Летнее время

Обещание покоя — это обещание, что однажды, после долгой жизни, мы вновь найдем друг друга

Вонзившийся в ее грудь кинжал… Боль была легкой и едва заметной… По сравнению с пониманием, что мужчина, которого она любила, предал ее. Она все еще чувствовала его дыхание на своих губах, но не то, как ее спина ударилась о пол. Густая кровь заполнила ее горло, но дыхание уже замерло. Переполненная горечью и скорбью, она все же открыла глаза. Дэйенерис отшатнулась от нависшего над ней Джона и, дрожа и всхлипывая, отползла от него. — Дэни? — сконфуженно переспросил он. Она заметила неловко протянутые к ней руки и замотала головой. — Отойди от меня! — истерично выкрикнула она, смаргивая слезы, чтобы видеть, где он. — К-как ты мог? Зачем? — Дэни? — Нет! Нет! Убирайся! Она обхватила себя руками и, качаясь, свернулась в клубок, по-прежнему следя, чтобы он не приближался. Растерянность и шок на лице Джона злили ее, но… Если он убил ее, то как…? Она лихорадочно принялась ощупывать себя. Платье на груди было влажным, но за узкой прорехой в ткани скрывалась гладкая кожа. Вне себя, она дернула платье за ворот, едва ли не обнажив грудь, и замерла, подняв на Джона взгляд. — Я не понимаю, — пролепетала она. Она сидела на земле, вокруг нее зеленела трава, где-то недалеко шумела вода, и воздух был таким теплым… Джон стоял перед ней в одной рубашке и простых штанах, его волосы были распущены, а с пояса пропал меч. — Ты… Ты убил меня. Он побелел. — Что?! — Ты, ты поцеловал меня, ты сказал… Ты… — Она всхлипнула вновь. — Я… — Дэни, Дэни…! — Она с широко раскрытыми глазами наблюдала, как он осторожно приблизился к ней и остановился, опустившись на колени, но не осмеливаясь дотронуться. Его горло дернулось. — Я был в городе, — тихо сказал он. — Когда зазвонили колокола… И это последнее, что я помню. Кто бы не убил меня, он сделал это со спины. Я не видел, я только… — Ты говоришь… Она замерла и сглотнула, не отрывая от него глаз. — Джон? — Не веря себе, позвала она, и новые слезы, уже готовые пролиться, высохли от внезапно нахлынувшего гнева. Внезапного, но знакомого. Колокола. Кипящая ярость и гнев, поглотившие ее полностью, без остатка, тоска, от которой хотелось выть. — Джон… Дэйенерис медленно подняла руку и коснулась его колена. Оно было теплым и твердым, и она заставила себя глубоко вдохнуть. Нерешительно, Джон накрыл ее руку своей. — Ты был здесь? После… Королевской Гавани? — Я тебя ждал, — признался он. — Не хотел идти дальше без тебя. — Значит, ты… — Дэйенерис сжала зубы. — Варис. — Причем здесь Варис? — закатив глаза, спросил он, и она фыркнула. — Письма, которые он разослал по Семи королевствам. Тебе не кажется подозрительным, что оба Таргариена внезапно оказались убитыми, один за другим? У нас всегда было много врагов. Он сжал ее ладонь, помедлив, поднес ее к губам и поцеловал. — Тебе не кажется, что поздно спорить об этом? — тихо сказал он. — Кто бы это ни был, у него было достаточно ресурсов, чтобы нанять Безликого, — упрямо возразила она. — Ни у кого просто не было бы времени. Дэни уже открыла рот, чтобы ответить ему, что убийца уже мог быть в Вестеросе, но ее остановил нежный женский голос, раздавшийся за ее спиной. — Мы все ждали тебя, моя дорогая. Дэйенерис остолбенела. Джон помог ей встать, обнимая ее за плечи, и она знала, что позже обязательно спросит его, куда исчезло его нежелание прикасаться к ней, но сейчас… Сейчас… — Мама. Ее зрение затуманилось, и она заметила за спиной Рэйлы других людей — они расплывались из-за ее слез, но видела, видела она только одного человека перед собой. — Мама! — вскрикнула Дэни и побежала к ней.