Летнее время

Была у него холостяцкая, грустная роль

Семь лет правил Севером король Джон, единственный сын покойной королевы Эшары и старший сын короля Эддарда. Пятнадцатилетним принцем после кончины отца он принял корону и с тех пор правил справедливо и честно, был любим народом и семьей (разве что кроме мачехи и одной из сестер), и только одно тревожило его Совет и лордов — королю минуло двадцать лет, а жениться он так и не женился. Наследники у него были — три младших единокровных брата, только стране все равно не было покоя. Обе королевы были чужестранками, одна из далекого и жаркого Дорна, вторая соседкой-речанкой, да только из четырех принцев один только Джон был похож на отца, и народ куда больше любил Эшару, которая хоть и недолго правила, но оставила за собой добрую память у простого люда. Королева Кэйтилин оказалась брезгливой и высокомерной, и в приюты и лечебницы ее нога даже не ступала. Отсутствие спешки в выборе супруги было единственным, в чем Кэйтилин поддерживала короля, надеясь, что Джон умрет бездетным. Тайной это не было, и только Его Величество вел себя так, словно не понимал этого, всегда был с ней вежлив и почти всегда готов на компромисс с женой дорогого отца. Но в конце концов Совет, опасающийся, что однажды король «случайно» не вернется с охоты, так завалил его просьбами и мольбами, что ему не осталось выхода, и по Семи королевствам в каждую знатную семью разлетелись вороны с приглашениями на бал, подготовкой и организацией которого вызвалась заниматься его младшая сестра. Джон был приятно удивлен. По крайней мере до тех пор, пока не пришел на примерку своего праздничного костюма. Он молчал, глядя, как суется вокруг него служанки, то расправляя складки плаща, то перешнуровывая потрепанный гамбезон, и наблюдая за отражением стоявшей за его спиной Сансы. — Почему Ночной Дозор? Она всплеснула руками. — Лорд-Командующий Ночного Дозора! Ты представляешь, сколько там будет рыцарей? Ты же в них утонешь! — Она прищурилась, склонив голову набок и изучая его. — Что-то не так… — Она вдруг просияла. — Точно! Джон невольно зашипел, когда она сдернула с его волос кожаный шнурок, укрощавший их, и растрепала его кудри. — Совсем другое дело. И… — На секунду у него перед глазами потемнело. Король повернулся к зеркалу, немо рассматривая себя. — Готово! — Ворон? — сухо спросил он, уже поднимая руку, чтобы сорвать украшенную перьями маску. Санса поймала его ладонь и с силой опустила вниз. — Ты ведь будешь искать невесту, разве тебе не хочется, чтобы тебя выбрали не из-за титула и богатства? Джон умолк. Бал, да, Санса любила заниматься обустройством самых разных праздников, в это было мало что удивительного, но ему не верилось во внезапную доброту младшей сестры, обычно обдававшей его холодной вежливостью. С другой стороны… Это была правда. Он понимал, как мал шанс, что он женится по любви, но его не отпускали рассказы отца, который нашел в матери Джона сначала верного друга, а затем и любовь. В маске ворона, плаще с пышным меховым воротником и распущенными волосами он совсем не походил на самого себя. — Хорошо, — почему-то не узнавая собственный охрипший голос, согласился он. — Подайте мне пояс для меча. — Джон, это же маскарад, да и Коготь твой приме… — Пояс для меча, — повторил он холодно, и замершая было служанка бросилась к сундуку. Санса поморщилась, отвернув лицо в сторону. Он все равно заметил, но когда она повернулась к нему, король растянул губы в благодарной улыбке. *** Ему с трудом удалось ускользнуть от навязчивого внимания очень похожей на настоящую Красной жрицы с замотанным шелковым шарфом лицом. Она все говорила своим низким, журчащим голосом, сливающим слова в один сплошной поток, от которого начинала кружиться голова, и клала горячие даже сквозь гамбезон и рубашку ладони