День сбывшихся желаний

Северус отпивал кофе из большой кружки с надписью «Архитектор Вселенной» и одновременно просматривал почту, лениво шевеля крошечной мышкой, присоединенной к тонкому серебристому ноутбуку. У Гарри яйца поджимались от вида гладкой кожи, виднеющейся в вырезе небрежно запахнутого тонкого халата, растрепанных волос и узких очков в черной оправе, сдвинутых на самый кончик внушительного римского носа. Северус выглядел как сбывшаяся мечта. Он был таким, каким его никто не рассчитывал увидеть — домашним, открытым, уверенным в себе и том, что делает. Разложив бекон и яичницу по тарелкам, Гарри устроился напротив, наслаждаясь непривычным душевным покоем, комфортом, несмотря на то, что этого Северуса он знал всего несколько часов. — Прости, — сказал тот, поднимая глаза от экрана, — еще две минуты, и я весь твой. Отчет только дочитаю. Опять бюджет превысили, косорукие, а с заказчиком мне объясняться. Он еще несколько раз щелкнул мышкой, шипя что-то нелицеприятное о неизвестных Гарри воплощателях гениальных проектов не менее гениального архитектора Строгголло и наконец закрыл ноутбук и снял очки. — Я могу поинтересоваться твоими планами на сегодня? — после небольшой паузы спросил он, окинув любовника странным взглядом и, казалось, что-то решив для себя. — Были планы бороться с похмельем, приобретенным в одиночестве, при помощи физических нагрузок, — Гарри отхлебнул из своей чашки и с удовольствием потянулся, заставляя и так короткий халат задраться еще выше. — Но так как я не в одиночестве, а похмелье отсутствует, думаю, будет правильнее заменить поход в тренажерный зал чем-нибудь более… приятным. Так что я открыт для предложений. — Обед в хорошем ресторане и кино или театр на выбор. — До обеда еще два часа. — Ну не оставлять же такое прекрасное тело совсем без физических нагрузок, — ухмыльнулся Северус. — Вдруг оно потеряет свои аппетитные формы? — Я бы особо на это не рассчитывал, — ухмыльнулся Гарри, обходя барную стойку. — Во всяком случае не после таких интенсивных… тренировок. Он развернул высокий стул вместе с Северусом и оперся ладонями о стол по обе стороны от него. Их поцелуй имел вкус горького кофе и немного — сухого печенья. Нежная длинная шея была солоноватой, а плоский живот по вкусу не походил вообще ни на что, попробованное ранее. Гарри опустился на пол, и Северус со стоном раздвинул колени. Оральный секс циничный, никого не любящий одинокий герой минувшей войны всегда считал игрой в одни ворота. Чем-то второстепенным, приносящим удовольствие только тому, кого ублажают. Сейчас же он буквально давился набегающей слюной, предвкушая, как горячая упругая плоть, часть Северуса, самая чувствительная его часть, наконец, окажется у него во рту. Гарри заглотил сразу на всю длину, плотно обхватив губами, перекатывая в ладони враз потяжелевшие яички, наслаждаясь низкими стонами, дрожью и хваткой сильных пальцев, запутавшихся в его непослушных волосах. Браслет связи сработал в самый неподходящий момент — из-за резкого, противного звукового сигнала Гарри прослушал, о чем умолял его Северус, откинувшись на заставленный посудой стол и резко подаваясь навстречу. Собственную эрекцию, выглядывающую из развязавшегося банного халата, пришлось оставить в покое — запястье начало жечь. — Черт, — простонал он, выпуская изо рта блестящий от слюны член Северуса. — Мордредовы выродки, не могли до завтра потерпеть? — Он мельком взглянул на появившиеся на магическом металле красные цифры. — Один-ноль-два. — Что… м… что это значит? — Северус со смесью любопытства и недовольства наблюдал, как его любовник жмет указательным пальцем на странный браслет, и цифры исчезают. — Это значит, — Гарри обвел головку вожделенного члена языком и взглянул на него снизу вверх, — что у меня есть еще немного времени, чтобы закончить начатое. — А… — говорить Северусу резко расхотелось, когда влажный язык прошелся по всей длине от мошонки до пунцовой