Летнее время

Стоя посреди развалин замка — города — который она уничтожила, Дэйенерис улыбалась ему, нежной, сияющей улыбкой. Она слегка подрагивала, кажется, даже не замечая этого, словно вибрируя от восторга. Ему показалось, что он заваливается на бок, таким тяжелым стал меч. — Знаешь, когда я была маленькой, мой брат говорил… — Дэни. Она умолкла, с той же радостью заглядывая ему в глаза. Джон медленно подошел к ней, поднял налившиеся свинцом руки и медленно вытер ее мокрые щеки. — Все хорошо, — пробормотала она, но Джон покачал головой. — Нет, не хорошо. Слова повисли между ними, острые, как мечи, из которых Эйгон сложил Железный Трон. Дэни прикусила нижнюю губу. — Мне жаль, — еще тише произнес он, — что я рассказал им. Мне очень жаль. — Это ничего. Я тебя прощаю. — Ее ладони нерешительно легли ему на грудь, и когда он не оттолкнул ее, Дэни сглотнула и чуть выше подняла подбородок. — Все закончилось, Джон. Теперь мы сможем сломать колесо. Мы построим новый, лучший мир. — Нельзя построить что-то хорошее на пепле и костях, — пробормотал он, медленно наклоняясь и обнимая ее. Дэни тут же с готовностью обвила его руками, тесно прижимаясь и не сразу отпустив, даже когда он всхлипнул, и его объятия ослабли. Дэйенерис потерлась своей щекой о его, стирая его слезы, и он погладил ее по волосам. — Визерион, Джорах, Рэйегаль, Миссандея… Ее сердце болезненно вздрогнуло, и Дэни закрыла глаза, вжимаясь лицом в его шею. — Как же я подвел тебя… — Нет, нет… Все хорошо… Она не могла видеть жалость в его глазах, и даже нерешительная любовь в его взгляде причиняла боль. Но его огрубевшие руки по-прежнему были нежными. — Дэни, неужели ты не видишь? Я сломал тебя. Если бы не я… Она замотала головой. — Только не уходи, только не уходи, — прошептала она, словно не слыша его. Дэйенерис ощутила, как он глубоко вдохнул. — Если бы не мое предательство… Она вздрогнула, но, когда она подняла к нему лицо, Джон впервые после прихода в тронный зал увидел королеву. — Неужели ты думаешь, что моя любовь к тебе так слаба, что это важно? Мы, вместе, построим новый мир. Мир, в котором не будут продавать детей, словно животных. Где вина родителей не коснется детей. Неужели ты не хочешь увидеть этот мир? Джон погладил ее по щеке. — Дети, — тихо сказал он. — Дети Королевской Гавани никогда не увидят этот мир. — Такова цена войны и цена мира, и мы оба это знаем, — обвив себя руками, сказала она и наконец отступила на полшага, все еще нуждаясь в тепле Джона. — Однажды ты пожалеешь об этом, — печально сказал он. Дэйенерис сжала зубы, невольно закрывая руками живот. — Может быть, — наконец согласилась она. — Но я сделаю все, чтобы нашему ребенку никогда не пришлось бы бежать и бояться. Ей показалось, что Джон не понял, потому что он продолжал молчать, пусто глядя на нее. Дэни сглотнула, потянувшись к его руке. — Джон? Ты… Понял? — Да, — хрипло ответил он, и она с ужасом увидела, как легла его ладонь на меч. Джон глубоко, шумно вдохнул. Развернулся и спотыкающимся шагом двинулся к проходу, который раньше вел к лестнице из тронного зала. — Серый Червь? — услышала Дэйенерис, бросившись за ним и остановившись на верхней ступеньке. — Приведите его сюда. И командира дотракийцев. Да мне плевать! — в ответ на тихое возражение рявкнул он так, что по развалинам пробежало эхо. Поднявшись обратно к ней, Джон принялся ходить туда-сюда. — Во-первых, — наконец сказал он, — мой ребенок не будет бастардом. — Джон… — Во-вторых… — она видела, что он медлит, скорее всего потому, что не собирается говорить ничего приятного. На его виске вздулась вена, и она тихонько всхлипнула. — Есть вещи, которые я не допущу. От которых я не отступлю, и если ты не сможешь принять эти вещи, то тебе будет проще убить меня. — Нет! Он остановился, и, словно не зная, что делать со своими руками, сложил их за спиной. — Я… Стану… Эйгоном, — сказал он с таким усилием, словно слова острыми крючьями цеплялись за его горло. — Это имя дала мне мать, и это все, что у меня от нее осталось, — кажется, он даже скрипнул зубами. — Я… Сяду на Железный Трон. И с этого момента все приказы, все указания будут проходить через меня. Она не понимала. Дэйенерис помотала головой, хмурясь и сжимая руки, чтобы не вцепиться в него. — О чем ты говоришь?.. Джон прикрыл глаза и шумно вздохнул. — Я Эйгон Таргариен. Я всю жизнь прожил, как бастард, и всю жизнь желал большего. Я лишь успешно скрывал свою жадность. Лорд-Командующий Ночного Дозора, король Севера, не желавший отказаться от короны и сделавший это только в самый последний момент. — Это не та… Он не слушал. — И, узнав о своем наследии, я сделал все, чтобы не лишиться власти. Я заполучил твоих драконов и армии, соблазнив тебя. Теперь ты станешь моей женой, перестав быть угрозой. К-королевская Гавань… Я ненавидел Серсею за то, что она и Джоффри сделали с моим о… Недом Старком. Я отдал приказ. — Джон… — Ты подчинилась, — с силой произнес он, открывая глаза. Она сжалась от того, какая буря бушевала в них. — Я отдал приказ сжечь город. Это был мой приказ. — Джон… — Я глава твоего дома, — гулко произнес таким низким, словно из могилы, голосом. — Ты всего лишь выполнила мой приказ. Она слышала шаги за своей спиной, слышала, как они замерли, кажется, даже ощутила, как вздуваются вены на висках Серого Червя, как он едва сдерживается, чтобы не напасть на Джона за его тон, как позвякивают колокольчики в косах Бехоро и тянется рука к аракху. — Ты выполнила мой приказ, — повторил он вновь, и она сглотнула, накрывая руками живот. — Д-да. — Ты Мать Драконов и Кхалиси Дотракийского Моря. Но я твой король. — Да. — Ты не сделала ничего, что не было приказано мной. — …Да. Она часто моргала, не отрывая от него глаз и приоткрыв искусанные губы, которые медленно улыбнулись, зная, что будет дальше и… Готовая. Ее напряженные плечи медленно расслабились, она глубоко вздохнула воздух, которого прежде, казалось, не хватало. Низкий, громовой голос Джона… Эйгона приказал: — Преклони колени. И она с детской радостью позволила своим ногами подкоситься. Он смотрел на нее сверху вниз и заставлял себя не шевелиться, хотя внутри рвалось и выло. У Вестероса не будет Безумной королевы, на которую будут охотиться и проклинать. Не королеву.