Летнее время

Брат Дэни был занятым человеком — у королей вообще редко когда выдается свободный момент — но она все-таки рискнула. Септа Фелис так увлеклась своей лекцией о том, что девочки, которые позволяют себе без уважения относиться к служительницам Семерых и портить их вышивку, попадут в ад (честно сказать, Дэни было все равно. Если драконы не отвечают перед богами, то уж тем более не отвечают перед глупыми септами), что даже не заметила, как ее воспитанница тихонько вышла за дверь. Трехглавый дракон, которого вышивала септа Фелис, все равно был больше похож на кривого Бодди, один глаз у которого вовсе не открывался, а правое плечо было намного выше левого. Бодди, несмотря на страшный вид, был добряком и позволял Дэни кормить лошадей выпрошенными на кухнях яблоками и морковью. Даже своенравная Зима, лошадь королевы Лианны, становилась смирнее Шторма, несмотря на размер, тихого и стеснительного жеребца ее брата, так что в присутствии Бодди Дэни вообще ничего не боялась. Вышитый септой дракон вызывал омерзение, и Дэни утопила его в ночной вазе. Был ранний вечер, и, прикусив губу, Дэни замерла, не зная, куда идти — может быть, брат все еще был в тронном зале, принимая подданных, или в зале Малого Совета, или здесь, в твердыне Мэйгора. Помедлив, она подергала стоявшего у стены гвардейца за белый плащ. Тот не пошевелился, только скосив на нее взгляд. — Принцесса? — тихо спросил он. Дэни шмыгнула носом, сетуя, что забыла прихватить туфли. Воздух был теплым, но даже разделяющий ее одетые в чулки ноги и каменный пол ковер не спасал от просачивающегося холода: — Вы не знаете, где мой брат? — Принц Визерис или Его Светлость? — Его Светлость, Его Светлость! — торопливо ответила она. Если ее найдет Визерис… Ой, нет, только не Визерис. Кажется, его даже не должно быть в башне, разве он не на встрече с Ланнистерами? — Его Светлость в своих покоях. Она выдохнула. — Спасибо! — и умчалась, чуть подпрыгивая в попытке согреться. Ну да, принцесса должна шествовать — но это было мнение септы Фелис, а значит, к нему Дэни была глуха. Увы, на пути к покоям короля Дэни оказалась поймана. Она зашипела, съеживаясь, однако крепкая хватка на ухе не разжалась. — И куда это мы так торопимся? — просвистело сверху. — Опять от септы сбежала? — Она дура! — От замечания, что Визерис тоже дурак, Дэни, на свое счастье, удержалась. — И говорит она одни глупости. Визерис за плечо развернул ее и присел на корточки, наконец отпустив пульсирующее и по ощущениям распухшее раза в три ухо: — А ты сильно умная, я так понимаю, — прищурившись, сказал он и покачал головой. — Что за безответственность, — его взгляд опустился вниз. — Ты почему без обуви? — Забыла, — проворчала она. Старший брат поджал губы, однако его лицо смягчилось: — Ну и что, — спросил он вновь, — куда тебя несет-то босоногую? — К Рэйегару, — насупилась Дэни. — Зачем? — Попросить, чтобы он услал куда-нибудь Фелис. Визерис поднял брови: — План, конечно, шикарный. Но на место Фелис придет другая септа, может быть, еще хуже. — Еще хуже быть не может! — категорично ответила Дэни и переступила с ноги на ногу. — Она заставляет меня вышивать… — Велик труд. — И учить Семиконечную Звезду. Визерис пожал плечами: — Это не самое бесполезное занятие. Дэни сжалась, уткнувшись взглядом в собственные беспокойные руки, и пробормотала: — Она говорит, что иначе я попаду в ад. Или стану, как отец. — Что?! — прошипел Визерис. Она еще никогда не видела его в таком гневе и сжалась еще сильнее, невольно клацнув зубами, когда он дернул ее вверх. — Я ей не верю! — с запинками пробормотала Дэни, невольно ухнув, когда брат взял ее на руки. — Ты чего, я уже большая! — Большие босиком не ходят, — сквозь зубы пробормотал Визерис, пролетая по коридорам так быстро, что Дэни даже не успела понять, как они очутились в ее покоях. Визерис опустил Дэни на пол перед открытой дверью в комнату и подтолкнул к стоявшим у кровати туфлям. Септа Фелис, подняв взгляд от очередного вышивания и увидев ее, но не заметив принца, который оставался в тени коридора, побагровела и раскрыла рот, однако ничего не произнесла. Она резко поднялась со своего стула, сняла с полки шкафа глиняный кувшин и опрокинула его перед окном. Горох с сухим стуком запрыгал по полу. — Мерзкий характер лечится молитвами и епитимьей, — проскрипела септа. — За каждую минуту пропущенных тобой занятий ты прочитаешь главу из книги Девы, глядя на великую септу и молясь о том, чтобы Семеро смилостивились и не позволили дому Таргариен вновь впасть в безумие. Потому что ты идёшь к нему семимильными шагами! У Визериса округлились глаза. Младшая сестра не питала к септе никакой привязанности, если сказать напрямую — ненавидела ее от всей души и не раз говорила об этом вслух, но не придавал этому большого значения. Когда он был младше, он тоже ненавидел всю эту важную религиозную муть. Рэйегар настаивал, чтобы Визерис получил лучшее образование из всех возможных, и если уроки мэйстера за небольшим исключением младший принц любил, то наставления септона приходилось терпеть. Но ведь он вытерпел. Значит, и Дэни вытерпит. Но это? Визерис не мог