Забвение

Вернуться к почти обычной жизни Аллену удалось сравнительно быстро. Благодаря жёсткому наблюдению со стороны Канды и Лави, а также врача, приходившего на дом, вставать ему не позволялось достаточно долго. Просто отдыхать, плюясь в потолок, Аллен не умел, поэтому периодически заставлял таскать ему выпуски свежих газет или книг. С Лави время летело быстрее. Лави с лёгкостью отвлекал его, заваливая новостями из своего университета и рассказывая о многочисленных комичных ситуациях. Канда же предпочитал молчать, уткнувшись в ту самую утреннюю газету, которую не отдавал Уолкеру до тех пор, пока не прочтёт её сам. Днём Аллен оставался в одиночестве. Визиты к нему производились обычно по вечерам, так как остальное время занимала учёба и работа. Правда, Лави частенько удавалось ускользнуть пораньше, попросив кого-нибудь доработать за него. Естественно, в ход шла обаятельная улыбка и обещание заплатить за обед. В такие моменты Аллен был против, говоря, что за лишний час с ним ничего не случится, поэтому нет совершенно никакого смысла жертвовать рабочим временем. Так проходили дни. Мало-помалу Аллен начал самостоятельно передвигаться по квартире. На улицу выходить он не рисковал: голова всё ещё кружилась. Однако за несколько недель пребывания в четырёх стенах он жутко устал, а мечта об обычной прогулке теперь выглядела какой-то нереальной. - Лави, - позвал он, вставая с кровати и выходя в коридор. - Можешь на меня орать, но я больше так не могу. Мне нужно выйти на улицу. Из кухни доносился приятный запах чего-то съедобного. Заглянув туда, Уолкер невольно прыснул со смеха. Лави стоял около плиты в белом фартуке, видимо, принесённом с работы, и в такой же белой косынке. Честно говоря, выглядел он как минимум комично. - Из тебя получилась бы отличная жена, - не удержался Аллен от комментария и расхохотался, глядя на удивлённое лицо друга. - Лучше бы ты язык сломал, а не руку! - пригрозил ему Лави большой деревянной ложкой и ойкнул, когда крышка кастрюли задребезжала. Поспешно убавив огонь и сняв крышку, он принялся помешивать варево. Аллен, съехав по стенке на пол, всё ещё посмеивался. - Извини, но язык мне дороже. - Да? А как же гитара? После перелома ты не сможешь в один день вернуться в нормальное рабочее состояние! Голос Лави прозвучал как-то обвиняюще, и Аллен поспешил замолкнуть. - Извини. Думать о том, сколько ему предстояло потратить сил и времени на то, чтобы вернуть пальцам былую гибкость, Аллен не хотел. Конечно, будет сложно. Конечно, придётся попотеть. Главное, чтобы не пришлось вообще расстаться с любимым занятием. - А ты всё ещё играешь? - Играю, - Лави кивнул. – Реже, чем раньше. Мне ведь приходится чуть ли не ночевать у тебя. - Ты мог бы приносить гитару с собой, - пожал плечами Аллен. – Я бы с радостью послушал твою игру. Парень задумался. - Можно. К тому же ты всё равно начинаешь клевать носом, когда я что-то рассказываю из своей жизни, - он выглядел так, будто обиделся. - Это естественно! Слушать, какие у тебя проблемы с программированием, мне не очень-то интересно! - Ты просто ничего в этом не понимаешь. - Разумеется! - Иди учиться, Аллен. Должна же быть хоть какая-то польза от твоего сотрясения. Теперь была очередь Аллена дуться. - Думаешь, что я настолько двинулся головой? - Нет. Думаю, что это была хорошая встряска. Пойми ты уже, что вечно бегать по казино – не дело. Опустив голову на согнутые колени, Уолкер принялся теребить бинт на загипсованной руке. - Да понимаю я. Не такой уж и идиот. - Так в чём проблема? – недоумённо воскликнул Лави. - Наверное… в том, что я не знаю, чем хочу заниматься. - Как всегда, - друг бросил ложку в раковину и, вооружившись прихватками, снял кастрюлю с конфорки. – Может, мне с Юу поговорить? Держу пари, ему хватит пары дней, чтобы вправить тебе мозги. - Ты жестокий. - Я? Уволь. Жестокий – это ты. По отношению к самому себе. - «Может, мне с Юу поговорить?» - передразнил