ему на грудь, от чего Джон начинал нервно потеть. Спасибо, нет. Как северянин, он поклонялся Старым богам, мачеха-речанка продолжала истово молиться Семерым, даже прожив на Севере двадцать лет, и он не имел ничего против, но фанатичные воззвания жрицы к Лорду Света заставляли его нервничать, поэтому, протанцевав с ней полтура, Джон извинился и сбежал на балкон. Он на минуту снял маску, чтобы прохладный ветерок остудил лицо, и облокотился о балюстраду, глядя вниз, в сады, где расставили скамьи и разожгли факелы. Кое-где сидели пары, кто-то прогуливался, явно устав от громкой музыки и гула, и, осененный, он опустил маску и вернулся в зал. Подпирающая собой колонну Безликая к танцам относилась явно скептически и то и дело вздыхала, и Джон, улыбаясь под маской, предложил ей руку. — Пошли выйдем, а то я тут задыхаюсь, — сказал он и, дождавшись, когда она вложила в его ладонь свою, потянул ее к лестнице в сад. — Зря я согласился с Сансой, этот плащ весит целую тонну. Ты не видела Робба? — спросил он, с облегчением выдохнув и сбросив проклятый плащ на скамейку, и предлагая ей свой локоть. — Я даже не знаю, какой у него костюм, братец будет весь в волках? Арья, ты чего молчишь? Из-за белой маски, на которой лишь номинально был обозначены глаза и рот, донесся незнакомый смешок. Помедлив, дама немного отодвинула капюшон и чуть опустила маску. — Боюсь, вы ошиблись, — сказала она приглушенно из-за маски. Джон тоже стянул ее, сжав в руке. — О. О! Простите, я думал… — Ничего страшного, если бы не вы, думаю, мне бы тоже подурнело от духоты. Они, не стесняясь, изучали друг друга. У дамы оказались темные брови и улыбающиеся светлые глаза. Завороженный, Джон, не думая, спросил: — Кто вы? Она засмеялась. — Разве смысл маскарада не в том, чтобы никто этого не знал? — Тогда откуда вы? — Браавос. Неужели никогда не слышали о Черно-Белом Доме? Он фыркнул. — Тогда я со Стены. — А по акценту и не скажешь, — хихикнула она. Джон неожиданно для себя ощутил, как загораются щеки. — Ну, раз уж мы все равно здесь… Пройдемся? — предложил он после паузы. Она согласилась, поправила маску, вернув ее на место, он вновь последовал за ней и вновь предложил ей руку. — Так много людей собралось, — заметила она, запрокинув голову и рассматривая небо. Джон кивнул. — Я и вправду впервые вижу настолько пышный бал. Видимо, — хмыкнул он, — все-таки немало леди желают стать королевой. Его дама перестала рассматривать звезды и уставилась на него, замерев на середине шага. — Что?! Джон смутился. — Вы не знали? — Нет, мой брат… — Она быстро пришла в себя, но в ее движениях появилось нечто нервное. — Хм. Теперь понятно, почему мой брат так хотел, чтобы я приехала сюда. — Она вздохнула. — А что же вы? Тоже ищете невесту? Джон усмехнулся. — Именно. Среди стольких девушек наверняка найдется хоть одна, которой по сердцу придусь я, а не король. По крайней мере, я на это надеюсь. Его дама подвела его к скамеечке под раскидистым дубом и вдруг вскинулась. — Ваш плащ. Мы забыли ваш плащ. Он отмахнулся. — Потом найду. Он присел рядом с ней и, склонив голову на бок, принялся рассматривать прячущий ее волосы капюшон, надеясь, что из-под него выпадет хотя бы прядка. — Значит, ваш брат надеется, что вы найдете себе выгодного жениха… Она фыркнула, расправляя плечи. — Разве не каждый мужчина мечтает подороже продать свою дочь или сестру? — Не знаю, — застанный врасплох горечью, с которой она это произнесла, пробормотал Джон. — Мой отец никогда бы так не поступил. Я тоже, надеюсь. Она задумчиво кивнула, как будто сама себе. Затем словно встряхнулась. — Ну так что, — спросила она весело, — какую невесту вы ищете? — Собственно, условие у меня только одно, и я его уже озвучил, — пробормотал он в ответ. Его дама явно удивилась. — То есть… — Чтобы ее больше волновал