поверить, что был настолько слеп. Рэйегар был занят управлением страной и доверил ему мелочи вроде воспитания младшей сестры, и Визерис наивно полагал, что неплохо справляется. Детская обида за то, что она своим появлением на свет отобрала у него любимую мать, не сразу и не до конца, но развеялась после долгих разговоров со старшим братом. Да, непослушная и своенравная, временами невыносимая, временами ласковая, озорница временами заставляла его сжимать зубы и проглатывать злые слова, но она была его младшей сестрой. И пусть в ее глазах он был тем братом, к которому обращаются в последнюю очередь, суровым и несправедливым, запрещающим есть сладости корзинами и не позволяющий прогуливать уроки, но он все еще помнил себя восьмилетнего, сидящего на коленях перед Рэйлой, осторожно гладящим ее раздувшийся живот и разговаривающим с растущим там ребенком. Дэни подхватила туфли, прижав их к груди, и прищурилась: — Нет! Визерис поднял брови. Сестрица решила, что он ушел, но все равно не собиралась поддаваться септе. Одно это ее упрямство напомнило ему о матери, и он усмехнулся. Пока баталия была словесной, он мог позволить себе наблюдать молча. Впрочем, вне зависимости от ее исхода септа Фелис лишилась своего места. Может быть, перед богами все были равны. Но Визерис был достаточно циничен, чтобы понимать, что кто-то был «ровнее» других. И вопрос выбора между Дэйенерис и септой даже не стоял. А в будущем, попенял он себе, стоит внимательнее прислушиваться. — Ты будешь читать… — надавила септа. Дэни топнула ногой. — Не буду! Фелис раззявила рот и шагнула вперед, занося руку, но тут за ее спиной шелковым голосом спросили: — Ты хочешь разбудить дракона? Она отшатнулась, приложив эту же самую руку к груди и тяжело дыша: — Принц Визерис! Вы меня напугали. Он молча перевел взгляд на сестру и поднял брови: — Я не понял, почему ты до сих пор без обуви? Дэни торопливо натянула туфли и с готовностью уставилась ему в лицо. Всегда пугавшая ее присказка в кои-то веки была направлена на гадкую тетку. А когда он протянул ей руку, она тут же в нее вцепилась. — Принц Визерис? — А куда мы идем? — как и он, проигнорировав септу, спросила Дэни. — К Рэйегару? Виз? Он наморщил нос: — Не зови меня так. — Куда мы идем? — На мыловарню. — За-зачем? — Принц Визерис?! — Мыло из тебя будем варить. Не задавай глупых вопросов. Визерис подошел к гвардейцу и что-то прошептал ему на ухо, так тихо, что, как бы Дэни ни силилась, ничего не смогла разобрать, и потащил ее дальше. Она старалась чаще перебирать ногами, и все равно не могла угнаться за ходулями Визериса. Он странно улыбался, и эта улыбка, и повисшее на его длинном лице выражение неприятного веселья пугали Дэни, но, одновременно, она чувствовала такое облечение, что ей больше не придется встречаться с септой… Честно сказать, ей было все равно. Визерис почти наверняка устроил Фелис гадость. Ну и пусть. — Куда мы идем? — слегка задыхаясь, снова спросила она, потому что брат вел ее по лестнице не наверх, где располагались покои короля, а вниз. — Визер-и-и-с! — заныла она. — Я не успеваю! Какой же он все-таки вредный! Визерис не испытывал к Лианне Старк никаких положительных чувств, как, в общем-то, и к Элии, но обе обладали чертой, которая была ему на руку — обе занимались воспитанием своих детей сами. Он предпочел бы Мартелл, но та вместе с детьми гостила в Дорне, так что у него не было особого выбора — волчица играла в саду со своим сыном и дочерьми, и была идеальной кандидаткой на роль няньки. По крайней мере, временной. Искать другую септу не было времени, а служанкам он не доверял. Был уже подобный инцидент с Рэйнис… — Ваша Светлость, — сладко поздоровался он и, не дав ей слова вставить, подтолкнул фыркнувшую Дэни вперед. — Я надеюсь, я не обременю вас, если попрошу приглядеть за Дэйенерис? — Я не маленькая, чтобы за мной приглядывать, — вполголоса пробурчала сестра. Визерис оскалился. — Я опаздываю на встречу со своей невестой, и мне не хотелось бы произвести негативное впечатление, — гладко солгал он. Нет, ему, конечно, было наплевать, но дипломатия, лицо, все тому подобное… — Не волнуйтесь, мы прекрасно проведем время, — холодно ответила запасная королева и довольно тепло улыбнулась Дэни. Ее сын — Рэйегар уверен, что волчонок его? Ни одной валирийской черты, — из-за спины матери показал Дэни язык. Она побагровела и сжала кулаки. Визерис усмехнулся. Наконец-то нашелся тот, кто будет бесить ее так же, как она бесит его. — Доброго вечера, — пожелал он и удалился. Дэни больше никогда не видела септу Фелис и не задавалась вопросом, куда она исчезла. Один вечер в компании королевы Лианны превратился в целые дни, которые были какими угодно, но не скучными. Джон, хоть и был старше, все-таки был ее племянником, и это породило между ними не один спор и не одну драку. Круглощекие Рейла и Лиарра всегда рады были подергать Дэни за косы. Леди Лианна не заставляла ее даже притрагиваться к книгам Семерых, а когда она находила ее и Джона, надувшихся, покрытых царапинами и синяками, то и наказывала их одинаково. Дэни это устраивало. Визериса, хоть он об этом и не говорил, тоже.