почувствовал, как в груди начинает жечь, и с трудом оторвался, легко поцеловал напоследок и отстранился, открывая глаза. Ладонь Сиона на спине сжалась, он потянул его обратно, но Нэдзуми не поддался. Альбинос нахмурился, приоткрыв глаза, глядя на него замутненным взглядом, так что актер даже не был уверен видит ли он его. - Нэдзуми? – Сион не узнал свой голос – низкий, хриплый и настолько тихий, что он сам себя еле слышал. - Сион, - Нэдзуми сам с трудом шептал, скользя взглядом от его приоткрытых губ ко все ещё прикрытым глазам. Но он не мог не спросить – в глубине души все ещё горело сомнение. Ведь это же Сион, в конце концов. – Мне… остановиться? Несколько секунд альбинос смотрел на него, нахмурившись, словно не понимал о чем речь. Его отвлекали тонкие пальцы, рассеянно скользящие вдоль позвоночника, блестящие глаза, хриплый, возбужденный голос и тонкие, соблазнительные губы, шепчущие эти слова. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошел смысл фразы. Бардовые глаза широко распахнулись, он потянулся вперед, скользнул ладонью на затылок, отчаянно замотал головой в разные стороны, зажмурив глаза. - Нет, нет! Мне… мне нравится, - он замер, опустив голову, покраснел до самых кончиков ушей, сжимая пальцы, лежащие на спине у Нэдзуми. Он не мог видеть, как загорается свет в серых глазах, как тонкие губы чуть приоткрываются, не ощущал, как сердце актера начинает биться ещё быстрее. Он не знал, что в этот момент Нэдзуми проклинает его, потому что корочка льда, покрывающая его сердце, трещит по швам, распадается на осколки, тает на глазах. Не видел, как в груди парня с новой силой разгораются давно забытые чувства любви и заботы. Не мог почувствовать, с какой силой Нэдзуми любит и ненавидит его одновременно. - Сион, - Ив осторожно подался вперёд, склонился к самому его уху, зашептал, опаляя дыханием покрасневшую кожу. Раскрытая ладонь скользнула вверх по обнаженной спине, заставляя мысли путаться. Парень невольно выгнулся ему навстречу, подался назад, откидываясь на уверенные руки. – Ты можешь выполнить мою просьбу? Что-то внутри Сиона затрепетало от этих слов. Он боялся неизвестности, но в то же время безумно желал её. Он знал, что Нэдзуми опытен, что он знал, что нужно делать, но все же все внутри замерло. Он колебался лишь мгновение, и в этот момент актер склонился вперёд, поцеловал нежную кожу за ухом, зарываясь носом в его волосы, и Сион кивнул, соглашаясь на все. Нэдзуми не причинит ему боль, только не он, только не снова. - Обопрись на меня, - Ив свободной рукой потянулся к шее, взял его ладонь и переплел их пальцы. Затем потянул его руку к плечу, заставляя стиснуть его. Ничего не понимая, Сион послушно сжал пальцы. - Теперь встань, - его тихий, низкий шепот скользил по всему телу Сиона, обволакивал, заставлял подчиниться. Альбинос подался вперёд, попытался встать, но ноги отказывались его держать. Он нахмурился, но теперь понял, почему Нэдзуми велел ему опереться. Перенеся свой вес на руку, он привстал, чувствуя, как парень поддерживает его за талию. - Молодец, - одна из рук скользнула вниз, на поясницу, бедро, и ниже, крепко обхватила его колено. – А теперь, подними ногу и перешагни через меня. Сион покраснел, попытался что-то сказать, но низкий голос проник, кажется, в самые дальние уголки сознания, заставляя его сделать, что велено. Он поднял ногу, и парень сам потянул её на себя. Теперь он понял, почему Инукаши сказала однажды, что голос Нэдзуми «словно восхитительная песня дьявола». Потому что не подчиниться ему невозможно. - Садись, - прошептал Нэдзуми, но парень и без того уже опустился – ноги отказывались держать его. Сион стремительно краснел. Эта поза… была слишком развратной. Он иногда сидел так на стуле, широк раздвинув ноги и положив подбородок на спинку, но даже тогда это смущало его. А сейчас он сидел на Нэдзуми верхом, чуть подрагивающими пальцами вцепившись в его плечи, и чувствовал на себе пристальный взгляд. Сглотнув, он поднял голову, стремясь прочитать в серых глазах его чувства, и замер. Он не узнал цвет его глаз – сейчас они потемнели настолько, что сложно было обнаружить границу между зрачком и радужкой. Прежде Сион слышал, что глаза человека могут так потемнеть от злости. Или желания. По телу пробежала волна дрожи, он почувствовал, как внутри вновь просыпается страх. А Нэдзуми вело от этой позы, от этой покорности, от близости, запаха, тепла. Впервые он согрелся теплом Сиона, но теперь внутри загорался его