я, чем м… Богатство или власть. Вы можете снять капюшон? Она оторопела. — З-зачем? — Хочу видеть, — «внятно» объяснил он, медленно протягивая руку, но тут они оба вздрогнули, услышав, как зазвонили колокола. — Пир, — пробормотала она после долгой паузы. — Нам пора? Он сглотнул сухость в горле, не опуская руки. — Нет, если вы не голодны… — Зачем? — снова спросила она, но не останавливая его. — Хочу убедиться. Джон замер, чувствуя, как ее пальцы касаются его лица, аккуратно снимая его воронью маску, и позволил себе наконец схватить ткань ее капюшона и стянуть ее с ее головы. Под капюшоном обнаружились серебристые змеи множества кос, изящно переплетенных друг с другом, заворожившие его настолько, что он даже не почувствовал, как ее рука медленно ложится ему на грудь. Она тоже была теплой и тоже легко ощущалась сквозь слои ткани и кожи, но это тепло заставило его сердце заколотиться, и Джон очнулся. — Добро пожаловать на Север, — шепотом проговорил он, с той же нежной нерешительностью потянув за ленту на ее затылке. Маска упала ей на колени. — Спасибо за теплый прием, Ваше Величество, — тем же шепотом ответила она. *** Лицо Джона оставалось добродушно-отстраненным, но в глубине души он наслаждался тем, с какой злостью Кэйтилин расхаживала перед столом в его солярии. — Драконья принцесса! Разве ты не знаешь, что с тех пор, как принц Рэйегар похитил твою тетку, мы враждуем с драконами! Нет, это невозможно! Робб кашлянул, пытаясь напомнить матери, что все-таки решать не ей, но вдовствующая королева была слишком поглощена своим праведным гневом. — Так не пора ли прекратить эту вражду? — поинтересовался король. — А как же честь твоего дома! Неужели тебе плевать на нее? Взгляд Джона похолодел. — Что такого бесчестного в том, чтобы остановить бессмысленные распри? Не говоря уже о том, что тетя Лианна не один раз писала, что счастлива на Драконьем Камне? — Бесчестье в том, что какая-то иноземная девка…! — Осторожно, матушка, — мягким, тихим тоном окоротил ее Джон, прищурившись. В солярии явственно похолодело. — Север не в первый раз принимает своей королевой благородную леди из другого королевства, — напомнил он еще тише. Кэйтилин побагровела. — Не говоря уже о том, что о свадьбе речи пока нет. Принцесса Дэйенерис пока лишь разрешила мне поухаживать за ней. Его плечи чуть расслабились от одной только мысли о Дэйенерис, и он спрятал улыбку. Вне себя, Кэйтилин, подхватив юбки, вылетела из солярия. Робб и Санса задержались ненадолго. Робб, чтобы поздравить, а Санса… — Вот видишь, — нервно сказала она, с усилием улыбаясь. — Я же говорила. Стоило только… Джон поднял брови и рассмеялся. — Разумеется, она знала, что и кто я, Санса. Я едва ли не в первое мгновение панибратским тоном назвал ее именем одной из принцесс Севера, перед этим упомянув, что Робб — мой брат. Конечно, она знала. — Но откуда она могла знать, например, что ты не Бран? Против воли, улыбка Джона все-таки встала покровительственной. — Потому что она знает, что труд королевы состоит не только в благотворительности, молитвах и… Устройстве празднеств, — все-таки закончил он, чувствуя укол вины за навернувшиеся на глаза Сансы слезы. — Она знает оттуда же, откуда я знал, что кроме Арьи на пиру была только одна Безликая. Мой тайная служба не зря ест свой хлеб. Пусть говорят, что Север — королевство благородных дураков, не верь им, Санса. Мы — волки, и мы бдительно храним наши территории и наши сокровища. — Он встал, подал ей кружевной, вышитый ею много лет назад, когда они были ближе, и по-прежнему бережно хранимый платок и, несмотря на то, что они были практически одного роста, погладил ее по голове. Санса шмыгнула носом и неловко обняла его одной рукой. — А Дэйенерис… Она будет хорошей королевой. Вот увидишь.

Он весел теперь, как и всякий женатый король