головки, а потом член снова оказался в тесном, влажном, горячем плену. — Сильнее… О боже… да! О… а… Гарри жадно глотал соленое семя, с силой проводя рукой по собственному члену. Поднявшись с колен, он обхватил затылок Северуса и до боли впился в его губы, яростно двигая кулаком, пока с глухим рыком не излился тому на живот, не переставая целовать. — Хорошо, как же мне хорошо с тобой, — прошептал он, пропуская между пальцами гладкие пряди. — Я так понимаю, кино и ресторан отменяются. — Прости, меня вызывают в… — Полицейский участок, — насмешливо подсказал ему Северус. — Понимаю. — Да. — У всех полицейских есть такие игрушки? Или только у некоторых? — Он кончиками пальцев коснулся браслета, который он заметил еще вчера вечером, но посчитал просто странным украшением. Столь сексуально притягательному мужчине, как Гарри, Массимо готов был простить и более экзотические причуды. — Не у всех. — Это я уже понял. — Не сердись. — Я? С чего бы? Британия в опасности? — Вся Британия — вряд ли, но некоторые… процессы требуют моего личного вмешательства. — Поттер, — чувственно произнес Северус, запахивая халат и наблюдая, как тот одевается. — Гарри Поттер. — Я рад, что ты не забыл, как меня зовут. Северус удивленно хмыкнул, но промолчал, сочтя, видимо, шутку неудачной. Он проводил его до лифта, и Гарри, не выдержав, прижал любовника к ближайшей стене, торопливо, горячо целуя и оглаживая снова скрывшееся под тонким шелком тело. — Прости, что испортил тебе рождественское утро, — сказал он, когда блестящие двери, звякнув, открылись. — Я дам тебе шанс исправиться. Позвони мне, если надумаешь повторить, — Северус достал из кармана халата твердую золотистую карточку, на которой значилось: «Массимилиано Гаетано Строгголло, ведущий архитектор Ландан Билдинг инкорпорейтед». И несколько номеров телефонов. — Нижний — мой личный мобильный, — добавил он. — Счастливого Рождества, Гарри. — Счастливого Рождества, Макс. — Массимо. Если не можешь запомнить — прочитай на визитке. Терпеть не могу эту американскую манеру коверкать мое имя. — Прости, — Гарри еще раз поцеловал его и послушно выговорил: — Массимо. — Прощаю. За такую ночь я готов простить тебе почти все. Даже если ты так и не позвонишь. — Позвоню, как только будет свободная минута, обещаю, — Гарри демонстративно сунул визитку в портмоне и шагнул в зеркальную кабину лифта. — Не буду обещать, так как не знаю, что там случилось у меня в отделении, но на всякий случай закажи билеты на последний сеанс в кино. — Иди. — Прости еще раз, — Гарри придержал готовые закрыться двери и потянулся за еще одним поцелуем. Браслет снова издал душераздирающий писк, побуждая нажать, наконец, на круглую кнопку с цифрой один. — Ты был великолепен, — шепнул Гарри в уже закрывающиеся двери. — Ты тоже, — скорее сам себе ответил Северус и, приложив магнитный ключ, заблокировал вход в свое жилище. — Ты тоже… Гарри. *** Чертову маггловскую игрушку купить не получилось. Те магазины, в которые можно было успеть до аппарации на место вызова, были закрыты, а на более вдумчивый поиск у Гарри катастрофически не было времени — браслет подал третий, последний сигнал, что означало — ему нужно прибыть по указанным координатам ровно через пять минут. «Один-ноль-два, — мысленно повторил Гарри, подергав дверь еще одного магазина, торгующего мобильниками. — Нападение, труп и свидетель со стертой памятью. Просто прекрасно. С Рождеством, Поттер. Твою мать! Я готов разбить эту витрину и выкрасть чертов телефон, — с удивлением подумал он. — Я опять схожу с ума по Северусу. Вот же… дерьмо. Ты по уши в дерьме, аврор Поттер. Так что заткнись и не чирикай. Все, времени нет. Аппарейт». Там, куда он попал, оказался настоящий ад. Обычно код, заявленный на браслете, довольно точно отображал реальность, а потому Гарри был уверен, что попадет на уже покинутое место преступления. Видимо, ситуация успела измениться, пока он отсасывал Северусу и искал чертов мобильник — на небольшом пятачке в Лютном было как в маггловском Лондоне в минуту смены одного года другим. Сотни заклинаний были похожи на разноцветный праздничный фейерверк. Палочка, та самая, что спокойно пролежала в рукаве куртки, пока ее хозяин по частям собирал себя в объятиях нового старого любовника, привычно скользнула в ладонь. Начальник боевого подразделения аврората вступил в бой. Чтобы очнуться в полутемной палате, изученной за последние несколько лет до мелочей. Чары, наложенные на странно освещенный живот, противно пискнули, и Гарри поморщился от неприятных ощущений. «Только не сейчас, Мерлин! Ну почему, мать твою, все так неудачно? Северус…» — Лежать! — приказал знакомый женский голос, и Гарри поморщился от яркого света, включившегося в палате. — Гермиона, — хрипло выдохнул он. — Что… — О, Гарри, помолчи. И не шевелись, будь так добр, хоть несколько минут. Ее волшебная палочка начала выводить знакомые узоры диагностических чар, и Гарри прикрыл глаза. «Гиппогрифье дерьмо! Похоже, это надолго. Каникулы пошли низзлу под хвост. Северус, не дождавшись звонка, знать меня не захочет, и я снова его потеряю. К ебене фене святого Мунго, мне нужно…» — Мне нужно… позвонить, — с трудом ворочая языком, произнес Гарри. — Гермиона, правда, очень нужно. — Да я тебе внутренности по кусочкам восемь часов собирала, — прошипела любимая подруга, гася диагностическое заклинание, — Гарри Джеймс Поттер, ты… — Как Рон? — перебил ее Гарри, пытаясь вспомнить, как он пропустил Бомбардо в живот. — Нормально, пришел в себя, — совсем другим тоном произнесла колдомедик-хирург Гермиона Уизли. — Благодаря тебе. — Что произошло? — А ты… — Если бы я помнил, то не спрашивал бы. Гермиона опустилась в глубокое кресло, стоящее у его кровати, и прикрыла ладонью глаза. — Я не знаю подробностей, но судя по твоим повреждениям… — Бомбардо. Максима, если даже мой щит не справился. — Да. И выпущено оно было в Рона, Финнигану пришлось практически заново собрать его ноги и руки, пока я с тобой возилась. Ты… — Проехали, — Гарри поморщился и, постучав по своему браслету, скомандовал: — Темпус. О, ебическая сила! Тридцатое декабря?! Сегодня уже тридцатое?! Герм, мне позарез нужен маггловский мобильник! — Язык, Гарри, — напомнила Гермиона. — Не смей вставать! — почти рявкнула она, поднимая палочку. — Обездвижу, ты меня знаешь. — Мне очень, очень нужно. — У тебя каждый орган в специальном магическом коконе, практически, срастается заново. Из кусков. Если ты будешь дергаться, все соединится неправильно. Я не позволю тебе встать, даже если это поможет предотвратить третье пришествие Волдеморта. — А если это спасет остатки моей жалкой жизни? — Гарри, твоя печень… — К черту печень, сердце-то не пострадало, верно, Гермиона? — Сердце? — она странно посмотрела на него, и, постучав кончиками пальцев по подлокотникам кресла, поднялась. — Ну раз сердце, то я добуду тебе телефон. В обмен на обещание не вставать. — Честное аврорское, — пообещал ей Гарри. — Я вернусь через полчаса. И если ты, Гарри Джеймс Поттер, хотя бы попытаешься пошевелиться, я об этом узнаю. — Я буду лежать, как фараон в саркофаге, — пообещал ей Гарри, откидываясь на подушки. — Поспеши, Гермиона, я и так опоздал со звонком уже на пять дней. — Думаю, неизвестный маггл подождет своего доблестного героя еще полчаса, — мягко заметила Гермиона, снимая лимонно-желтую мантию целителя и собирая волосы в высокий хвост. — Кому-то, похоже, очень повезло. Я не видела у тебя таких глаз с тех самых пор, как… — Время, Герм. Или ты смерти моей хочешь? — Это противоречит клятве, которую дают все колдомедики. Лежи, я быстро. Она вышла, притворив за собой дверь, а Гарри остался наедине со своими невеселыми мыслями. «Ты терпеть не можешь, когда твои собственные ожидания не оправдываются, да, Северус? И наказываешь за это окружающих. Несмотря на странно смягчившийся характер и приобретенный внешний лоск, это в тебе наверняка осталось