Жажда силы

      «Не получается у меня играть с ним, — подумала Айоко, сев на колени перед краном, включила душ и подняла голову, подставив лицо воде. — Ни разу с кем-либо не играла. Не могу просто подойти и поцеловать его: как-то неправильно это… А он только и делает, что вертит мной — пригрозил и поцеловал, кнут и пряник».       Хаттори откинула волосы за спину и потерла шею ладонями, а затем сжала пальцами колени и вздохнула, опустив голову. Тем временем Саске неслышно приоткрыл дверь ванной и, изумленно уставившись на сидящую к нему спиной обнаженную ученицу, вошел в помещение и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Вода бежала по спине, плечам, груди, бокам, ногам девушки, вымывая не только возросшую страсть к Учихе, но и страх перед восстанием, к которому куноичи не была готова физически и понимала это.       «Кабуто был прав: ничего не выйдет. Я за «спасибо» отдаю свое тело Орочимару-саме, и нужно оно ему только для опытов, а не для чего-либо стоящего! — Новобранка ударила кулаком в стену и прислонилась к ней лбом. — Уходя из дома, я оставила записку, что вернусь. Соврала. Как же это тяжело, наверное, потерять того, кто тебе дорог, того, кого ты любишь…»       Почувство­вав холодок, Хаттори немного повернулась и, заметив парня, испуганно вздрогнула и обхватила грудь руками.       — Ты что здесь делаешь? — возмущенно прошипела она, злобно глянув на юношу через плечо. — Выйди немедленно!       — Наблюдаю, — проигнорировав требование, ответил тот, жадно оглядывая каждый изгиб ее тела.       — Убирайся! — снова потребовала она, но Учиха лишь покачал головой и щелкнул языком.       Куноичи обернулась к стене и поджала губы, сощурив глаза от обиды. Снова он играет с ней, снова она не знает, чем ответить. Можно подняться, открыть ему свое тело и обрушить на Саске месть в виде поцелуев и подстроенной необузданной страсти, заставить его возбудиться и не дать ему закончить начатое… Она хотела сделать это, но боялась, что не совладает с собой, или что он возьмет на себя инициативу. Однозначно, Айоко не первая, к кому он испытывает интерес, и, вероятно, не первая, с кем он играется — он знает поведение таких глупых влюбленных дурашек, как она, и знает, что, задев их гордость, можно дождаться мести и просто взять их телом. Но новобранка все же решила сделать свой ход в этой игре и не ждать действий от него, а заставить его ждать.       Девушка отключила воду, поднялась и, не отпуская груди, подошла к табурету и обернулась лежащим на нем полотенцем, а затем выжала волосы, игнорируя присутствие парня. Он внимательно наблюдал за ней, а она твердила себе: «Ноль внимания, ноль внимания, ему надоест, и он уйдет», однако стоило ей подойти ближе, как учитель дернул ученицу к себе, крепко взявшись за ее запястья, после чего склонился к ней и поцеловал в щеку, а затем в шею.       — Зачем ты делаешь это? — стараясь высвободить руки и отстраниться, едва ли не теряя самообладание, спросила она, но юноша не ответил, заставив куноичи простонать. Она прерывисто вздыхала, лихорадочно соображая в попытке придумать, как уйти от жаркого красавца, обсыпающего ее шею и плечи горячими поцелуями, а он тем временем оставлял влажные следы от своих губ на ее и без того еще влажной коже, оскорблено осознавая, что Айоко пока не готова к подобной близости.       «Ненормаль­ная. Любая другая бросилась бы уже ко мне, припала бы… Но она лучше многих других. Не понимаю, чем, но она лучше… Ее кожа нежнее, движения мягче и легче, и она не так резка, как они. Она другая. Живая, и теплая. Горячая. — Парень глубоко вздохнул и провел дорожку языком от плеча до мочки уха, а затем принялся снова спускаться поцелуями к ключицам. — Я еще могу подождать. Главное не упустить момент, когда она будет готова».       Томно вздохнув, Учиха отпустил запястья новобранки и, обхватив ее спину рукой, поцеловал сначала в переносицу, а потом в лоб и, напоследок окинув Хаттори взглядом, вышел из ванной и несильно хлопнул входной дверью.       Девушка прислонилась лбом к стене и упала на холодный пол на колени. Ее тело содрогалось от обиды и возбуждения, все же охватившего ее, пока учитель, как она думала, измывался над ней.       «Какая же я слабая! Дура! Нужно было дать ему отпор, но я и пальцем не пошевелила! — Куноичи пригнулась к коленям и уткнулась лбом в пол. — В следующий раз он попытается завершить начатое. И что я смогу сделать? Ничего». — И она обхватила бока руками, упираясь лбом в пол, дрожа и едва ли сдерживаясь, чтобы не заплакать.

***

      «Я в очередной раз убедился, что она неприручаема, — подумал юноша, откинувшись на подушку и уставившись в потолок. Взгляд мутнел от медленно угасающего возбуждения. — В следующий раз она, так или иначе, будет меня хотеть всем телом, будет умолять сделать это. Сегодня произошедшее не останется для нее пустым местом — она запомнит этот урок».       Парень отвернулся к стене, подложив руку под подушку и, еще с минуту подумав, прикрыл глаза и тяжко вздохнул.