Ёши

Даже если завтра наступит конец света, сегодня я посажу яблоню... Крэг Лионелл

— Отпустите меня. — Неа. — Отпустите. — Не-а. — Отпустите. — Нееет. — Пожалуйста? — Ёши-кун, уже поздно отказываться, — ишь, какой тон-то назидательный... — Да я и не соглашался! — Не бурчи. Помнишь, ты сам сказал, как мне стоит с тобой поступить. — Да оно само... – в который раз Тсунаеши бился головой о ближайшую более менее твердую поверхность. Хотя после того, как он попытался сделать это в первый раз, находясь в машине «похитителя», их стало как-то по-особенному мало... А «похитителя» звали Крэг Лионелл, причем как это произнести без ущерба для языка, Тсунаеши не знал. Крэг буквально в охапку его тогда сгреб и утащил в какой-то автомобиль, где его за рулем ждал другой мужчина. Как позже оказалось, не сообщник, а личный водитель. Ох, сколько же ору было, когда Тсунаеши вспомнил пару святых истин о незнакомцах. На деле же все оказалось куда проще, чем думал Савада: Крэг был продюсером, уже лет как семь переехавшим в Японию из Калифорнии – тут Тсунаеши счел своим догом напомнить о бестактности мужчины, которую он сначала списал на незнание. В Намимори он был по работе, а в районе, где жил парень, оказался по чистой случайности: GPS сломался, и они заблудились. Сначала, увидев Тсунаеши, хотел спросить дорогу, а потом влюбился. В общую фактуру, можно сказать. По крайней мере, так объяснял все это сам Лионелл. И единственное, что остановило в Тсунаеши приступ паники, это глаза мужчины. Чем-то вечно взбудораженные, слишком яркие, добрые, чтобы лгать. А сейчас Савада сидел в сравнительно небольшом самолете и тоскливо разглядывал подушку на коленях, поданную ему учтивой бортпроводницей. — И все равно у меня нет никаких документов. Что вы с этим будете делать? — А где твои родители? — Нельзя отвечать вопросом на вопрос... — Можно. — Вы уверены? — О, прекрати и просто скажи, что с твоими родителями. Ты выглядишь, как бродяжка. — И вам настолько приглянулась эта бродяжка, что вы посадили ее на эти дорогущие кресла и прямо сейчас везете в Токио. — Не вредничай. — Не буду. — Будешь. — Не буду. — Оох, ребенок! Если тебе нужно знать, почему я спросил это, то уж точно не из праздного любопытства! Я должен быть готов, если меня обвинят в похищении, или если ты детдомовский, я могу оформить опеку. Так как? И сколько тебе лет? «А вы умеете выходить из себя, Лионелл-сан», — чему-то кивнул про себя парень. А еще он осознавал, что и так уже порядочно доверился этому человеку, так что скрывать что-либо... Было бы даже глупо. Хотя и все рассказывать не имело смысла. — Где мой отец, я не знаю, а мама умерла три дня назад. Тот дом... у которого вы встретили меня... Это наш дом. В нем сгорела мама... Тсунаеши почувствовал, что глаза пощипывает, и тут же остервенело начал тереть их кулаками. Он не сразу сообразил, как очутился в кругу рук Лионелла. А тот поглаживал его по голове, прижимая ее к своей груди и глядя куда-то поверх чумазой макушки. Он даже не брезговал всей той грязи, которой был покрыт парень, только что-то тихо-тихо нашептывал ему на ухо, а глаза его подозрительно блестели в полумраке самолета. Кажется, он говорил, что все будет хорошо, извинялся, что не понял этого тогда, обещал защиту и непозволительно красочно описывал всю ту жизнь, что начнется после посадки самолета...