неизменным, иначе это будешь уже не ты. Мерлин, помоги мне убедить этого упрямца в том, что я не забыл о нем, стоило мне переступить порог его квартиры. Помоги снова увидеть его, стать ему ближе. Я не знаю, как потом буду выкручиваться и прятать свою суть от того маггла, в которого превратился когда-то один из самых сильных волшебников современности, но я не хочу снова потерять его насовсем. Второй раз я просто тронусь остатками ума». *** Телефон оказался новым, серебристым и совершенно непонятным. — Надень антимагический чехол, — Гермиона протянула ему странный бежевый предмет, на ощупь напоминающий гладкий латекс. — Конец антенны должен оказаться за пределами маскировочных чар Мунго, иначе ничего не получится, — она ловко запаковала тонкий аппарат в чехол и при помощи палочки раскрыла окно палаты и направила в него бежевый шнур, напоминающий удлинители ушей. — Вот так должно быть нормально. — Что это? — Новое изобретение «Умников Уизли», подарок дорогой невестке на день рождения, — улыбнулась Гермиона. — Родители из Австралии звонят, а у меня не всегда получается быстро выйти в защищенную от магии комнату. Ну, и на работе так проблем меньше. — Мне тоже нужен такой, — заявил Гарри, рассматривая странный предмет. — Мой волшебный кошелек не пострадал? — Ты же знаешь, что гоблины хранят золото клиентов лучше, чем некоторые клиенты — свою жизнь, — порывшись в вещах, она подала ему портмоне из драконьей кожи. — У тебя пять минут, после чего я снова погружу тебя в лечебный сон как минимум на сутки, — с этими словами Гермиона вышла из палаты, не забыв опутать своего беспокойного пациента сетью всевозможных чар. — И не смей вставать! — уже из-за двери напомнила она. Гарри усмехнулся, долгих несколько секунд решался, крутя телефон в руке, а потом быстро набрал длинный номер на выдвинувшейся клавиатуре. — Слушаю, — совсем близко раздался знакомый до малейшего оттенка родной голос. — Здравствуй, Массимо, — хриплым от волнения голосом сказал циничный герой, не боящийся никого и ничего. — Это Гарри. В трубке повисло долгое молчание, и только сердце, чудом уцелевшее в последней передряге, гулко стучало у Гарри в груди. Наконец послышался тихий вздох, и Северус спросил тем самым тоном, которым когда-то комментировал домашнее задание нерадивого ученика Поттера: — Чем обязан? — Массимо, послушай… — Не нужно ничего объяснять. Если хочешь повеселиться — я тебя приму. Недели через две, сейчас у меня сдача важного проекта. — Повеселиться? Я бы с радостью, но сейчас я валяюсь в госпитале с развороченным животом. — Что? — севшим голосом переспросил Северус. — Я попал под м… перекрестный огонь. Очнулся десять минут назад. Если бы латала меня не школьная подруга, а кто-то другой, боюсь, я бы не смог позвонить тебе раньше, чем через неделю-другую. — Все так серьезно? — Жить буду. И снова молчание, прерываемое только гулкими ударами сердца. — Чем я могу помочь? — наконец задал Северус вопрос, который Гарри подспудно от него ожидал. — Просто пообещай, что дашь мне еще один шанс. Что мы сходим и в кино, и в ресторан, и… — Сходим. Только что ты будешь делать в ресторане, если получил такие повреждения, что не приходил в себя пять дней? — Искусственная кома, — нашелся Гарри. Этот термин он как-то слышал от Гермионы. — Меня сейчас снова усыпят, но как только приду в себя, я снова позвоню тебе. Можно? Северус вздохнул, и Гарри поспешил добавить: — Я буду здоров как бык меньше чем через месяц, обещаю. У нас врачи — настоящие волшебники. Я не стану докучать тебе своей немощностью. — Что ты несешь, Гарри, — судя по голосу, Северус маскировал беспокойство иронией. — Или тебя ранили хм… в то место, лишившись которого, мужчине незачем дальше жить? — Нет, — ухмыльнулся Гарри. — С моим членом все в порядке. Вроде бы. — Ты можешь проверить прямо сейчас? — Не мурлычь так, Гермиона меня убьет, если застанет с эрекцией. Она и так пообещала меня усыпить, если я хотя бы попробую