его Аллен. – Вот в чём жестокость! - А что? Вы ведь настолько сблизились, что его влияние будет эффективнее моего. Аллен протяжно вздохнул. Сблизились? Ну, если молчание по несколько часов подряд можно назвать сближением, то тогда так и есть. - Неправда. Он вообще со мной почти не разговаривает. - Знаешь… - Лави на секунду задумался. – Если бы кто-то бросился передо мной под колёса, я бы тоже с ним не разговаривал. - Почему? – удивлённо хлопнул глазами Аллен. - Чувство вины, - пожал тот плечами, доставая две глубокие тарелки. - С чего вдруг? Он же ни в чём не виноват. На кухонном столе появился только что приготовленный обед. Аллен голодно облизнулся. Всё-таки от домашней еды он никогда не отказывался, а сам готовил себе редко. - Понимаешь… я бы винил себя за то, что не смог тебя спасти. Вроде и извиняться тут не за что, а на душе всё равно тяжело. Как-то так, - Лави нашёл в себе силы улыбнуться, жестом подзывая друга к столу. Такой вариант Аллен раньше не рассматривал. Да и чтобы Канда чувствовал себя виноватым… Никогда такому не бывать! Это же бессмысленно. Да и сидит он с Уолкером только из-за… из-за чего? Мысли окончательно перепутались, и Аллен поспешил подняться с пола. Такими темпами завтра он устроит совершенно ненужный разговор с Кандой на тему произошедшего. Только вот вряд ли он будет отвечать честно. Сев на стул, Уолкер принялся помешивать ложкой вкусно пахнущий суп. - Лави… когда мне уже будет можно выходить на улицу? - Врач просил повременить с этим, раз уж ты не ложился в больницу… - Но я здесь… умираю. У меня такое ощущение, что я – домашняя собачка, которая без хозяина не может и шагу сделать, - признался от бессилия Аллен. Лави внимательно посмотрел на него, видимо, по одному несчастному виду понимая, что ему находиться в одном и том же месте очень тяжело. - Попробуй поговорить с Юу. Он ведь завтра к тебе приходит, а не я. Сейчас уже поздно, да и я с ног валюсь. Мне ещё только ночной прогулки с перебинтованным другом не хватало, - улыбнувшись, Лави отправил в рот первую ложку собственноручно приготовленного варева. – Всё-таки нужно было класть меньше соли… * Аллен ещё никогда так не радовался вечернему городу. Раньше видеть ночные огни было для него привычным делом. А сейчас, идя по центральной улице, где раньше они с Лави частенько выступали, всё это казалось ему слишком далёким. Воспоминания о прежней жизни выглядели как глава из давно прочитанной книги. Это было не с ним… Не тогда. - Мне всегда нравилось это место, - с долей грусти сказал Аллен, когда за поворотом показался знакомый выход из метро. - Здесь мы выступали. Канда шёл позади него, за всё время прогулки не говоря ни слова. - Планируешь продолжать? - Не знаю. Если получится – возможно. - А потом? - Потом… - Аллен задумался. – Лави пытался уговорить меня получить высшее образование. Усмехнувшись, Канда обогнал его. - Сильно же ты головой ударился. - У меня есть способности к учёбе, хоть я и не люблю её! – возмутился Уолкер. - Ага, как же. Твой мозг способен проворачивать любовные аферы, рассчитанные на несколько недель или месяцев, а вот решить минутную задачу с логарифмами ему тяжело. Он ещё и насмехается! - Канда. Я порой ненавижу тебя, - процедил Уолкер. - Порой? А в остальное время тогда что? – с долей сарказма поинтересовался Канда. - Люблю, - ляпнул он, отводя взгляд. – Наверное. Мимо них пронеслась машина с открытыми окнами и танцевальной музыкой. Хотелось бы ему сейчас оказаться там, а не стоять на многолюдном тротуаре, разговаривая о слишком личных вещах. - Не смотри на меня так. Ты ведь всё знал, поэтому я могу говорить это. Разве нет? – пробубнил Аллен, заметив, с каким интересом на них посмотрела какая-то длинноволосая девушка, стоящая около пешеходного перехода у светофора. Мало того, что теперь все знакомые Канды считали Аллена совершенно бессовестным существом, способным сорвать предстоящую свадьбу, так ещё и