собственный огонь, который уже невозможно было остановить. Он опустил руки, лежавшие на его талии, прошелся ладонями по бедрам, одновременно потянулся вперед, ласково проводя губами по мягким губам альбиноса. Несколько мгновений Сион не двигался, он был напряжен, снова напуган и не отвечал на мягкие ласки. Ив заглянул ему в глаза, чуть дернул уголком губ, подался вперед, касаясь своим носом его носа. Это вызвало улыбку. Альбинос поднял взгляд, улыбнулся, чувствуя, как от сердца отлегает, и подался навстречу. Потерся холодным носом о щеку актера и мягко коснулся его губ, словно выпрашивая прощения за недоверие и страх. Нэдзуми усмехнулся, поцеловал в ответ, скользнул руками выше, коснулся тонкими пальцами верхней пуговицы на его рубашке. Чуть отстранился, заглянул в глаза, словно спрашивая разрешения. Ему абсолютно не хотелось вновь пугать этого чудика. Тем более, поводов для этого ещё будет предостаточно. Сион в ответ лишь вновь улыбнулся и подался вперед, закрывая глаза, полностью отдаваясь во власть его рук, которые сейчас уверенно расстегивали пуговицу за пуговицей на белой рубашке. Актер расправился с ней очень быстро, не переставая мягко целовать, прикусывать и проводить языком по чужим губам. Развел полы рубашки и чуть отстранился, не позволяя себе упустить возможность насладиться зрелищем. Сион, полуголый, с широко раздвинутыми ногами, сидящий на нем верхом. Кожа его груди была ещё более бледной, чем казалось – Ив никогда прежде не видел его без одежды, у Сиона была слишком чувствительная кожа для такого. Его глаза чуть приоткрылись, взгляд вновь помутнел, он то и дело облизывал губы, неосознанно прося ещё. Нэдзуми почувствовал, как от такого развратного вида по телу разливается похоть, скручиваясь в спираль и устремляясь вниз, вызывая ещё большее возбуждение. Парень сглотнул, облизнул губы и подался вперёд. Его руки скользнули под рубашку, ладони прошлись по спине вверх, обвели лопатки, ногти слабо, но ощутимо царапнули нежную кожу, но Сион лишь выгнулся навстречу, невольно закусив губу. Он уже сам чувствовал, как кончики пальцев покалывает, по телу то и дело разливается горячая волна, а в паху становится слишком жарко. Ладони Нэдзуми продолжали скользить по спине, когда он подался ещё ближе, почти прижимаясь футболкой к обнаженной груди парня, и склонился к его уху. - Открой рот, - шепот прозвучал ещё ниже, чем раньше. Сион не узнал бы в нем парня, если бы уже не слышал его пару секунд… минут… часов назад? Он уже не знал. Чувствовал только, что должен подчиниться этому голосу, поддаться ему. Он покорно приоткрыл рот. Нэдзуми усмехнулся. - Шире, - шепот стал ещё тише, и, словно в наказание, он ласково прикусил его за мочку уха. Сион, не сдержавшись, резко выдохнул воздух, вцепившись пальцами в его плечи, но покорно открыл рот шире. Эта покорность сводила с ума. Сион вечно не слушал его, спорил, спрашивал или молча делал то, что пожелает. И это беспрекословное послушание возбуждало ещё больше, чем любые льстивые слова или покорные взгляды тех шлюх, с которыми ему прежде доводилось делить постель. Сейчас все было по-другому. Не хотелось торопить события, побыстрее оказаться в постели или использовать парня так, как захочется. Хотелось прочувствовать его полностью, насладиться каждым моментом, впитать каждый вздох и блеск глаз. Наверное, он довел его до безумия. - Молодец. Нэдзуми прошептал это уже в самые губы. Он боялся вновь спугнуть его, но тело Сиона явно требовало продолжения, и он не мог отказать. Он коснулся его губ, мягко поцеловал, прошелся по ним языком, провел по кромке зубов и осторожно скользнул внутрь. Коснулся неба, прошелся по языку Сиона, легко подцепил его, чувствуя, как замирает парень. Ждать долго не пришлось. Парень инстинктивно дернулся, скользнул по его языку своим, чувствуя, как Нэдзуми проникает ещё глубже, гладит, елозит и играется. Всегда Сион думал, что поцелуи – это неприятно. Что, на самом деле, это обязательная прелюдия, которую люди терпят, прежде чем приступить к сексу. Однако это оказалось удивительно приятно. Это было лучше всего, что он испытывал прежде. Он чувствовал, как Нэдзуми подается вперёд, прижимает его к себе, скользит ещё глубже внутрь. Он мог почувствовать его вкус – чуть терпкий и сладковатый. Он понимал, что уже не может нормально соображать, что мысли разбегаются, что пальцы сами по себе разжимают ткань футболки, скользят на шею, притягивают партнера ещё ближе. Все его тело ослабело, затряслось