пошевелиться, не то, что подрочить, а этим непременно закончится наш разговор, если ты продолжишь в том же духе. Северус мягко рассмеялся, а Гарри почувствовал, что теряет голову. Снова, как тогда, когда его любовником был самый нелюдимый человек на земле. — А вы забавный, мистер Поттер, — успокоившись, сказал тот, кого Гарри в прошлом подозревал в полной неспособности улыбаться, не то что смеяться. — Я даже подумываю навестить вас в юдоли скорби и печали. — Тебя ко мне не пустят, — с сожалением ответил Гарри, буквально физически ощущая, как теплеет где-то у сердца. — Но ты не представляешь себе, как бы мне хотелось тебя увидеть. И не только увидеть. — Поправляйся, герой, — насмешливо ответил Северус, — если тебя посещают мысли о сексе, ты так же далек от врат Аида, как я — от премии «Лучший архитектор 2005». — За что ее дают? — За способность лизать задницу, чем я предпочитаю заниматься в постели и с тем, кого я сам выбираю, а не на работе с жирным председателем комиссии. — М… я бы не отказался сейчас дать тебе премию-другую. Вообще — дать тебе. Все, что ты захочешь. — Все? — севшим голосом переспросил Северус. — Абсолютно. — Я хочу, чтобы ты поправился. — Принято. — Потом — пришел ко мне. Лучше вечером, но и раннее утро тоже подойдет. — Дальше. — У меня есть удивительно неудобное кресло, подаренное одним высокопоставленным мудаком без чувства юмора. Я хочу, чтобы ты лег своим зажившим животом на один из подлокотников этого монстра мебельного искусства. — О черт… — Я заставлю тебя широко расставить ноги, прямо в твоих тяжеленных ботинках, развести ягодицы руками, и… — Се… Массимо… — Я буду вылизывать твою узкую, горячую задницу, пока твой плотно сжатый анус не станет мягким и нежным, как… — Что здесь происходит?! — раздался голос возмущенной до глубины души Гермионы. — Гарри Джеймс Поттер! Прекрати заниматься самоудовлетворением, когда я с тобой разговариваю! Ты хочешь, чтобы у тебя внутри все снова превратилось в кровавые ошметки?! — Массимо, прости, госпожа доктор меня сейчас просто убьет. Я позвоню… — Я вообще запрещу тебе все звонки, если ты… Ты же взрослый человек, Гарри! — Я взрослый, очень возбужденный и соскучившийся по своему любовнику человек! — простонал Гарри, убирая руку от члена, начавшего проявлять признаки жизни. — Все, я не прощаюсь, — вмешался в их диалог Северус, — извинись за меня перед госпожой доктором, скажи ей спасибо за то, что она спасла для меня твою жизнь и в особенности — задницу. — Массимо… — Выздоравливай, Гарри. Надеюсь, у тебя теперь появился для этого дополнительный стимул. В трубке послышались короткие гудки, и Гарри ничего не оставалось, как сложить свой новомодный слайдер и недовольно посмотреть на Гермиону. — Ты очень не вовремя. — Ты одной ногой в могиле, Гарри, — недовольно сказала та. — Дай сюда, — она протянула раскрытую ладонь, и Гарри со вздохом вложил в нее телефон. — Получишь, когда я перестану опасаться того, что магические швы разойдутся, и ты сможешь полюбоваться собственными внутренностями. — Обойдусь, — ухмыльнулся Гарри, настроение у которого, несмотря на паршивое самочувствие, резко улучшилось. — Я тоже так думаю. — Это был бы самый необычный оргазм в моей жизни. — Последний оргазм, — цинично поправила его Гермиона. — Хватит с тебя на сегодня. Ложись удобнее, я погружу тебя в лечебный сон. Проснешься в следующем году и будешь, как новенький. — В следующем?.. — попытался возмутиться Гарри, но палочка сурового колдомедика Уизли очертила знакомую дугу сонных чар, и глаза у него закрылись сами собой. — Массимо, значит, — взвесив в руке телефон, произнесла Гермиона. — Я рада за тебя, Гарри. Наконец-то тебе есть кому позвонить, едва вернувшись с того света. Она поправила одеяло на своем беспокойном друге детства и вышла, забрав телефон с собой. Гарри иногда удивительно ловко сбрасывал сонные чары. Особенно, когда у него был стимул в виде обеспокоенного любовника, дожидающегося его дома.