прохожие вели себя так, словно всё это стало новостью мирового масштаба! Аллен не мог отделаться от мысли, что все смотрят только на него. Разве он что-то сделал? - Пошли отсюда. Ненавижу, когда люди суют любопытные носы туда, куда не надо. Уйти с многолюдной улицы оказалось гораздо труднее, чем выглядело на первый взгляд. Вечер был самым оживлённым временем для этого места. Огни мигающих вывесок ослепляли, со всех сторон неслись рекламные объявления. Аллену хотелось оказаться там, где было тихо. Отвыкнув от вечерней жизни, он считал, что погружение в прежнюю атмосферу поможет ему взбодриться, но, кажется, ошибался. Он только сейчас начал понимать, насколько ему надоело жить в мире неоновых вывесок, притворства и лживых улыбок. То, что раньше ему не нравилось в других, он стал перенимать на себя. Как так получилось-то? Как он мог столько времени провести рядом со своей же ложью? - Возьми, - вдруг сказал Канда, тронув его за плечо, и, дождавшись, пока удивлённый Аллен перевернёт руку ладонью кверху, вложил в неё блестящий тёплый предмет. Внимательно рассмотрев «подарок», Аллен узнал в предмете тот самый кулон, который принадлежал Алме. - Ты когда-то сказал мне, что это теперь твой амулет. Зачем отдавать его мне? – недоверчиво покосился на Канду Уолкер. - Теперь он твой. Забирай. - Но… зачем? - Затем. - Ага. А ещё ты когда-то сказал, чтобы я не лез к тебе с вопросами об этом кулоне. Так что извини, но я его не возьму, - заупрямился Аллен, на вытянутой руке возвращая ему вещицу. - Забирай, говорю. Считай это дружеским жестом, - хмыкнул Канда. - Ну, как же. Дружеским, - он совершенно не выглядел хоть капельку довольным. Скорее, расстроенным. - Слушай, - Канда устало вздохнул. – Если ты всё ещё считаешь, что у тебя есть какие-то шансы, то лучше забудь. Да, я воспользовался тобой, чтобы получить свободу. Да, сейчас я слежу за тобой только из-за последствий твоих добрых побуждений спасти мне жизнь. И это продлится до тех пор, пока ты полностью не восстановишься. Потом я уйду. Я не буду встречаться с тобой. Мне хватило насильственной привязанности к другому. Мне это больше не нужно. По блеснувшим глазам было видно, что Аллена это задело. - Думаешь, мне сейчас нужно что-то серьёзное? Ошибаешься. Канда, я несколько лет только и делал, что притворялся, играясь в голубые пары теми, к кому испытывал отвращение, - голос Аллена был тихим, но уверенным. – Ты ведь помнишь то, что рассказывал обо мне Тикки в номере отеля, поэтому причины тут будут излишними. - А от меня ты хочешь честных и искренних отношений? - Ты мне нравишься. Я просто хочу, чтобы ты был рядом, и всё. Мне не нужен от тебя… секс. Мне его хватило. - А мне не нужны любые отношения, - грубовато напомнил ему Канда. - Я всё прекрасно помню, - хоть Аллен и старался выглядеть как можно более спокойным, получалось это у него с трудом. – Хорошо. Я ничего не прошу от тебя в дальнейшем. Но сейчас… только сейчас, - он набрал в грудь побольше воздуха. – Позволь мне поцеловать тебя. Всего один раз, чтобы не вспоминать тот другой поцелуй. Если бы Уолкер видел его во второй или третий раз в жизни, то подумал бы, что Канда злится. Но теперь он мог разглядеть в этом сомнение. Канда сомневался. В нём боролись два желания, одно из которых не позволяло ему сразу оттолкнуть Аллена. Может, не всё так просто… Может, так лучше не делать, но Аллен сам попросил, а отступать было уже поздно. Он подошёл к Канде вплотную. Закрыв глаза, приподнял голову, чувствуя напряжённое дыхание Канды. Не страшно ведь… и ничего особенного здесь нет. Совершенно ничего. Только лишь глупое, навязчивое желание, уйти без исполнения которого Аллен не мог. Не хотел. Всего один обычный поцелуй. Прижавшись губами к его губам, Аллен молился, чтобы Канда не почувствовал, как сильно забилось сердце. Он не должен подумать, что здесь есть что-то безумно важное. Но, наверное, и для сокрытия правды было уже слишком поздно.