мелкой дрожью, но не от страха, нет, от горячего возбуждения, растекавшегося в паху. Теперь он понял, почему Нэдзуми попросил его пересесть – Сион невольно откидывался назад, поддаваясь такому напору, и если бы не его крепкие руки, они бы давно уже лежали на полу. Сион отвечал как мог, хотя Нэдзуми почти не давал ему такого шанса. Он сам исследовал его рот, вылизывал, скользил по небу, играл с языком, полностью лишая альбиноса инициативы. Хотя он, кажется, и не был сейчас способен на такое. А вот Нэдзуми всего стало мало. Он проникал глубже, обхватывал язык, прикусывал губы, но и этого стало недостаточно. Он скользил по его спине, груди, животу, зная, как испугается Сион, если он рискнет пойти дальше, но и этого было мало. Он чувствовал, что заведен до предела, и ощущал через слои одежды ответное возбуждение. Какого черта на нем так много одежды? Почему он не может почувствовать его полностью, всем телом? Почему не может слиться с ним в одно, поглотить все его улыбки, взгляды, жесты? Впитать все эти томные вздохи, растерянные движения, сладкий привкус алкоголя? Почему он не может забрать его себе, полностью, без остатка, запереть в комнате, оберегать и находиться рядом каждое мгновение этой жизни? Нэдзуми отстранился, протянув за собой тонкую ниточку слюны. И это, черт возьми, возбуждало. Его Сион, ангел, невинный цветок, сейчас сидел на нем сверху, откинувшись на его руки, тяжело дышал, смотрел томно из-под полуопущенных ресниц, сжимал руками его шею, не давая далеко отстраниться, и тянулся вперёд, стремясь возобновить прерванный поцелуй. И эта ниточка слюны, как символ, связывающий их, дополняла картину, завершая образ истинного разврата. Ив почувствовал, как глубоко в горле зарождается рычание. Не отдам. Никому. Никогда. Он подался вперед, мазнул губами по губам, скользнул дальше. Прикусил мочку уха, вызвав очередной судорожный вздох, лизнул кожу за ухом, опустился ниже, цепочкой поцелуев спускаясь по шее. Замерший сперва Сион почувствовал, как горит кожа в местах поцелуев, а где-то в горле зарождается незнакомый прежде звук. Нэдзуми опускался, целуя доверчиво подставленную шею, скользя руками все ниже, проникая ладонями под брюки. Почувствовав это, Сион невольно дернулся, чувствуя, как неудержимо краснеют щеки. Но прикосновение не показалось ему неприятным или нежеланным. Скорее, неожиданным. Однако, спустя пару мгновений, он почувствовал удовольствие, особенно когда одновременно с руками, скользнувшими на ягодицы, Нэдзуми мягко прикусил шею и тут же зализал её. Звук возник снова, и лишь когда он вырвался наружу, Сион понял, что застонал. Они замерли. Сион почувствовал, как краснеют уши, щеки и шея, и попытался отстраниться, но его удержали на месте. Нэдзуми быстро пришел в себя и тут же двинулся дальше с твердым намерением заставить его сделать это снова. Никогда прежде он не думал, что это может быть настолько прекрасно. Такой пошлый, развратный звук, звучащий из уст Сиона, стал для него музыкой. Он с силой сжал ягодицы альбиноса, одновременно прикусив его шею. Стон стал ещё громче. Сион закусил губу. - Извини, - прошептал он, подавшись вперед и уткнувшись носом в плечо Нэдзуми. - Не сдерживайся, - еле слышно ответил парень, наклонившись к его уху. Он чувствовал, как в его бедро упирается возбужденный член Сиона, и не верил, что это происходит на самом деле. - Сион, - тихо позвал он парня. Альбинос поднял голову, глядя на него взглядом, покрытым дымкой возбуждения. - Крепко держи меня, - прошептал Нэдзуми и прильнул к его губам, сразу скользя внутрь, погружаясь в горячий рот. Парень выдохнул через нос, прикрыл глаза, и прижался так крепко, как только мог. Нэдзуми скользнул ладонями выше, обвил талию, прижал ещё ближе и резко подался вперёд, поднимаясь на ноги. Глаза Сиона удивленно распахнулись, он весь напрягся, неосознанно обвивая ногами его талию, но Ив в ответ лишь мягко поцеловал его губы и еле заметно улыбнулся. Альбинос улыбнулся в ответ, чувствуя, как тело слабеет, и закрыл глаза, полностью доверяясь партнеру. А тот, осознав, что уверенно стоит на ногах, сделал несколько быстрых шагов вперёд и опустился на кровать, осторожно укладывая на спину Сиона. Когда парень открыл глаза, Нэдзуми уже склонился над ним и мягко поцеловал в губы. - Надеюсь, ты не укладываешь меня спать, - хриплым, срывающимся голосом прошептал Сион. Актер усмехнулся. - Только если ты сможешь заснуть, - прошептал он в ответ и скользнул языком в его рот.